Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 57 – Ночь, залитая слезами. Часть первая.    Беспокойство И Вэя с каждой минутой всё усиливалось. Он не находил себе места, запертым в клетке зверем, метаясь по комнате. Полуночную сонливость как рукой сняло. Печать Души подавала вполне определённые знаки: Лан Шену сейчас очень плохо, и с каждой минутой становится всё хуже. Распахнув двери комнаты, И Вэй выбежал в коридор. В надежде найти хоть какую-то возможность спуститься вниз, он в панике оббежал весь этаж, заглянул во все уголки, но Эмэн предусмотрел всё! Пути вниз были уничтожены все до единого. Одетый в мантию изысканной красоты (её Эмэн заказал у лучших портных из Тёмного Мира), И Вэй мчался по лабиринту коридоров и залов. Чёрная, со сверкающей вышивкой из лунных нитей, она отражала суть того мира и холодную душу Эмэна, который, видимо, хотел видеть И Вэя именно таким – роскошным и величественным. На запястьях бренчали золотые браслеты, пальцы украшали кольца и тяжёлые перстни, а с шеи на полуобнажённую грудь свисали дорогие ожерелья. Само собой, всё это было ненавистно и против желания Вэя. Но как только прибыл заказ от ювелира, Эмэн собственноручно надел это всё на своего избранника. – Ты достоин только императорских одежд и украшений. Посмотри, как они идут тебе. Просто невероятно, насколько ты сейчас хорош. Эмэн подвёл И Вэя к напольному зеркалу, глаза его блестели от восторга. Стоя позади, он держал юношу за подбородок, чтобы тот не смел отворачиваться. – Посмотри на себя. Я уверен, ты никогда не был настолько прекрасен. Именно таким ты и должен быть для меня. И только для меня! – горячо шептали губы возле его уха. Стоя перед зеркалом, Вэй не желал смотреть на себя. В кого он превратился? Разряженная кукла! Беспомощная игрушка… Правда, надеть украшения на И Вэя стоило Демону больших усилий. Юноша сопротивлялся как мог, и каждый предмет, который пришлось натягивать против воли, причиняя боль, каждый из них летел через балконный проём на улицу. Подмятый Демоном, Вэй сжимался от боли, однако ни жестокие оплеухи, ни выкрученные руки, ничего не могло заставить юношу подчиниться, пока Эмэн не закрепил каждую вещь заклинанием, не позволяющим снять всё это без его разрешения. – Когда я вернусь, ты будешь ждать меня в этом… Он прижимался сзади, стискивая И Вэя в объятиях, и короткими осторожными поцелуями ласкал его шею, в то время как пальцы свободной руки прохаживались по исхудавшим рельефам обнажённого живота. Вэй чувствовал, как Эмэн дрожит от желания: было очевидно, что Демон прилагает огромные усилия, чтобы не наброситься сейчас же на него. – Потом я раздену тебя – медленно – и наслажусь тобой, касаясь лишь взглядом… Рискуя получить наказание от Печати Души, он сжал Вэя внизу и с рычанием голодного зверя резко отстранился от него. Затем нарисовал в воздухе особый знак и, разбив его кнутом, открыл проход в свой Тёмный Мир, где то днями, то ночами пропадал, видимо, устанавливая рухнувший порядок и своё пошатнувшееся положение… Было далеко за полночь. Вэй в поисках лазейки мчался по извилистым коридорам, залам и комнатам. Тяжёлая мантия, путаясь в ногах, мешала двигаться, юноша то и дело спотыкался об неё, пару раз едва не упав. Ничего не было, никаких лазеек. И Вэй устало опустил руки на перила, переводя дыхание. И тут, глядя сверху вниз, вдруг подумал: а если прыгнуть? Может, повезёт, и он не сломает ноги! Ведь навыки прыжков Цингун у него остались – правда, лишь одни навыки; тело помнит технику, но оно будет рассчитывать на поддержку магии, а без неё вряд ли получится приземлиться без травм. Затем его взгляд упал на огромный, во всю стену, гобелен, выполняющий роль шторы.  «А ведь если допрыгнуть до него и зацепиться, то легко можно спуститься по нему вниз», – пришла отчаянная мысль. И Вэй схватился за грудь. «Шену становится всё хуже, нельзя медлить и раздумывать! Но как же мешает этот дурацкий наряд! И не скинуть же!» И Вэй встал на перила и, оставшись на этом крохотном островке, за которым была практически пропасть, собрал все свои силы для отчаянного прыжка. В тот момент он думал лишь о Лан Шене, о его боли и о том, что не успокоится, пока не поможет ему. Он прыгнул!  Гобелен был совсем близко, пальцы почти схватились за него, почти… Подвернувшийся браслет буквально выбил тонкую ткань из-под ладони, и в следующее мгновение Вэй понял, что падает. Ещё пытаясь схватиться, он скользил вниз, и тяжёлая травма была бы неминуема, но вдруг что-то подхватило его, какая-то сила буквально у самого пола смягчила падение. И Вэй рухнул на спину, но гораздо слабее, чем если бы не та невесть откуда взявшаяся помощь. С бешено бьющимся сердцем он приподнялся на локтях, пытаясь понять, кто или что его спасло… Тань-Тань стоял в нескольких шагах от него, забирая тонкую ниточку своей магии, которой только что воспользовался. – Восточный коридор, зал для медитации. Сейчас там нет охраны, – коротко сказал он и, как ни в чём не бывало, пошёл прочь, словно никого здесь и не было. И Вэй всё понял. Тань-Тань подсказал ему путь побега. Доверять ему или нет? Всё равно выбора не было. Едва юноша поднялся на ноги, как они понесли его туда, куда тянуло сердце – через анфилады комнат, пролёты, в другую половину дворца. Он точно знал, куда бежать, хоть никогда здесь не был. Он боялся лишь натолкнуться на охрану, боялся быть остановленным, но охваченное отчаянием сердце рвалось вперёд, слепо неся его по лабиринтам коридоров. Одна дверь, другая –они не заканчивались! Некоторые были заперты, но И Вэй легко находил обходные пути. Вот она, та дверь, за которой находился Лан Шен – И Вэй точно это знал. Распахнув её настежь, он вбежал в комнату, страшась увидеть правду, что жгла сейчас его грудь… Он нашёл его, полуживого, содрогающегося от боли и ужаса. Бывший Бог с трудом дышал, почти теряя сознание, однако, несмотря ни на что, в лице всё ещё тлела врождённая искра упрямства. Стянутые волосы не позволяли голове склониться на грудь. Вэй упал перед ним на колени. Израненное тело кровоточило – следы от жестоких укусов, мелкие, сочащиеся кровью ранки на лице, среди которых – ужасный глубокий порез. Он видел, как летающие и бегающие твари спрятались в тени комнаты, как только лучи света из дверного проёма упали на Лан Шена. Видимо, эти насекомые были ночными обитателями.  «Пытка насекомыми!» – ужаснулся Вэй. Если бы он не пришёл сейчас, что бы стало с Лан Шеном к утру?  Отравленный их ядом, он покрылся холодным потом, он горел изнутри.  – Шен! Любимый! – шептал Вэй, запечатав в себе боль от увиденного.  Смотреть на измученного страхами и мукой возлюбленного было невыносимо. Но нельзя сейчас раскисать. Его прохладные пальцы легли на пылающие щёки Бывшего Бога. И Вэй лёгкими хлопками пытался привести его в чувство.  – Шен, очнись, пожалуйста!  Вэй целовал его губы, лицо. От этих нежных прикосновений и голоса, что словно из другого мира звал его, Лан Шен понемногу начал возвращаться. Его тяжёлые веки приподнялись. Из-под пелены густых ресниц он какое-то время просто смотрел на Вэя. Яд жука, кроме всего прочего, вызывал галлюцинации, и Лан Шен решил, что это одна из них: прекрасная и такая реальная. Вэй в восхитительном наряде выглядел словно сказочный принц или Высшее Божество…  – Шен, я здесь! Я с тобой! – стараясь придать голосу уверенности, звал И Вэй.  Чувствуя прикосновения пальцев, ласкающих его пылающее лицо, Лан Шен ухватился за это сладостное ощущение, не желая его отпускать. Пусть так он умрёт, пусть смерть обнимет его, но только руками Вэя. Свой последний вздох он сделает, глядя на него, пусть даже это будет всего лишь иллюзия… – Какой прекрасный сон… я не хочу просыпаться… – почти не шевеля губами, еле слышно выдавил Лан Шен.  – Шен, это не сон… Приди же в себя! – настойчивые пальцы похлопывали его по лицу, стараясь вернуть ускользающую жизнь.   Бывший Бог хотел увернуться от этих нетерпеливых прикосновений, но не мог. Сейчас он не мог даже шелохнуться, но скоро станет свободным… и счастливым…  «Нет, не надо, не будите меня! Стало так спокойно, не хочу возвращаться…»  – Шен, очнись! Пожалуйста! Не засыпай! – И Вэй хотел крикнуть, но боялся привлечь чьё-либо внимание.  Прислушавшись к его зову, Лан Шен поднял веки, пытаясь вглядеться в идеальную картинку, что то и дело расплывалась.  – Ты… настоящий? – речь его была невнятной. Язык почти не слушался.  – Да! Я настоящий! – улыбнулся Вэй, еле сдерживаясь, чтобы не зарыдать прямо у него на плече.  – Вэй… – Лан Шен с силой сжал веки, стараясь прогнать остатки тумана и тех трусливых мыслей, что держали его в своём малодушном плену. Как он мог допустить хоть одну из них, ради своего избавления оставить И Вэя здесь одного!  Юноша быстрыми движениями снял с измождённых рук оковы; они поддались легко, словно сами устали держать своего пленника. Но вот как справиться с зелёной водорослью, мёртвой хваткой державшей волосы Лан Шена, он не знал.  – Режь! – выдохнул тот.  И Вэй опустил взгляд. В руке Бывшего Бога был зажат нож. Юноша растерянно взглянул на Лан Шена. Отрезать волосы?! Его невероятные, роскошные волосы!  – Давай же! – поторопил Лан Шен. Боль от стянутых волос была уже невыносима. И Вэй медлил лишь мгновение, когда почувствовал это сожаление от грядущей потери. Он стиснул зубы и, сжав в ладони рукоятку ножа, в несколько резких движений освободил голову Лан Шена от жестокого захвата. Голубой хвост остался висеть в скрученной узлом водоросли. Со вздохом облегчения Лан Шен упал на руки; он словно сбросил несколько килограммов с головы. Короткие пряди упали на лицо. Теперь они не прикрывали даже шею.  – Идти сможешь? – спросил И Вэй, помогая ему подняться.  Лан Шен кивнул. Вместе с любимым он бы смог идти даже со сломанными ногами.  Путь был свободен. Оставалось лишь найти восточный коридор, о котором говорил Тань-Тань. Лан Шен сделал несколько шагов и понял, что каждое движение ему теперь даётся с трудом. «Где же этот восточный коридор?»  Прижимаясь к стене, беглецы прислушивались к каждому шороху, чтобы различить внезапные шаги. Но всё было тихо. Пока И Вэй прокладывал им обоим путь, предварительно, украдкой выглядывая из-за угла, Лан Шен, прислонившись спиной к стене, пытался справиться с приступами боли. Они, словно чёрные вспышки, то здесь, то там, продолжали пытать его, перехватывая дыхание и заставляя сжиматься. Яд от укусов, похоже, ещё долго будет его терзать.  В какой-то момент его нога, пронзённая болью в паху, подогнулась, и Лан Шен упал на колени. Вэй подбежал, помогая ему подняться.  – Я сам. Всё хорошо. Это просто слабость, – заверил Лан Шен после того, как И Вэй предложил нести его на себе.  Наконец, за одной из дверей показался тусклый свет. Это был он – зал для медитаций. Они почти выбрались! Зал, окружённый воздушными стенами, утопал в серебряном свете луны. Лёгкий ветерок играл с полупрозрачными занавесками, за которыми действительно не было видно никого из стражи. Тань-Тань не обманул! Свобода была в нескольких шагах. – Шен, мы выбрались! Это путь к свободе! Уходи скорее! – на лице Вэя светилось неподдельное счастье и надежда. – То есть, уйти? Мы уйдём вместе! – не понял Лан Шен, уверенно потянув И Вэя за собой, но тот лишь замотал головой. – Мне нельзя с тобой! Этот ошейник… – он коснулся кожаной ленты на шее. – Эмэн найдёт меня везде. Ты свободен, Шен! Так беги, не теряй время! Взгляд Лан Шена потемнел. Он даже мысли не мог допустить, чтобы оставить И Вэя здесь. – Нет! Нет-нет-нет! Вэй, я без тебя не уйду! – почти закричал он, не собираясь выпускать руку любимого из своей ладони. – Мы снимем этот проклятый ошейник… Вэй покачал головой. – Раньше, чем это произойдёт, Эмэн схватит нас, и тогда уже шанса не будет. Шен! Ты должен уходить! Слёзы сдавили горло. – Вэй, что ты говоришь? – схватив его за плечи, прокричал Лан Шен. – Либо вместе, либо никак! – На свободе ты найдёшь способ вытащить меня. Иначе не сможем выбраться отсюда. Вместе у нас нет шансов! Давай же, уходи! Не теряй времени! Взгляд Лан Шена в отчаянии уставился на ставшее мокрым от слёз лицо Вэя, и хоть изо рта рвались слова протеста, разум понимал, что это был их единственный шанс. Ладонь И Вэя легла на щёку любимого, тот мгновенно прижал её своей рукой. Глаза стали стеклянными от подкатившей влаги. – Как я могу бросить тебя здесь? – еле слышно прошептал он. Лан Шен закусывал губы, чтобы не дать слезам пролиться, но предательские капли, словно стыдливые барышни, пробежали-таки вниз по щекам. – Ты не бросаешь! – смахнув едва заметным движением ресниц подкатившие слезинки, улыбнулся Вэй. – Ты даёшь надежду на спасение для нас обоих. Эмэн не причинит мне вреда, ему не позволит оставшийся в нём кусок души Мин Ю. Я буду ждать тебя. Сколько потребуется… хоть всю жизнь. Стало трудно дышать. От накативших переживаний вдруг закружилась голова, и Лан Шен упал на колени. Вэй, подхватив его, опустился рядом. – А если я не смогу? Что если я окажусь бессилен? – руки его дрожали, как и превратившийся лишь в слабый шёпот голос. – Не страшно, – в тон ему шептал И Вэй. – Если не сможешь, у нас есть все последующие жизни, чтобы снова быть вместе. Вэй убрал с лица Шена непослушную свисающую до подбородка прядь, волосы то и дело падали на глаза, но Лан Шен и не замечал этого. Сейчас в его сознании билась одна невыносимая мысль – как совершить то, что даже в страшном сне не могло присниться – бросить Вэяв логове врага! Лан Шен неожиданно для себя всхлипнул. – Вэй, это выше моих сил! Как мне оставить тебя, скажи? Горькая улыбка коснулась его губ. – Я знаю, что это трудно. Но, Шен, ты воин, не забывай… – Да какой я воин… – обречённо качал головой Лан Шен.  Но Вэй и слышать такое не хотел.  – Ты воин, Лан Шен – Защитник Небес!  – …даже тебя не смог защитить… – Ты справишься. Ты всегда справлялся.  – Вэй… – Шен уже не мог их сдерживать. Они покатились разом, обжигающие, словно раскалённые бусины. И Вэй прижался губами к его губам. Поцелуй, как последний глоток воздуха, – желанный, жадный, но в то же время горький, бросающий в бездну отчаяния. Вэй… – Беги!.. Ну же!.. Лан Шен сжимал холодные ладони Вэя, страшась отпустить. Ведь отпустить значило потерять его, раствориться в пустоте, где эхом отзовётся только боль. – А ты бы смог? – поднял он взгляд, полный скрытого негодования, где кипела тихая ярость от бессилия перед неизбежным. Шен смотрел в лицо Вэя, ища в нём ответ, но видел лишь отражение своей собственной муки, такой же удушающей. – Я бы не смог… Потому что я намного слабее тебя. А ты сильный… мой Шен!.. Намного сильнее, чем я… – нежный голос Вэя, как утешительные объятия, обволакивал его, но в этом тихом голосе была сила, та, что родилась из их общей любви, из ночей под звёздами… горячих объятий… безмолвных клятв преданности, данных их сердцами. – Мы будем вместе снова и навсегда… Синие озёра глаз блестели от слёз, искрясь, как сапфиры в лунном свете, но смотрели открыто, и в их чистоте читалась искренняя надежда и вера в их будущее – вера, что переживёт бури, расстояния и даже смерть. Лан Шен понял, что должен это сделать, преодолевая нестерпимую боль, бушевавшую в душе. Он должен! И Вэй делает это ради него, и, если он не примет его жертву, все его усилия и надежды будут напрасны. И пусть Лан Шен потом возненавидит себя и будет выть от отчаяния за то, что поступил так, сейчас он должен сделать этот шаг. Задыхаясь от душивших его слёз, он ещё раз взглянул на Вэя, стараясь запомнить в мельчайших подробностях каждую чёрточку его совершенного лица, чтобы память никогда не смогла не то что стереть, а даже затуманить его образ. Вэй смотрел на него так же жадно, улыбаясь сквозь слёзы. А затем Шен рванулся к выходу, резко и решительно, словно птица, выпущенная на свободу. Потому как понимал, что ещё секунда промедления – и он уже не сможет сделать этот шаг!