Нет назад пути!

2.4. – Другая жизнь. Глава 65 – Паучьи Топи.   Лиан спал в объятьях Тёмного Князя, умиротворённый и счастливый, словно ребёнок. Светлые волосы рассыпались по спине и тёмной ткани подушки. Его голова уютно склонилась на плече Эмэна, а тонкая рука расслабленно покоилась на его обнажённой груди, под которой билось сердце, разрываемое надвое. Демон не сомкнул глаз в эту предрассветную ночь. Боль от предстоящей утраты не давала ему забыться в спасительном сне.   Эмэн осторожно, чтобы не разбудить, убрал упавшую на лицо юного мотылька прядь, коснулся закруглённого кончика его маленького аккуратного носа. Лиан дышал ровно и глубоко, даже не подозревая о том, что снов в его жизни больше не будет. Демон смотрел так, словно пытался запомнить его образ навсегда: густой веер длинных ресниц, чувственный изгиб губ, точеное тело – вскоре это станет лишь бледной тенью воспоминаний.  «Это всё ложь, обман! Мои чувства к нему – это всего лишь его магия, – убеждал он себя, глядя на спящего юношу. – Лиан, ты и впрямь живой афродизиак. Твоя магия невероятно сильна, но она не может покорить истинно влюблённое сердце; я всего лишь во власти твоих чар. Мои чувства к тебе фальшивы. Как и твои ко мне».  На небе неумолимо зацветал рассвет, меняя свои краски с розовых на золотистые. Эмэн аккуратно выбрался из-под Лиана и присел у окна. Вдыхая запах утренней глицинии, он остался терпеливо ждать, пока проснётся юный мотылёк. Лиан открыл глаза лишь к полудню. Сладко потянувшись, он раскинулся на широкой кровати, счастливо улыбаясь.  – Доброе утро, – тихим низким голосом произнёс Эмэн.  – Господин? – приподнял голову Лиан, явно не ожидая, что хозяин ещё здесь.  – Хорошо выспался? Юный мотылёк уронил голову обратно на подушку.   – Я никогда так крепко не спал.  В объятьях Демона Ночи это неудивительно.  – Я рад, – так же тихо, без эмоций, ответил Эмэн. – Умывайся. Позавтракаем вместе. Я велел накрыть в саду.  – Как здорово! – воскликнул Лиан.  Остатки сна как рукой сняло. В «Озорной Лисичке» он привык есть с друзьями, а здесь чувствовал себя одиноко, поэтому новость о том, что Эмэн составит ему компанию, очень его обрадовала.  Они сидели среди цветущих пурпурными шапками деревьев; раскидистые ветки которых нависли над головой, словно зонты, закрывающие от солнца.  – Скажи, твоё желание найти отца всё так же сильно? – спросил Эмэн, разливая чай. Ибо заметил, что его интонация и взгляд словно взывали к тому, чтобы Лиан ответил «Нет». Но Лиан признался, как всегда, открыто и честно: – Да! Я очень хочу найти его!  – А если я тебе скажу, что ваша встреча возможна, пойдешь со мной? – Хоть на край света!  Эмэн опустил взгляд. Он молчал, и в этом молчании билось его противоречивое чувство.  – А зачем ты хочешь его найти? Он же бросил тебя. – Я за это на него не в обиде. Так заложено нашей природой – мы одиночки. Но я… я всегда хотел иметь семью, свой дом. Я наверно какой-то не такой, неправильный… – Лиан смущённо заулыбался. – Когда-то у меня была семья: мама, сестра, брат… мне было так хорошо с ними. Мы любили друг друга и были очень дружны… там я был счастлив. Я бы хотел вернуть то чувство. И если бы нашёл отца, я бы хотел жить с ним… – Юный мотылёк, воодушевлённый мечтами, слегка поник, понимая, что в этом мире не всё складывается как того бы хотелось. – Даже если он не согласится, то хотя бы увидеть его. Узнать, какой он, мой отец…  Эмэн еле заметно кивнул, потупив взгляд в сторону. Он медлил, ведь следующая его фраза станет точкой невозврата. – Я отведу тебя к нему.  – Правда? – глаза Лиана распахнулись, заблестев словно два бриллианта. – А когда? – Как только ты поешь… Не торопись. Ешь спокойно.  Лиан послушно кивнул, но кусок в горло не лез от возбуждения. Он запихивал еду, уже не чувствуя вкуса; предвкушение скорой встречи смело аппетит начисто.  «Заманиваешь его! Неужели ты всё-таки это сделаешь, чудовище! Тебе же хорошо было с ним! Вот и оставайся с Лианом! Отпусти Вэя! Неужели ты не понимаешь, что если даже ты овладеешь его телом, душу его ты не получишь никогда! Слышишь?» – с досадой Ибо пнул по столу. Тот слегка подпрыгнул. Эмэн резко повернул голову и посмотрел Ибо прямо в глаза. Скорее всего, это было совпадение, или Демон что-то почувствовал? Но явно не видел присутствия здесь постороннего. Ибо даже не дрогнул, приняв его тёмный, тяжёлый взгляд. Покончив с завтраком, юный мотылёк с нетерпением уставился на Эмэна. Тот сидел напротив, даже не прикоснувшись к еде. Лицо его было напряжено. Словно тот вчерашний, полный любви и нежности Эмэн, растаял в солнечных лучах. Наконец он посмотрел на Лиана, в его лучистые глаза и негромко спросил:  – Ты готов?  Лиан усиленно закивал, уже не зная, как усидеть на месте. Как только Эмэн встал, юноша тут же подпрыгнул, оказавшись на ногах. Тёмный Князь подошёл к юному мотыльку, провёл пальцем по его подбородку, глядя в сияющие глаза, полные надежд, а затем, подхватив взволнованного Лиана за талию, махнул рукавом. Через мгновение, когда рассеялся чёрный дым, они уже стояли в совершенно другом месте. В лицо ударил прохладный, сырой воздух. Внезапно нахлынуло чувство тревоги, улыбка медленно сошла с лица Лиана, он опасливо осмотрелся. Они стояли на краю озера. Непроницаемая багровая вода простиралась перед ними, словно кровь. Из её глубины, подобногигантским костлявым пальцам мертвецов, росли тонкие белые стволы деревьев, заслоняя своими кронами небо. Солнце слабо проникало сюда. Это было гиблое место, пропитанное смертью и тленом.  – Паучьи Топи, – еле пробивающимся сквозь охвативший его страх голоском прошептал Лиан. Распахнув глаза, он в смятении уставился на Эмэна. – Господин, здесь не может быть моего отца. Это место мотыльки обходят стороной, потому что оно несёт им смерть. Он не мог поверить в то, что Эмэн предал его. Но оставшийся каменным, непроницаемый взгляд Демона всё сказал за себя. В доверчивых, растерянных глазах мотылька мелькнуло прозрение. Он всё понял, но было уже поздно. Лиан метнулся прочь, пытаясь спастись из западни, но не успел сделать и пары шагов. Тонкие магические верёвки, пущенные Демоном, в удушливом захвате оплели его грудь, успев захватить одну из ног и навязать там плотных узлов. Резкий рывок – и в следующее мгновение Лиан беспомощно повис над самой гладью зловещего озера, обречённый на мучительную смерть. Он тонко всхлипнул, пленённый магическими путами. Они больно стягивали его плечи и колено, удерживая на этих двух точках. Его голова запрокинулась. Кончики длинных волос, словно самый дорогой шёлк, касаясь воды, плавали на её поверхности. – За что, Господин? – пролепетал он еле слышным от ужаса голоском.  – Прости, Лиан, – всё тем же бесцветным тоном проговорил Эмэн, стараясь не смотреть в его сторону. – Ты ни в чём не виноват. Мне нужна только твоя сила.  – Моя сила? Но зачем?  – Она поможет мне обрести счастье… – Разве вам не было хорошо со мной?  Его нежный, дрожащий голос буквально тиранил сердце Эмэна. Но тот всё убеждал себя, что это лишь демонические чары, которые растают, как только магия закончится.  – Ты – мираж, Лиан. Чудесный сон, который рассеется с рассветом. Прости, я всё решил…  Взмахом руки он сорвал одежду с мотылька, оставив его тело обнажённым. Только тонкая цепочка осталась на бёдрах как напоминание о теплоте и любви, которые дарил ему прошлой ночью Эмэн.  Скованный верёвками и страхом Лиан был не в силах пошевелиться. Лишь учащённое дыхание вырывалось из его разомкнутых, дрожащих губ. Он дрожал, он боялся и знал, чего боится: об этом месте он слышал много раз – здесь обитало паучье племя. Эмэн не стал ждать, пока кто-то из этого племени проснётся. Он кинул лёгкий импульс на ствол дерева. На первый взгляд он был абсолютно чист, но вдруг что-то шевельнулось, обозначившимися контурами, словно картинка отделилась от дерева. И тут же контуры обрели объём и цвет. На стволе, скинув свою маскировку, проявился ярко-зелёного цвета паук – чудовище с острыми, словно копья, изогнутыми ногами, одно круглое брюшко которого было размером с человеческую голову. Паучий монстр, быстро сообразив, в чём дело, прыгнул на верёвки и с пугающей до безумия медлительностью спустился по ним, поочерёдно опустив на жертву каждую из своих восьми ног. Ибо смотрел на дрожащего от страха Лиана, на его слёзы, хрустальными бусинами падающие из застывших от ужаса глаз. Боль от этой чудовищной сцены сковала его сердце. Хотелось рвануться, вырваться из объятий божественного ядра и помочь, спасти это невинное создание. Лиан не заслужил такой смерти. Чистый, сияющий, он единственный, кто был светом и теплом среди боли и жестокости, царящих здесь. Тот, кто своей добротой и искренностью хоть как-то залечивал жестокие раны прошлого. Но Ибо снова стоял, словно замороженный, не в силах пошевелиться – лишь наблюдатель того, что считало нужным показать ему ядро. Отливающий изумрудной зеленью монстр прошёлся по обнажённому телу Лиана. Бледный от ужаса мотылёк вздрагивал при каждом его шаге. Паук двигался медленно, словно выискивая то место, куда ему будет удобнее запустить своё смертоносное жало. Подобравшись к груди, он остановился и, не теряя времени, вонзил обе передние ноги в мягкую плоть. Словно две огромные иглы, они вошли уверенно и мягко.  В ответ на безжалостный удар паучьего монстра Лиан содрогнулся от нестерпимой боли, из горла вырвался тонкий, надломленный вскрик, который тут же растворился в сыром воздухе топи. Паук медленно, но верно принялся высасывать из него магические силы, разрывая те тончайшие связи, которые, натягиваясь до предела, обрывались, уходя в мерзкую утробу паучьего монстра. Не просто жизненная сила, а сама суть Лиана, его искрящаяся аура, его умения, его мечты и надежды – всё это погибало, подобно увядающему цветку на иссушенной земле.  Эмэн наблюдал с тем же каменным лицом, не подпуская к себе ни жалости, ни сожалений. Лиан издал тихий, жалобный вздох – последняя оборванная струна его жизни.  Мука, отражавшаяся на прекрасном лице, постепенно спадала, уступая место пугающему покою. Голова безвольно повисла, веки сомкнулись, дыхание становилось всё слабее. Юный мотылёк тихо угасал, как свеча, догоревшая до самого основания.  Всё было кончено.  Едва последняя капля магических сил проникла в паука, Эмэн уничтожил монстра, кинув в него магический импульс. И в этом жесте была какая-то особая жестокость, словно вся вина ложилась только на восьмилапое чудовище. Эмэн вытянул из него чистейшую, не замутнённую ничем, магию Лиана – этот светящийся солнечным светом сгусток живой силы – и поместил её в сосуд. Подобие улыбки тронуло губы Тёмного Князя. Цель была близка. По щекам Ибо катились слёзы, горячие и невозможно горькие. Всё через что он прошёл в этой жизни: предательство, пытки, унижения, не причиняли боли столько, сколько было в нём сейчас. Наблюдать за тихим умиранием света, видеть то, как растворялось во мраке тепло, что когда-то отогревало и его собственную душу, было мучительнее любой физической боли.  И тут… из ниоткуда, словно из воздуха, на него налетело что-то стремительное и свирепое. Он в последний момент отпрянул. Рыжая тень пронеслась мимо и тут же в яростном прыжке кинулась на Эмэна снова. Острые, как кинжалы, зубы метили в самое горло.  – Демоница! – выкрикнул Эмэн, вновь пропуская её атаку.  Хун Ху в облике лисицы примчалась спасать своего мальчика, но опоздала. Ощетинившаяся, вытянутая морда скалилась белоснежными зубами. Рыжая с чёрными подпалинами шерсть встала дыбом. Хун Ху махнула огромным пушистым хвостом. В Эмэна дождём пущенных стрел полетели длинные, толстые иглы. Её волоски шерсти на лету превратились в опасное оружие. Сила Демона позволила увернуться от одних и уничтожить другие. – Как ты мог, Демон! Как ты мог! Ты же обещал! – в её голосе звенело отчаяние, смешанное с раздирающей болью и неистовой злобой, рвавшей душу лисицы на части. Потеря любимого воспитанника… сына… Он был для неё роднее всех. – Я предупреждала, что ты пожалеешь, если тронешь Лиана! Она кинулась на Эмэна с яростью матери, мстящей за смерть своего ребёнка. Гнев питал её силы. Она неуловимой молнией носилась по деревьям, разгоняясь и кидаясь на Демона, осыпая его дождём пущенных игл. В этой бесстрашной атаке Эмэну пришлось туго. Он не ожидал такой силы от простого лесного демона. К изумлению Тёмного Князя, проворство лисицы превосходило его навыки сражающей магии. Демон Ночи, словно опутанный этим рыжим бедствием, носившимся вокруг него, успевал лишь обороняться. Ибо с замиранием сердца наблюдавший за боем и отчаянно болевший за лисичку понимал, что неуязвимая и быстрая как ветер Хун Ху, несмотря на всю свою сноровку, была всё же слабее Тёмного Князя. Ей не одолеть его. – Остановись! Я не хочу тебя убивать! – выкрикнул Эмэн, рассыпав в прах очередную порцию демонических игл. – Зато я хочу! – прошипела Хун Ху. – За смерть Лиана ты поплатишься! Размахивая тяжёлым хвостом, она припала к толстой ветке, готовясь к решающему прыжку. Её глаза горели отчаянным огнём, красные когти впились в кору, оставляя глубокие борозды. Разбуженные внезапной суетой пауки, проявившись на стволах, в страхе разбежались. Такая добыча, как демон-лисица, была им не по зубам. Она кинулась на Эмэна. Её обманный прыжок заставил потратить магию Демона впустую. Хун Ху перелетела через него, кружа возле его лица хвостом так, чтобы окончательно запутать, и в какой-то момент прыгнула, нацелив свои клыки ему в горло. Тёмный Князь промахнулся с магией, но успел прикрыться рукой. Зубы демоницы впились ему возле запястья. В тот же миг лисицу пронзил луч испепеляющей магии… На пустынную землю плавно пустились несколько рыжих волосков – всё, что осталось от бесстрашной защитницы. – Я же просил остановиться… – осипшим голосом прошептал Эмэн.  Со стороны озера донёсся слабый, едва различимый стон. В почти потухшем сознании Лиана остались ещё искорки жизни. Сквозь пелену слёз и смыкающихся ресниц он видел её смерть. Сохраняя холодность во взгляде и невозмутимость на лице, Эмэн взглянул на умирающего Лиана – на лице Тёмного Князя проступила тень сожаления, словно проблеск чего-то чистого и светлого. Он резко отвернулся, немедленно уничтожив подступившую скорбь, словно слабый росток, пробивающийся на выжженной земле. Его опущенная рука кровоточила. Эмэн внутренней силой собирался зарастить рану, но вовремя остановился, прислушавшись к ощущениям. Под кожей словно клубилось нечто чужеродное. – Хун Ху! Ты прокляла меня! – вырвался злобный крик. Но Эмэн не был напуган или расстроен, скорее раздражён. – Глупая лисица! Неужели ты думаешь я не смогу это снять? – Демон внимательно рассмотрел сочившиеся тёмной кровью глубокие следы от зубов. – Но пока не выясню, что это такое, рану закрывать нельзя.    А после, прикрыв кровавые следы рукавом, растворился с сгустке чёрного дыма.