Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 66 – Пепел крыльев.    Эмэн появился в темнице внезапно и бесшумно. Лан Шен вздрогнул, пробудившись от зыбкого сна. При виде Тёмного Князя по венам разлилась леденящая тревога. Эмэн никогда прежде не удостаивал его своим вниманием; зачем же он явился? Поглумиться? Или что-то рассказать? Окинув Бывшего Бога оценивающим взглядом, Эмэн не питал иллюзий увидеть что-то другое. Прикованный по рукам толстыми браслетами, Лан Шен являл собой жалкое зрелище: измождённое лицо, израненное тело. Пропитавшаяся кровью простая одежда, уместная для прислуги. Лан Шену не было позволено даже присесть – наказание за то, что он укусил своего мучителя Энфана, когда тот, забавляясь, дёргал его за коротко остриженные волосы. В отместку Опальный Князь обрушил на лицо Бывшего Бога пару увесистых ударов и оставил стоять закованным в цепях. – Здравствуй, Лан Шен! – величественный и надменный, Эмэн подошёл к Бывшему Богу. – Как тебе твоя новая жизнь? Я вижу, Энфан не даёт тебе заскучать, – он кинул небрежный жест на его слегка затянувшиеся раны. – К чему эти предисловия? Говори, зачем пришёл! – хмуро отозвался Лан Шен, ощущая напряжение и тревогу. – Я хотел сказать, что я больше не держу на тебя зла, – низким ровным тоном начал он. – Ни на тебя, ни на твою мать и отца, погубивших моих родителей. Я даже простил деда за свою искалеченную жизнь. Пусть сидит себе на троне и дальше. А знаешь почему? – он сделал паузу, пристально посмотрев в лицо Лан Шена. – Знаешь, почему я больше не хочу убить вас всех? Меня излечила любовь. Она освободила меня от этого бремени. – Любовь? – усмехнулся Бывший Бог. – Разве ты можешь знать, что это такое? – Вэй! – будто не слыша его издёвки, произнёс Тёмный Князь с чуждой его голосу нежностью. Его имя сорвалось с губ словно молитва, полная обожания и тоски. – Чувствуешь тепло? Это имя я произношу даже во снах. – Это не любовь! – руки Лан Шена дрогнули в цепях. Звенья монотонно звякнули в тишине темницы. – В тебе говорит частичка души Мин Ю. В прошлом ты убил Вэя, даже не моргнув глазом. – Тогда я был одержим местью. Но я больше не хочу мстить. Когда Вэй станет моим… – И Вэй никогда не станет твоим! – негодующий голос Лан Шена разнёсся по темнице. Он каждый раз убеждал себя в этом, но что он мог теперь сделать против силы и власти Тёмного Князя. – Кто это говорит? – тёмный взгляд Эмэна стал насмешливым. – Бог – ставший смертным; смертный – ставший рабом. – Он провёл пальцем по его простой испачканной кровью одежде. Небрежно вскинул доходившие до плеч волосы. – Ты неудачник, Шен! Ты не достоин даже волоска Вэя, а со мной он будет блистать, он будет на высоте, он забудет про невзгоды и, наконец, поймёт, что такое настоящее счастье. Я дам ему всё, что он захочет. Ему стоит пожелать и у него это будет. Мне остался лишь один маленький шаг, чтобы он стал моим навсегда. – В этом заключается твоя любовь? В подкупе? Ничего у тебя не получится. Любовь не купишь золотыми обещаниями. – Мы так давно друг друга знаем, Шен. И каждый раз тебе удаётся меня взбесить! У тебя просто талант. Знаешь, что это? – в его руке появился прозрачный круглый сосуд, в котором искрилась и переливалась золотистая субстанция, словно рой крошечных светлячков, танцующих в тесном пространстве. – Ладно, не буду томить тебя. Это магия живого афродизиака. Магия Син-Син. С помощью неё я смогу погасить защиту Печати Души и наконец овладею Вэем. Взгляд Лан Шена вдруг стал каменным. По телу пробежала лёгкая дрожь. – Нет, – еле слышно прошептал он. – Да, – уверенно и победоносно закивал Эмэн. – Магия демонов-мотыльков способна усмирить даже Печать Души, и я это сделаю прямо сегодня. – Эмэн приподнял сосуд, любуясь его переливами. – К сожалению, мне пришлось убить одно из них, твоего ученика, чтобы завладеть его магией, но эта жертва стоит… – Замолчи, – выдавил Лан Шен, словно горло его сдавили невидимые пальцы. В глазах Эмэна на мгновение вспыхнул красный огонёк негодования, но он справился.  – Что? Сейчас заплачешь? Да! Ты проиграл! Прими это! Теперь ты останешься лишь жалким наблюдателем нашего с Вэем счастья. А что до Лиана, не переживай – ему не было больно. Ну, почти… – Ты его убил ради магии… Ты погубил его ради своей гнусной цели! Ты впустую потратил его невинную жизнь! – прокричал Лан Шен, чувствуя, как внутри начинает дрожать каждая жилка.   – О чём ты говоришь? – насмешливо скривил губы Эмэн.  Лан Шен смотрел в его глаза – там, в их триумфальном огне, мелькнула искра недоверия.  – Мотыльки Син-Син – самые загадочные и очаровательные существа, – перейдя почти на шёпот,проговорил Лан Шен. – Они способны влюблять в себя кого угодно, но что произойдёт, если такой мотылёк полюбит сам? – К чему этот вопрос? – отмахнулся Эмэн. – Они теряют свою магию обольщения навсегда, – Лан Шен до боли сжимал кулаки, пытаясь сдержать душившую его боль. – Зачем ты это мне рассказываешь? – начал злиться демон. Ему явно не нравилось то, к чему клонит бывший бог. – Лиан был влюблён! – К чему этот вопрос? – отмахнулся Эмэн.  – Они теряют свою магию обольщения навсегда, – Лан Шен до боли сжимал кулаки, пытаясь сдержать душившую его боль. – За чем ты это мне рассказываешь? – начал злиться Демон. Ему явно не нравилось то, к чему клонит Бывший Бог. – Лиан был влюблён!  Три коротких слова, сорвавшиеся с губ Лан Шена, обожгли Эмэна словно огнём.  – Не пытайся одурачить меня этой чушью. Влюблённый мотылёк – это сказка, миф! Такое если случается, то один раз на миллионы, миллиарды мотыльков.  – И он как раз был одним из них. Лиан – незаурядный демон. Лиан был уникален!  – Лиан не был влюблён! – заорал Эмэн, вконец выйдя из себя. Он схватил Лан Шена за горло, но, оттолкнув, тут же отпустил, видимо, опасаясь, что в порыве подступившего гнева попросту задушит его. Лан Шен горько рассмеялся.   – Ты, Демон имеющий способность распознать любовь, и не проверил это? Ты – самонадеянный глупец!   – И в кого же он был влюблён, по-твоему? – прошипел Эмэн, буквально впиваясь в него глумившимся тьмой взглядом.  Бывший Бог ответил не сразу, ему было действительно тяжело это говорить.  – Лиан выбрал меня.  – Тебя? – Тёмный Князь попытался рассмеяться, но смех застрял у него в горле. – Что-то я не заметил, чтобы между вами была любовная связь.  – Не потому ли что моё сердце уже занято? В этом случае их магия бессильна, ты забыл? – Я не верю в это… ты всё врешь! Ты всё врешь!!!   – Возможно ты заметил на ладони Лиана шрам от ожога.  – И что? Он сказал, что случайно обжёгся.  – Этот шрам от поставил себе сознательно, как знак своей любви. Шрам на руке ничего не подсказал Эмэну, но неожиданно для себя он вспомнил выложенный Лианомрисунок из опавших цветочков, то крохотное мгновение, взгляд успел зацепить, прежде чем они разлетелись, сломав этот зыбкий узор.  Эмэн в ярости взмахнул рукавами тяжёлой мантии, и перед глазами Лан Шена на миг всё померкло, а в следующее мгновение вместо его клетки в каменной темнице он увидел багровую гладь озера, над которой, повиснув на тонких верёвках, замерла маленькая хрупкая фигурка. Из двух ран на груди тихо сочилась алая кровь. Крупные капли, словно драгоценные камни, падали в воду, дополняя её зловещий оттенок.  – Лиан… – голос Лан Шена надломился, утонув в хлынувших из глаз слезах.  Видеть мотылька, его прекрасного светлого Лиана, в таком состоянии, было выше всяких сил. Разбрызгивая воду, Бывший Бог кинулся в озеро. Не чувствуя холода, не замечая, как что-то острое, похожее на останки, царапает ступни.  – Лиан…  Он приподнял запрокинутую голову мотылька. Мокрое от слёз лицо уткнулось в стянутые узлами холодные руки. Лан Шен прижимался к ним, словно пытаясь согреть своим теплом.  – Лиан…  – Учитель… – в тяжёлом, прерывистом вздохе вдруг послышался тонкий, едва различимый голосок.  Лан Шен с надеждой повернул к нему лицо. Глаза Лиана – две угасающие льдинки – смотрели всё с той же любовью, на которую способны только мотыльки Син-Син. – Я так счастлив, учитель, что смог увидеть вас снова. Что последний мой вздох будет рядом с вами.  Эти слова пронзили сердце Лан Шена, словно кинжал. Он непримиримо замотал головой.  – Нет… – Бывший бог ещё крепче прижал мотылька к себе, боясь, что каждый вздох может стать последним.  – У меня губа не дура. Я влюбиться в самого Бога! – на его бледных губах появилась еле заметная улыбка. – Простите меня за мою бестактность порой.  – Лиан… – срывалось с губ тихое рыдание.  – Учитель Лан! Не плачьте из-за меня. Я ни о чём не жалею. Только лишь о том, что вы находитесь в плену. Это так печально. Я бы отдал жизнь за вашу свободу, если бы это только было возможно…  – Спаси его! – в отчаянии закричал Лан Шен, оборачиваясь на Эмэна. Его голос звенел яростью, смешанной с отчаянной мольбой. Демон всё так же стоял у края озера, словно каменное изваяние. Лицо, серовато-бледное, скорее походившее на лицо мертвеца, застыло в каком-то мрачном оцепенении.  – Что ты смотришь? Помоги же ему!  Лиан замер, переживая приступ прокатившейся внутри боли.  – Это невозможно, – прошептал он, еле шевеля губами. – Я отравлен ядом паука. Мне недолго осталось… Господин Эмэн! Спасибо вам за то, что подарили мне хотя бы иллюзию того, что значит быть любимым.  – Лиан… – слова застревали у Лан Шена в горле, не в силах выразить всю ту боль и отчаяние, что захлестнули его сейчас.  – Учитель Лан… Лан Шен… Шен… – выдохнул мотылёк с нежностью на лице. Он всегда мечтал обратиться к нему именно так, позволить себе эту близость. – Крылья мотыльков никто не может увидеть… никто, кроме единственного того, кому они отдали своё сердце. Он болезненно сжался и, содрогнувшись всем телом, выпустил на свободу свой сакральный дар. Два волшебно прекрасных крыла, словно сотканных из света и льда, как два тончайших произведения искусства, мелко затрепетали, искрясь своим собственным неподдельным светом. На эту магию Лиан потратил последние силы. Глаза мотылька медленно закрылись… с последним вздохом жизнь покинула его. Лан Шен почувствовал, как тело под руками обмякло, а после начало тихо разрушаться, очень быстро превратившись в золотую пыльцу, сверкающие частички которой покрыли гладь озера, на короткое время превратив его в искрящееся неземное полотно.  В дрожащей руке Лан Шена осталась лишь золотая цепочка, ещё недавно украшавшая бёдра Лиана, – теперь всего лишь металл, ещё хранящий остатки тепла.  – Он даже не успел совершить свой первый полёт…  Осознание потери накатывало подобно цунами, ещё мгновение – и оно захлестнёт его целиком, унося в пучину безграничного горя и отчаяния. В горле стоял ком, не давая сделать вдох. Боль, острая словно клинок, парализовала тело Лан Шена. Всё так же стоя по колено в воде, сжав веки и стиснув зубы, он пытался сдержать рвущуюся наружу боль. В голове стоял образ Лиана, рассыпающегося в прах. Он был таким солнечным, жизнерадостным, он как никто другой заслужил любви! Он должен был летать и быть свободным! Ибо дрожал вместе с Лан Шеном. Лиан хотел найти отца. Это было так непохоже на то, что он знал о демонах-мотыльках. Они жили в людских семьях, любимые всеми, но холодные внутри. И как только у них вырастали крылья, они улетали безвозвратно, не оглядываясь, словно птица, выпущенная на волю. Лиан был не такой, как все. Он не хотел быть одиноким. Именно такой, как он, и мог по-настоящему полюбить. Он мечтал о семье, о своём доме. Один на миллион…  – Убийца! Лан Шен сверкнул покрасневшими от слёз глазами в сторону Демона. Преодолевая сопротивление воды, он выбрался на берег, с отчаянной решимостью бросившись на Тёмного Князя. Его кулаки, готовые размозжить лицо, покрытое серой тенью, прошли сквозь, провалившись в чёрный дым, и в следующий миг Лан Шен с силой врезался в каменную стену своей тюрьмы. Сокрушённый, он сполз на пол. Слёзы отчаяния заливали лицо, а гнев разрывал душу. Эмэн вернулся вместе с ним. Он пошатнулся, почти доведённый до безумия взгляд уставился в одну точку.  – Это был обман… – прошептал он. – Этот маленький ублюдок… застрявший во мне… его чувства ослепили меня. – Эмэн разговаривал сам с собой. Остекленевшие глаза смотрели словно сквозь стены, не видя ничего перед собой. – В погоне за призрачным счастьем я убил единственного, кто понимал меня и был, оказывается, мне дорог!.. Лиан не обладал магией, мои чувства были настоящими, а я не поверил им… Я не распознал любовь, приняв за обман.  – Неужели понял, – гнусавым голосом проговорил Лан Шен.  Взгляд Эмэна вдруг сфокусировался. И в тот же миг гнев, боль и отчаяние вырвались из него словно взрыв лавы из жерла вулкана.  – Почему везде ты? Почему тебе надо везде сунуть свой нос? – срываясь на истеричный крик, завопил Эмэн. – Это ты во всём виноват! Как же я тебя ненавижу!!! Лан Шен увидел перед собой искажённое от ярости лицо, горевшие пламенем глаза метали молнии. Бывший Бог не сжался и не отпрянул, когда Эмэн схватил его за волосы и что есть силы ударил по лицу. Боль разлилась подобно раскалённому металлу. Не было никаких сомнений, что Эмэну тоже больно и, возможно даже, больше, чем Лан Шену.  – Что? Больно? Больно, когда теряешь любимых? – горькая усмешка тронула окровавленные губы Лан Шена. – Ты сам виноват!  – Замолчи!!!  Тяжёлая нога Демона, с размаху врезавшись в живот Бывшего Бога, сбила дыхание. Он повалился на холодный пол. Тело судорожно сжалось от нехватки воздуха.  – Я всё равно разрушу эту вашу Печать Души! Вэй станет моим. И вот тогда ты почувствуешь всю боль от потери.  – Он тебе не нужен!   – Ты ошибаешься! – злобный смешок заморозил воздух. – После того как я сниму Печать Души, как только разорву её проклятый договор, я разорву и его сердце, как когда-то разорвал своё. Я создам для него новое, сильное и бессмертное – я превращу его… в Демона!  «Охо-хо! – схватился за голову Ибо. – Что ты задумал?! Сделать из Вэя Демона! Хочешь не только обладать им, но и полностью уничтожить его чистую светлую душу. Сделать из него такое же чудовище, как и ты сам!..»  Эмэн вырвал цепочку мотылька из рук Лан Шена и в дымном сгустке растворился в полумраке темницы.  Он мчался, куда и сам не знал. Боль, словно непроглядная ночь, затмила его разум. Рассекая воздух, он летел в пространстве, пока скала не остановила его яростный полёт. Вместе с обломками каменной глыбы Эмэн рухнул на узкий выступ, словно сломленная птица. Разбитое лицо обагрилось кровью, но раны тут же зажили. Демон медленно поднялся. Под ногами простиралась бескрайняя пропасть, и, словно отдавая свою боль небесам, сжимая руки, он закричал что было сил. Его полный отчаяния крик разорвал тишину. В тот же миг поднялся шквалистый ветер, солнце скрылось за плотной завесой чёрных туч, погрузив окрестности в серую зловещую мглу.  А после Эмэн сжёг павильон, где жил Лиан, вместе с тем садом, который тот так любил. Магический огонь,имеющий силу уничтожать всё, к чему прикоснётся, превратил в пепел каждую вещь, напоминавшую Демону о мотыльке, тронувшем его сердце.  Жар от пламени мгновенно высушивал слёзы на его щеках. Это были единственные слёзы за всю его прожитую жизнь.  Эмэн раскрыл ладонь, взглянул в последний раз на цепочку, блеск камней резал глаз и, словно вырвав кусок собственного сердца, кинул её в бушующее пламя. Огонь, подобно голодному зверю, в один миг поглотил украшение, растворив металл в своей пасти. Ничто больше не должно было напоминать о той сокрушительной боли, что терзала его внутри. Энфан, наблюдавший за пожарищем с балкона, благоразумно не вмешивался, понимая, что под горячую руку Тёмного Князя лучше не лезть. Но павильон и сад ему всё же было жаль.  Неподвижно, словно изваяние, Эмэн простоял почти три часа, не отрывая взгляд от танцующих языков пламени. Сильный ветер, всё ещё бушующий, раздувал полы его мантии и тёмные пряди волос, но Тёмный Князь, так ненавидящий открытый огонь, не двинулся с места, даже когда получал сильные ожоги. Когда последние искры угасли, оставив пепел и тлеющие угли, поутих и огонь, бушующий внутри Демона.