Клятвы самозванцев

Более уставшим и вонючим Лин не чувствовал себя, пожалуй, еще никогда. Долгие дни пути в составе войска, верхом на лошади, запомнились палящим солнцем, веселыми песнями у костра, пресной кашей и запахом лошадиного пота. А еще долгими разговорами с Нараном, господином Сансар и двумя его сыновьями. Мышь пришел в себя, на удивление, быстро и как-то уж очень легко помыкал Разящим, покорно несшим своего детеныша на спине все дни пути. Кто бы мог подумать, что малыш окажется таким хитрым! Подсмотрел у Лина, не иначе. Паршивец картинно строил из себя беспомощного, но стоило Разящему отвернуться, как вся слабость пропадала, будто и не бывало. Разве что летать до сих пор не мог, но лекарь удовлетворенно отмечал, что рана затягивается хорошо, и уже через три-четыре недели крыло восстановится достаточно, чтобы потихоньку возобновлять полеты. Лин входил в Улань-Мар третий раз, и лишь сегодня искренне радовался величественным изогнутым крышам, окруженным мощной городской стеной, и упоенно вдыхал воздух столицы. Они с Мышем вернулись героями, а это дорогого стоило. Горожане с поклонами расступались, глазея на драконов и войско династии Сансар. Перед входом в ворота столицы Мышь благоразумно слез со спины отца и теперь вышагивал вальяжно и уверенно, будто и не случалось с ним никакого ранения. Лин только посмеивался, глядя на своего дракона. Похоже, они с Мышем похожи больше, чем ему казалось. Лин покосился на Нарана, гордо восседавшего на лошади, и с горечью подумал, что за дни пути слишком привык ночевать в одном шатре и болтать перед сном, как приятели, а не как командир с несмышленым солдатом-новичком. Больше всего ему будет не хватать именно этих разговоров о мелочах. А еще звука тихого сопения, к которому Лин невольно прислушивался в тишине шатра, когда не мог уснуть. И это сопение неизменно убаюкивало. Вдали от Крылатого войска Наран незаметно для себя самого сбросил давящую маску командира и познакомил Лина с новым собой — язвительным, колким, но вместе с тем понимающим и чуть более открытым. За несколько дней Лин смеялся чаще, чем за последние месяцы. И вот теперь им предстояло вернуться в войско, где место Нарана вновь займет строгий глава, ослушаться приказов которого чревато ночевкой в загоне драконов в обнимку с лопатой. Лин слишком живо представил, как вновь отправляется чистить навоз за неосторожную шутку, что не сразу заметил движущегося им навстречу верхом дворцового стражника в полном облачении и серебряной маске. Он остановил лошадь перед ними и склонил голову при виде Нарана. — Господин Аман, всаднику Лину приказано явиться в «Город мира». Ее Величество королева ожидает его на аудиенцию. Лин изумленно вытаращился на Нарана, на что тот лишь повел бровью. — Ее Величество не сообщила причину? Мы очень устали с дороги, да и выглядим не для посещений королевского дворца, — властно уточнил командир, и Лин не удивился бы, затрясись у стражника все поджилки. Наран умел быть устрашающим. — Лишь упомянула, что аудиенция — это допрос. В один миг тело Лина покрылось холодной испариной. О чем его собрались допрашивать? Почему сейчас? В чем заподозрили на этот раз? Столько вопросов, и лишь страх вместо ответа. «Разве можешь ты позволить, чтобы любимого Мыша забрали в Шанъяр, казнили тебя на его глазах и отдали бедняжку другому всаднику? Малыш просто умрет от горя рядом с твоим мертвым телом.» Слова Валлина зазвучали в ушах, будто ублюдок сказал их только вчера. — Я отправлюсь с ним, — заявил Наран, и Лин вновь вытаращился на него. — Нет, я сам, — отрезал он. Что Лин за всадник, если станет постоянно прятаться за спину командира? Кто станет его уважать? На самом деле Лин хотел, чтобы Наран отправился с ним и защитил от подозрений королевы, только ни за что не признал бы этого вслух. — Я — командир, и должен знать обо всем, что касается моих солдат. Это не обсуждается. Наран даже не взглянул на Лина, когда холодно отвечал то ли ему, то ли стражнику. Он велел Разящему и Мышу отправляться в Драконий город и отрядил с ними одного из солдат в качестве посыльного, чтобы в Крылатом войске не подняли панику, когда драконы вернутся без всадников. Стражник не стал дожидаться и припустил лошадь в сторону «Города мира». Наверняка поспешил доложить, что гостей ожидается двое. Лин очень хотел бы спросить у Нарана, чего стоит ожидать, но гордость не позволила выдать волнение на глазах у господина Сансар, двух его сыновей и Цай Хагана. Так и следовал к «Городу мира» в полном молчании, ощущая, как сердце вот-вот проломит ребра. Неужели королева узнала то, о чем сам Лин предпочел бы забыть? Вот тогда он точно не жилец. От дурных мыслей его даже замутило, и с каждым шагом лошади мутило все сильнее. Если в цирке Лину настолько тошно жилось, что смерть перестала пугать, то здесь, в Шанъяре, он вдруг осознал, что неистово хочет жить. Действительно жить, а не существовать лишь ради Мыша. Нет нужды в любви зрителей и захватывающих трюках под куполом цирка, которые не вызывали ни страха, ни удовлетворения. Лину нужна просто жизнь, в которой он мог бы просыпаться по утрам и подтрунивать над Тео, за завтраком сидеть рядом с Саури, посмеиваясь над ее попытками перехватить внимание Нарана, и с удовольствием самому перехватывать его. Наран… Вся жизнь Лина в последние недели сосредоточилась на нем. Лин хотел всего: говорить с Нараном, колко шутить, спорить, наблюдать издалека и вблизи, восхищаться и завидовать самому себе, потому что получил возможность, о которой мечтал пять невыносимо долгих лет. Смерть стала опасным врагом, с которым Лин предпочел бы не встречаться еще с полвека, а лучше и вовсе никогда. И оттого внутри скребся парализующий страх, что шаткий мир, который он возвел вокруг себя, сгорит и осыплется пеплом на плахе. Гостеприимно распахнутые ворота «Города мира» и выстроенные в две шеренги солдаты, образующие живой коридор, с почтением ожидали посольство династии Сансар и двух всадников, следующих к королеве, словно на казнь. Сансар Арат встретил отца и двух младших братьев с улыбкой. Из обрывистых фраз Лин еще во время похода понял, что мать Сансар Арата и его братьев умерла несколько лет назад, и глава династии женился вновь. Молодая супруга подарила ему дочь. Она осталась дома, не спеша показываться на глаза Сансар Арату, который мачеху на дух не переносил. Обменявшись поклонами с будущим королем, Лин и Наран устремились в павильон, где месяц назад состоялся тот самый злополучный совет, отдаливший их друг от друга. Там ждала королева Цэрэн. Вездесущий Байгаль, топтавшийся у двери вместе с двумя дворцовыми стражниками, окинул Нарана любопытным взглядом исподлобья и тихонько пожурил: — Господин Аман, вы нарушили приказ Ее Величества. Она велела явиться лишь вашему всаднику, а не вам. — Я вправе присутствовать, как командир, — отрезал Наран. — Ее Величество не стала запрещать вам этого, однако осталась недовольна своеволием. — Что ж, я готов повиниться перед Ее Величеством. Отойди, — процедил Наран, и Лин невольно поежился от стали в его голосе. Евнух почтительно поклонился и отодвинул дверь, позволяя им войти. На миг Лин ощутил, будто ноги прилипли к деревянному полу, но шаг за шагом все же вошел внутрь. Наран держался впереди, прикрывая его плечом. Зал, который не принес Лину ничего хорошего, казался холодным и неуютным, несмотря на резные ширмы, расписные стены и узкие окна, через которые мягко сочился солнечный свет, преломленный ветвями деревьев. Королева ждала их не одна. За ее спиной угрожающей тенью возвышался глава дворцовой стражи, который едва не лопался от самодовольства, хоть и пытался это скрыть. Однако блеск в глазах потушить не так-то просто, и он бессовестно выдал чувства главного пучка. А вот королева походила на грозовую тучу — тяжелый взгляд, суровая морщинка между бровей и поджатые губы. Мерзкий страх заскребся сильнее в предчувствии беды. — Я вызывала только чужеземца, господин Аман, — процедила королева, когда они с уважением поклонились. — Прошу прощения, Ваше Величество, но я — командир Крылатого войска, и вправе присутствовать при допросе всадника. — Вы так считаете? — хмыкнула королева, колко усмехнувшись. Лин напрягся еще больше. На его памяти Ее Величество всегда относилась к брату с добром и не позволяла себе говорить с ним в таком тоне. — Возможно, это и к лучшему. Не придется сообщать лично, что у меня не осталось доверия к вашему войску. Наран молчаливо изогнул брови в изумлении, но почтительного тона не утратил. — Позвольте спросить, почему? — Кто-то из всадников — предатель, и я склонна подозревать именно того, кого вы явились защищать, господин Аман. Королева наградила Лина таким тяжелым взглядом, что тот едва сдержался от порыва закрыть глаза в ожидании казни. — О том, что Разящий полетит навстречу посольству династии Сансар, знали единицы. Единственными, кто мог выдать эту тайну, оказались всадники Крылатого войска, как ни печально мне это признавать. И лишь у чужеземца остались связи с Хаатом, который, как все мы знаем, перешел на сторону Неры. — При всем уважении, Ваше Величество, но благодаря Вороному мы с Разящим остались целы и невредимы. Будь Лин предателем, разве стал бы он рисковать драконом? — возразил Наран, и голос его заметно напрягся. А вот Лин позволил себе облегченно выдохнуть. Ну что за чушь? Кажется, он никогда не перестанет вызывать подозрения в каждой гадости, происходящей поблизости. Такой вот каноничный злодей — заметный и загадочный. — Связь Разящего и Вороного поражает. Потому вполне возможно, что чужеземец не предусмотрел реакцию своего дракона и едва не лишился его. — Я никогда не стал бы рисковать Вороным, — огрызнулся Лин, рассвирепев от глупейшего обвинения. — Не смей открывать рот, пока говорит Ее Величество! — рявкнул глава дворцовой стражи, отчего Лин воззрился на него так уничижительно, словно видел перед собой дохлое насекомое. — Так расскажи нам, почему наплевал на приказ лететь вместе с Саури и встречать посольство Хаари, а отправился следом за господином Аман, — велела королева. И весь ее вид кричал, что она не поверит ни единому слову. — Отправился не я, а Вороной. Он попросту меня не послушал и полетел вслед за отцом. Я ничего не смог сделать. Осталось лишь подчиниться. — Не лги. Вороной прекрасно тебя слушается, и мы все это наблюдали своими глазами. Не ты ли хвастался вашими трюками? Голос королевы резал без ножа. Сейчас, в минуту злости, она приобрела поразительное сходство с Нараном — такая же неумолимая, резкая и колкая. — Я тоже не поверил, когда увидел, что Вороной летит за нами. Счел, что Лин самовольно нарушил приказ, и обвинил его в этом. Однако после того, как Вороной самоотверженно закрыл собой Разящего, понял, что он действительно привязан к отцу. Впредь я не стану разделять их и отправлять на задания отдельно друг от друга, — вступился Наран. Лин едва подавил в себе желание благодарно покоситься на командира. — Покидал ли ты Драконий город перед вылетом? — холодно обратилась к Лину королева, на что тот с готовностью покачал головой. — Мне нет нужды выходить за пределы Драконьего города, потому что я никого не знаю в Улань-Маре. Смею предложить Ее Величеству опросить Тео и Саури, чтобы убедиться, что я не исчезал из их поля зрения с того мига, когда господин Аман рассказал, кто и куда полетит. Королева Цэрэн задумчиво покусала губы, и это не укрылось от Лина. Кажется, он сумел поселить в ее голове зерно сомнения в его вине. — Я опрошу каждого, не сомневайся. Уже послала в Драконий город за всадниками. Как раз ни ты, ни господин Аман не успеете переговорить ни с кем из них. — Неужели вы настолько не доверяете мне, что считаете, будто я мог бы повлиять на всадников? — оскорбился Наран и сжал кулаки. Похоже, он едва сдерживался, чтобы не нагрубить. Внезапно образовавшийся раскол между ними ощущался всем присутствующим. Казалось, к нему можно было прикоснуться. — Я не доверяю никому с тех пор, как предатели узнали то, что знал лишь круг моих приближенных, — стояла на своем королева. — Раньше я всецело полагалась на Крылатое войско, оттого и разочарована так сильно. — То, что Лин оказался рядом, лишь случайность, которая спасла жизнь мне и Разящему. Я готов поручиться за каждого всадника Крылатого войска и прошу вас не делать поспешных выводов. — Меня беспокоит то, что с появлением чужеземца на мою голову посыпались неприятности, каждая из которых приводит именно к нему. Что ты скажешь на это, Лин? А что сказать? Неприятности преследовали Лина всю жизнь. Разве могло это измениться в Шанъяре? — Скажу, что кому-то очень хочется оседлать моего дракона, раз меня так настойчиво пытаются подвести к казни, — смело заявил он. — Снова дерзишь, гаденыш, — рыкнул глава дворцовой стражи, и Лин вновь ответил смелым, прямым взглядом. — Я всего лишь хочу сказать, что за время службы в Крылатом войске не совершил ничего предосудительного, но почему-то постоянно оказываюсь под подозрением. Обо мне кричит сумасшедшая шаманка, на меня указывает служанка, отравившая Тархана, сейчас же меня подозревают в предательстве. Тем временем я ни разу не запятнал себя, ни разу не покидал Драконий город в одиночку и не отправил ни одного письма. Меня очень удобно обвинять, ведь никто не станет защищать мою честь, — Лин помедлил и повернулся к Нарану, — кроме господина Аман. — Ваше Величество, вы хорошо знаете меня и мои принципы. Я бы не стал вступаться за человека, в чьей невиновности не был бы уверен, — подхватил Наран. Его твердые, уверенные слова поселили тепло в сердце Лина. Наран выбрал сторону, доверился и отбросил подозрения. Лин не считал себя достойным этой твердой защиты, что ощущалась одновременно надежным щитом и нежными объятиями, но радовался ей, как ребенок. — Все могут ошибаться, господин Аман, и любого человека можно обмануть. Все зависит от таланта лжеца, а все мы знаем, что Лин — талантливый артист. — Я акробат, а не актер, — тихонько пробормотал Лин, чем вновь вызвал гневное выражение на лице главного пучка. Наверное, однажды он не сдержится и попытается прирезать Лина за дерзость. — Ты складно говоришь и умело забалтываешь, обеляя себя. Я питала к тебе искреннюю симпатию, Лин, но в последнее время у меня все меньше и меньше доверия к тебе, — с тяжелым вздохом произнесла королева. — Пока ты можешь быть свободен, но предупреждаю: веди себя так, чтобы я не пожалела, что не поверила подозрениям шпионов. Твои прошлые связи с влиятельными людьми, которые с готовностью помогают Нере, играют против тебя. Помни об этом каждую секунду. — Я не подведу, Ваше Величество, ведь иначе лишусь дракона. И жизни. — С сегодняшнего дня я запрещаю кому-либо из всадников покидать Драконий город без моего приказа или разрешения. Господин Аман, ответственность за исполнение моей воли ложится на вас. Если кто-то ослушается, я строго спрошу с вас. А теперь можете идти. Вскоре прибудут остальные всадники, и я переговорю с ними без вашего присутствия. — Ваше Величество, могу я попросить уделить мне несколько минут? — напряженно спросил Наран и, покосившись на главу дворцовой стражи, добавил: — Наедине. Королева обернулась на главного пучка и устало прикрыла глаза. Похоже, она понимала, что Наран едва сдерживает злость, и наедине не станет придерживаться церемоний. Глава дворцовой стражи поджал губы, всячески показывая, как относится к просьбе командира Крылатого войска, однако королева все же кивнула ему на двери. Тот коротко поклонился и подчинился. Проходя мимо Лина, указал ему глазами на выход, как бы напоминая, что его тоже отослали прочь. Лин был только рад покинуть неуютный зал. Разговор оставил после себя мерзкие ощущения, как будто его вновь обваляли в дерьме, а вместе с ним и Нарана. Все произошедшее слишком сильно не нравилось Лину, в особенности то, что королева вдруг утратила милость к брату. Что нашептывали ей приближенные? Был ли главный пучок одним из тех, кто науськивал королеву против Нарана? Этого Лин, увы, не узнает. Стоило дверям павильона задвинуться за ними, а стражникам и евнуху Байгалю остаться позади, глава дворцовой стражи процедил: — Ее Величество почему-то симпатизирует тебе, рыжий, а я вижу, что ты — гниль, которую принесло в Шанъяр проклятым ветром. Ты не так прост, как пытаешься казаться, и меня обмануть не сумеешь. Я слежу за тобой и с удовольствием казню лично, если заподозрю, что ты можешь навредить Ее Величеству. — Если я изображу дрожь от страха, вы удовлетворитесь? Можете считать, что я испугался угроз дворцового солдата, хоть и главного, — насмешливо ответил Лин. — Если вы позабыли, я — всадник Крылатого войска, а не раб и не простолюдин. Впредь не смейте угрожать мне. Я — слуга королевы, но не ваш. — Не зарывайся, чужеземец. Лишь одно слово Ее Величества, и твоя голова покатится по земле, — глава дворцовой стражи демонстративно дернул за рукоять меча, чтобы тот показался из ножен, однако Лин встретил этот жест лишь изогнутой бровью. — Всего одно мое слово, и Вороной испепелит вас. Вы же знаете, что драконы, любящие своих всадников, с готовностью их защищают? Такое уже случалось, а Вороной — достойный сын своего отца. — Однажды ты поплатишься за длинный язык. С этими словами глава дворцовой стражи вернул меч в ножны и направился обратно к павильону. Наверняка собирался караулить у дверей в ожидании, пока Наран покинет королеву. Лин хмуро рассматривал его широкую спину, облаченную в строгое черное одеяние, по-прежнему напоминавшее ему халат, и чувствовал, как в горле колотится пульс. До чего же главный пучок казался омерзительным! До тошноты верный солдат своей королевы, однако что-то внутри Лина реагировало на него с опаской. Как бы этот подчеркнуто подобострастный подданный не затеял свою игру за спиной у королевы, которой так преданно служит. Спустя неизвестное количество тягучих минут Лин устал мерить шагами сад и разглядывать статуи драконов, а Наран так и не покинул павильон. Разговор затягивался. Раздраженно ругнувшись, Лин опустился на скамью из светлого камня и блаженно вытянул ноги. По саду то и дело сновали обитатели дворцового комплекса, однако взгляд вдруг зацепился за изящную мужскую фигуру, что неторопливо приближалась. Похоже, незнакомец направлялся именно к Лину, отчего тот напрягся. Никогда прежде ему не приходилось видеть этого человека. Молод, красив и внешне добродушен. Одет в ярко-синие летящие одежды. Самой необычной чертой оказались голубые глаза, отчего взгляд незнакомца словно утягивал на глубину реки. Он остановился рядом со скамейкой, занятой Лином, и без приглашения опустился на нее. При этом поглядывал с любопытством и будто бы чего-то выжидал. Лин вдохнул пряный запах, исходивший от незнакомца, и упрямо промолчал, одарив его вежливой и мягкой улыбкой. Играть по правилам странного мужчины он не собирался, а того молчание лишь больше раззадорило. Губы незнакомца тоже расплылись в улыбке. — Полагаю, мы с вами познакомились бы раньше, не последуйте вы за командиром Крылатого войска. Эта бедная девчушка Саури так боялась меня на протяжении всего пути, что даже не смотрела в мою сторону. Очень милая девушка. Жаль, что ей не суждено добиться ответных чувств от мужчины, которого давно и страстно любит. Уверен, вы ни капли ей не сочувствуете. Лин покосился на мужчину, и улыбка несколько увяла, стоило догадаться, кто он. Тот самый провидец из народа Хаари, которого до трясущихся поджилок боялась Саури. Вот уж неожиданная и не то чтобы приятная встреча. Судьба все же вынудила их познакомиться. — Я не верю в ваши пророчества, — равнодушно сообщил Лин и пожал плечами. — Если бы мы познакомились раньше, я бы сказал вам то же самое. — Это любопытно. Обычно люди боятся моего дара. Вы — интересный человек, Лин. Или мне обращаться к вам Арлин? Лин замер, не в силах вдохнуть. Откуда он узнал? Этого имени не слышал никто из ныне живущих людей! — Дышите, Лин, — благодушно усмехнулся провидец. — Я не хотел пугать вас, но не удержался от небольшой демонстрации своего таланта. — Вот уж точно талант, — прочистив горло, признал Лин. И вот тут-то действительно испугался, ведь никак не ожидал, что столкнется с настоящим провидцем. Если этот человек прознал о его настоящем имени, то что еще он мог увидеть в прошлом? Тело уже во второй раз за день сковал мерзкий страх. Лину стоило больших усилий удержать на лице вежливую отстраненность в то время, как наружу рвался ужас. — Не бойтесь меня, я не желаю вам навредить. Лишь хотел познакомиться, поскольку ваш образ не дает мне покоя. — Чем же я примечателен? — выдавил Лин. — О-о-о, вы очень примечательный человек, Лин. Ваше появление всколыхнуло «Город мира» и Крылатое войско. Мне хотелось перекинуться парой слов с человеком, столь же хитрым и изобретательным, как я сам. Лина вновь пробрала липкая дрожь. — Я не собираюсь ни в чем винить вас, — тут же заверил его провидец. — Просто скажу, что буду рад увидеться вновь. — Мы увидимся завтра на свадьбе, господин… — Мое имя Таян. — Господин Таян, — закончил Лин. Он старался придать голосу как можно больше дружелюбия, чтобы не разозлить провидца. Не хватало еще, чтобы тот поделился своими знаниями с кем-то, кроме самого Лина. — Ох, оставьте эту показную вежливость. Я никому ничего о вас не расскажу. И даже помогу. — Благодарю за заботу, но в помощи я не нуждаюсь. — Как знать, — легкомысленно пожал плечами провидец и поднялся со скамейки, завидев вдалеке фигуру Нарана. — Возможно, и вы поможете мне. Будущее — зыбкая материя, сотканная из множества неожиданностей. Сейчас в вашем будущем я вижу огненное золото. Кто знает, что изменится уже завтра. — Что вы имеете в виду? — вскинулся Лин. — Как знать, — терпеливо повторил провидец. Под хмурым взглядом приблизившегося грозовой тучей Нарана он одарил Лина обворожительной улыбкой и поспешил прочь. Тот же таращился в спину провидца, пытаясь прикинуть, что это вообще было. Что за огненное золото в его будущем? И чем Лин может помочь провидцу? Сердце никак не успокаивалось, а над головой вновь нависла гильотина. У провидца появился рычаг давления на Лина, и это тревожило посильней надвигающейся войны. — Кто это был? — отрывисто спросил Наран. Его явно разозлил разговор с королевой — Лин ощущал незримые волны ярости, исходившие от командира. — Тот самый провидец из посольства Хаари. — Что ему нужно от тебя? — По его словам, хотел познакомиться с тем, кто не прилетел их сопровождать. Лин прикусил щеку изнутри, неистово сожалея, что одарил Нарана очередной ложью. Но разве мог он по-другому? Между ними оставалось слишком много недомолвок. Еще одна ничего не изменит. — Не нравится он мне, — процедил Наран, не отводя глаз от удаляющейся спины провидца. — Разве тот, кто видит будущее, может вызывать другие чувства? Лучше расскажи, как прошел разговор с королевой? Она не смягчилась? Наран сцепил зубы и тяжело вздохнул. — Впервые за годы правления Ее Величества у нас возникли разногласия. В общем, мы немного погорячились. Оба. Думаю, завтра она не очень-то обрадуется, увидев меня на торжестве. — Но разве ты вправе не пойти? Никакие обиды не могут освободить тебя от обязанности присоединиться на празднике к представителям правящей династии, — напомнил Лин. — Даже мне, глупому циркачу, это очевидно. — Глупому? Ох, как я бы поспорил с этой ложью, — окинув его смягчившимся взглядом, хмыкнул Наран. — Конечно же, я должен присутствовать на королевской свадьбе. Как и все Крылатое войско. Так что готовься завтра вновь облачаться в тяжелое парадное одеяние, акробат. Несмотря на недоверие, от участия в празднестве всадников не освободили. Лин вновь подумал о провидце и обреченно кивнул. — Ах, да, через семь дней состоятся испытания. Указ подписан, претенденты набраны. В Крылатом войске прибавится всадник. Наран выплюнул эти слова с особой ненавистью. Всем им предстояло держать ухо востро — вот-вот в войско, возможно, зашлют предателя. Почему же королева объявила испытания, зная об этом? Что вынудило ее? Или кто?

* * *

Лин вдел в ухо длинную серьгу, провел рукой по волосам и обворожительно улыбнулся своему отражению. Все же парадная форма Крылатого войска услаждала взор, несмотря на немалый вес. Золотая брошь в виде дракона переливалась на солнце, вышитые узоры блестели на широком поясе и перевязи, тянущейся через грудь и переходящей в длинную черную накидку. Золотая маска привычно скрывала половину лица, а глаза, почти незаметно подведенные сурьмой, лучились с самого утра. Сегодня Лину приснился потрясающий сон, о котором он вспоминал чуть ли не каждую минуту. Янтарные глаза, глядящие из-под ресниц. Поволока взгляда, утянувшая Лина на дно без возможности глотнуть воздуха. И губы, невероятно красивые чувственные губы. Дыхание — рваное, горячее и сладкое. Предвкушение — пряное, волнующее и обжигающее. Руки, нежно касающиеся лица. Пальцы, проворно пробегающие по шее к ключицам, отодвигающие ворот форменной рубашки, и мурашки. Бесконечный табун мурашек, что отзываются на каждое соприкосновение с загрубевшей от меча кожей. Бесконечно красивое лицо, до которого наконец получилось дотянуться. Золотистая, поцелованная солнцем кожа и жесткие лоснящиеся волосы, в которые Лин смог запустить пальцы и сжать у самых корней. Тело пылало, а в горле пересохло так, будто он — путник, заблудившийся в пустыне без воды. Он мечтал лишь об одном — наконец прикоснуться к желанным губам. Они наверняка лучше воды, лучше воздуха, лучше всего самого прекрасного под этим небом. Лишь о них Лин мечтал, на них смотрел и им готов был молиться. Прикосновение к ним ощущалось долгожданным вдохом на грани удушья. Он мечтал целовать их до самой смерти, но короткий сон оборвался, изгнанный лучами солнца. Лин открыл глаза и понял, что задыхается от восторга и разочарования одновременно. Сон был так реален, но разве мог он однажды воплотиться в жизнь? Оттого горькое чувство разочарования заставило зажмуриться и сосредоточиться на дыхании, чтобы не сгореть в огне, охватившем все тело. С самого утра Лин отчаянно гнал от себя мысли о тех самых губах, но никак не мог совладать со своевольными воспоминаниями. На торжество он собирался с тщательностью, с которой не готовился даже к выходу на сцену. Лин страшился потерять контроль над собственным взглядом, который наверняка сразу же отыщет губы Нарана. И ждал этого. Неистово ждал. Хиен потеснил Лина от зеркала, чтобы приколоть брошь. Тео уже нетерпеливо переминался с ноги на ногу. — Эй, красивые мужчины, вы собрались? Только вас ждем, — беззастенчиво заглянула к ним Саури, с шумом отодвинув дверь. Она не удостоила Лина и взглядом, отчего тот печально повел уголком губ. Кажется, его верная союзница затаила слишком глубокую обиду, чтобы простить быстро и бескорыстно. Вчера, по возвращении из «Города мира», она накинулась на Лина, точно разъяренная змея. Никакие оправдания не смогли погасить гнева Саури, вынужденной лицом к лицу столкнуться с тем, кого боялась до нервной дрожи. Даже аргумент об удачном совпадении и спасении Разящего не обелил Лина в глазах союзницы. В конце концов, он предпочел оставить Саури наедине с ее гневом. Если ей нужны долгие и слезные извинения, то Лин — не тот, от кого стоило этого ждать. Не настолько он дорожил Саури, чтобы рвать на себе волосы и вымаливать прощение. Как и в злополучный вечер гибели Тархана, Крылатое войско шествовало к «Городу мира» пешком, собирая восхищенные взгляды горожан. В честь исторического события во Внутренний город пустили даже простолюдинов и бедняков. Они набились на улочки, как рыбы в бочку. Казалось, вот-вот у кого-то из толпы треснут кости от силы, с которой люди напирали друг на друга. Горожане приветствовали Крылатое войско, и в этот раз Лин не скрипел зубами. За прошедший месяц он попривык к «избранности», которой награждала каждого драконьего всадника людская молва. Лин двигался в хвосте строя, и потому его внимательный взгляд выхватил молодого статного юношу со строгим пучком блестящих черных волос на макушке, одетого в явно дорогие бордовые одежды. С добродушной улыбкой незнакомец тронул за локоть Мина, оказавшегося ближе остальных к толпе, и тот замер, приоткрыв рот в изумлении. Лин напрягся, заподозрив, что очередной богатенький обожатель решил обратить на себя внимание посланников богов. Однако Мин лучезарно улыбнулся юноше и перекинулся с ним несколькими словами, отстав от войска на пару мгновений. Значит, это кто-то знакомый. Лин выдохнул и отбросил мысли о незнакомце. «Город мира» встретил их толпами людей и выстроенными в четкие шеренги дворцовыми стражниками. Дорогу к Храму почивших императоров, где и состоится церемония, покрывали лепестки цветов, а широкое крыльцо устилала алая ковровая дорожка, пестрящая орнаментом желтого и зеленого цветов. Крылатое войско выстроилось в шеренгу перед крыльцом храма, напротив главы дворцовой стражи и его приближенных солдат, образуя живой коридор. За их спинами расположились деревянные трибуны, украшенные алыми полотнами и занятые высокопоставленными гостями. Перед храмом яблоку было негде упасть, а гул голосов висел в воздухе, словно над головами завис рой ос. Священник, которому предстояло соединить судьбы королевы Цэрэн и Сансар Арата, появился в раздвинутых дверях храма, но пока не спешил выходить на порог. Его белоснежный костюм под солнечными лучами почти ослеплял. Высокий головной убор плотно сидел на седой голове, а многослойные одеяния добавляли явно худосочной фигуре старика стати. — Это ведь был Джиан? Меня не подвели глаза? — услышал Лин слева приглушенный голос Шоны. — Я сам поначалу решил, что обознался, — так же тихонько ответил Мин. — Столько лет не показывался поблизости. Я думал, совсем уж забыл нас. — Еще бы. Я бы тоже не показывался на глаза, если бы меня пинками выгнали из Драконьего города. Такой позор! Шона отчетливо фыркнул, заслужив неодобрительный взгляд Унура. — Он обмолвился, что через шесть дней мы снова встретимся, — продолжил Мин еще тише, но Лин, обратившийся в слух, все равно разобрал его слова. — Неужели решил участвовать в испытаниях? — Я не удивлен. Уверен, Джиан хотел летать. Невозможно жить рядом с драконами и не мечтать стать всадником. Думаю, он завидовал Нарану и потому от него отвернулся, — размышлял Шона. — Значит, он совсем ума лишился, раз решил вступить в войско, где командир — Наран. Он же сожрет Джиана и не подавится. — Я бы на месте Нарана тоже сожрал. Друг, предавший раз, предаст снова. — Эй, о ком вы говорите? Кто это такой? — прошипела Саури, подслушавшая разговор. — Лучший друг Нарана, который отвернулся от него после смерти Батара, — тут же ответил Мин. У него явно чесался язык от желания посплетничать. — Не отвернулся, а предал. Наран выгнал его вместе с отцом. То еще представление было, — добавил Шона. — С тех пор Наран запретил упоминать его имя. Уверен, что даже сейчас он только сделал вид, что не заметил Джиана. Не будь вокруг толпы, гад не ушел бы целым. — Если вы сейчас же не заткнетесь сами, я помогу, — раздалось возмущенное шипение Унура, и сплетникам пришлось замолчать. Лин же наблюдал за появившимися вдали женихом и невестой в массивных алых одеяниях, но думал лишь о юноше, предавшем Нарана. Наверняка командир именно его имел в виду, когда упоминал, что больно обжигался, доверяя людям. Лин воскресил в памяти лицо Джиана и сцепил зубы. Красивый и явно самовлюбленный. Насколько же глубоко он ранил Нарана, что тот окружил себя щитом из недоверия? Это Лину и предстояло выяснить. Аккуратно и ненавязчиво. Он на время выбросил из головы мысли о друге-предателе и сосредоточился на церемонии. Священник читал молитву предкам, пока королева и Сансар Арат стояли перед ним, склонив головы. Свадебные одеяния выглядели невероятно тяжелыми и такими же невероятно дорогими. Алые одежды украшали традиционные орнаменты белого, синего и зеленого цветов, на поясах блестели драгоценные камни. Золотое головное украшение королевы, венчавшее сложную прическу, казалось слишком массивным для столь хрупкой девушки. Голову Сансар Арата пока что украшал лишь скромный пучок на макушке. Жених и невеста поклонились друг другу, произнесли клятвы, держась за руки, и наконец повернулись лицами к людям. Священник снял ткань, накрывавшую стеклянный ящик за его спиной. Внутри сияли две короны, абсолютно одинаковые и невероятно красивые. Прежде Лин ни разу не видел церемониальную корону на голове королевы. Видимо, ее надевали по особым случаям. Наверняка свадьба — один из таких случаев. — Отныне Шанъяр венчают две короны и правят два правителя, посланные нам богами, — возвестил священник. Несмотря на почтенный возраст, голос старика звучал раскатисто и сильно, будто принадлежал полному сил мужчине. — Властью, данною мне небесами, я вверяю короны вам и заклинаю править справедливо, жить праведно, а для народа Шанъяра стать любящими родителями. Отныне все мы — ваши дети, а вы друг для друга — важнейшая опора. Будьте же едины, и един будет Шанъяр. Священник взял в руки корону, что представляла собой цилиндр, венчающийся навесом, с которого по обе стороны свисали нити с разноцветными бусинами. Лин не мог различить, сколько нитей там было, но их количество наверняка имело символическое значение. Как и всё в церемониях Шанъяра. Священник водрузил корону на макушку склонившегося перед ним Сансар Арата, закрепил ее шпилькой, проткнув пучок (так вот, для чего он был нужен!), и с уважением поклонился новому королю. Сансар Арат выпрямился во весь рост и окинул гостей взглядом из-за бусин. Лин подумал лишь об одном: как, наверное, неудобно держать на макушке эту конструкцию и выглядывать из-за завесы. Вторую корону священник водрузил на голову королевы, прежде освободив ее от украшения. Та осталась подле мужа, глядя точно перед собой. Пожалуй, кто-то глупый и романтичный мог бы списать ее холодность на волнение от значимого торжества, но Лин читал на красивом лице смирение с неизбежным злом. Королева не потрудилась соврать, нацепив на лицо фальшивую улыбку. Она походила на глыбу льда, по ошибке названную человеком. И Сансар Арат наверняка это видел. Он сам казался напряженным под стать жене. Священник закончил церемонию, и королевская чета вошла в храм, чтобы поклониться могилам почивших императоров. За ними задвинули двери, и гости вновь загалдели, обмениваясь восхищением. Лин нашел взглядом профиль Нарана и тяжело вздохнул. Командир выглядел совершенно незаинтересованным в происходящем. Уж он-то наверняка знал, что сестра не желала выходить замуж за Сансар Арата. Вскоре королевская чета покинула храм и устремилась к Большому тронному залу, где и состоится праздничный прием. Распорядитель и его помощники, одетые в чиновничьи одежды, помогали гостям сориентироваться и провожали к нужному павильону. «Город мира» охватили предвкушение праздника и радостный гомон. Высокопоставленные гости кучками двигались к тронному залу. Лин всерьез раздумывал незаметно поравняться с Нараном и завести разговор — уж слишком напряженным выглядел командир. Да и соблазнительный сон все никак не давал покоя. Однако решил не привлекать внимание к их теплому миру, пришедшему на смену молчаливой войне. Поэтому пристал к Тео и пообещал напоить так, чтобы бедолага не смог удержаться на ногах. Несмотря на то, что с Нараном не удалось перекинуться даже парой слов, в душе теплилось предвкушение праздника. Возможно, Лину все же удастся ненадолго завладеть его вниманием. После недели, проведенной в пути и бесконечных разговорах, отсутствие Нарана рядом ощущалось особенно остро. Будто от Лина отрезали важную часть и заменили набитой соломой фальшивкой. Большой тронный зал преобразился. Отныне его украшали два одинаковых трона, выполненные в виде драконов, раскинувших крылья. Лин помнил, как поразил его трон в Малом зале гармонии, однако два эти близнеца попросту заставили его замереть с открытым ртом. Крылья блестели золотом, даже мягкая алая обивка золотилась искусной вышивкой, драгоценные камни мерцали на спинках и подлокотниках, извиваясь в узорах. И на этих тронах, будто каменные изваяния, сидели король и королева Шанъяра. Еще несколько часов они будут принимать поздравления от подданных, сами же, судя по отсутствию рядом столов, не возьмут в рот ни крошки. На низких столиках, расставленных рядами, как на печально известном приеме, во время которого убили Тархана, стояли графины с вином и пустые чаши. Ничего съестного Лин не увидел. Он помнил, какое крепкое вино подают на королевских приемах, и потому поразился отсутствием еды. Все же напьются, не пройдет и часа. Он бы поделился наблюдениями с Нараном, но тот шел во главе войска, а подобраться к нему, не привлекая внимания, Лин так и не сумел. Зато сумела Саури, вот уж и вправду неугомонная женщина! Возможно, ее влюбленность и заставила бы Лина скрипеть зубами от тихой ревности, но он испытывал к ней лишь жалость. Невзаимные чувства — тяжкое бремя, и Лин знал об этом не понаслышке. Несмотря на то, что на празднестве присутствовали представители династии Аман, Наран остался с войском. Вчера Лин осторожно спросил, не желает ли он присоединиться к семье, на что командир ответил, что его родители мертвы, а остальных дальних родственников, объединенных высоким родовым именем, он видеть не желает. Допытываться дальше Лин не стал, предположив, что у Нарана с ними личные счеты. Приблизившись к столикам, выделенным Крылатому войску, Лин на мгновенье позволил себе надеяться, что сегодня, как и на прошлом приеме, Наран велит ему сесть рядом. Он искоса поглядывал, как командир чинно опустился на ближайшее к трону место, а справа с важным видом уселся Унур. Саури удалось занять стол за спиной Нарана, отчего на ее лице засияла гордость. Что ж, сегодня для Лина не нашлось места рядом с командиром. Тупая игла обиды неприятно кольнула под ребрами, но он быстро отмахнулся. Пора бы понять, что Наран не собирался выделять его среди других всадников. Лин занял место рядом с Тео, который то и дело поглядывал на спину Саури, и усмехнулся. Вот уж кто явно проигрывал сопернику во всем. Он перевел взгляд на гостей, неосознанно выискивая в толпе провидца. И нашел, стоило лишь повернуть голову вправо. Новый знакомый, облаченный в красивейшие пурпурные одежды, расшитые серебристыми узорами, с гордостью восседал по правую руку от хана. Лин внимательно рассмотрел и правителя Хаари — статного, довольно молодого мужчину в фиолетовых одеждах, украшенных переплетением золотых цепочек и шикарной брошью. Засмотревшись на хана, Лин вдруг встрепенулся, осознав, что провидец его заметил. Господин Таян улыбнулся и чуть склонил голову в приветствии. Лин кивнул в ответ и поспешил отвести глаза. Внутри вновь заскреблась тревога. Тем временем музыканты заиграли нежную мелодию, а гомон постепенно утих. Честь первым выразить уважение молодоженам выпала главе династии Сансар. Он произнес длинный тост, желая всех благ королю и королеве, а после осушил до дна чашу вина. Все повторили за ним. Лин ощутил, как крепкое вино обожгло горло. Без еды он быстро захмелеет, а после прошлого приема пьянеть среди стольких людей было чревато очередной подлянкой. К счастью, после третьего тоста музыканты заиграли вновь, а прислуга потянулась по залу, разнося угощения. И только король с королевой все так же сидели на тронах — величественно, без единой крошки еды и капли воды. Лин рассудил, что того требовали традиции. Они не перекинулись и парой слов, глядя строго перед собой. Неужели такое равнодушие тоже диктовали традиции? Или виной тому нежелание королевы заключать этот брак? Пиршество набирало обороты. Гости ели и смеялись, поднимали чаши с вином, желая супругам процветания, благополучия и крепкого наследника. Очередь говорить тост дошла и до Нарана. Он произнес длинную речь, в которой благодарил богов за двоюродную сестру, заменившую ему семью, и тогда Лин наконец увидел, как на лице Ее Величества промелькнули эмоции. Кажется, у нее даже заблестели глаза. Наверняка они оба уже пожалели о вчерашней ссоре. Наран искренне пожелал им счастья и поклялся, что сердца всадников Крылатого войска бьются лишь для службы новому королю и королеве. Он выпил чашу до дна и тепло улыбнулся. Королева Цэрэн ответила такой же улыбкой. Похоже, в эти мгновенья их разногласия позабылись. Постепенно поздравления сливались воедино. За окнами давно стемнело, а в тронном зале трепетали огни множества свечей. Свежий вечерний воздух из открытых окон не спасал от духоты, ведь в зале набилось больше сотни человек. Музыка окутывала гостей мурашками, а перед королем и королевой танцевали пятеро девушек в летящих нежно-розовых нарядах. Наконец Лин краем глаза уловил, как Наран осторожно поднялся из-за стола и направился к выходу. Похоже, решил подышать. Крепкое вино и ему должно было ударить в голову. Лин выждал минуту, чтобы не казалось, будто он преследует командира, и собрался подняться, как его всего на миг опередила Саури. Она поправила выбившуюся из пучка на затылке прядь волос и поспешила следом за Нараном. Кто бы сомневался, что она упустит шанс остаться с ним наедине! И в эту минуту внутри Лина проснулся тот самый гаденыш, который с легкостью наживал врагов и никогда не делился тем, чего хотел сам. Хмыкнув себе под нос, Лин тоже поднялся с места. Он не собирался ждать, пока Саури наговорится с Нараном. Гости то и дело перемещались между столами, стремясь перекинуться парой слов со знакомыми и друзьями, поэтому никто не обратил внимания, что сразу три всадника Крылатого войска покинули зал. Лин выскользнул из павильона и огляделся. Фигура Саури мелькнула на аллее кипарисов. Следуя за ней, Лин на миг задумался, ждал ли Наран, что его одиночество нарушат? Хотел ли он, чтобы Лин последовал за ним, или попросту решил отдохнуть от толпы? Испытывал ли он такой же голод по их разговорам? Вспоминал ли ночи, проведенные в одном шатре? Лин неслышно проследовал за Саури к небольшому фонтану, украшенному тремя изысканными фигурами павлинов. Наран сидел на каменном бортике — его фигуру Лин разглядел в темноте, нарушаемой одним из факелов, что освещали сад. Саури уверенно приблизилась к командиру и уселась рядом. И столько беззаботности скользило в ее движениях, будто не колотилось у нее сердце в присутствии Нарана. А оно колотилось, Лин точно знал. Потому что его собственное почти выпрыгивало из груди, стоило подумать, что Наран может заинтересоваться Саури. Лин замер в тени кипарисов, размышляя, нарушить ли их уединение. Та часть его личности, что испытывала симпатию к Саури, уговаривала позволить ей получить хотя бы толику внимания любимого человека. Свидетели в этом деле лишь унизят достоинство безответно влюбленной девушки. Гадкая же половина напоминала, что Саури все равно не получит удовольствия от холодности Нарана. Так в чем смысл выжидать, если Лину самому хотелось поговорить с командиром? А если вспомнить, что Саури демонстративно игнорировала его со вчерашнего дня, гадкая половина перевешивала. — Не думал, что кто-то решит проследить за мной, — тем временем хмыкнул Наран, и Лин вынужденно прислушался. — Разве у тебя не возникло мысли, что я хотел побыть подальше от людей, раз ушел вглубь сада? — Я же не привела с собой толпу, — нарочито беззаботно ответила Саури, будто холодный тон Нарана совершенно ее не задел. — Мне тоже хотелось пройтись. В павильоне слишком душно и громко. Так почему бы не посидеть здесь вдвоем? Наран даже не поворачивался к Саури, изучая текущую воду, а потом зачерпнул пригоршню и отпил. Если бы Лин не был так занят подслушиванием, он бы непременно полюбовался фонтаном, ведь видеть их прежде ему приходилось всего несколько раз. Да и фонтаны, встреченные им в садах богачей Хаата, не шли ни в какое сравнение с творениями искусства, возведенными в «Городе мира». — Сегодня Мин встретил в толпе твоего старого друга, — вдруг выпалила Саури, и Наран замер. — Он сказал, что этот человек предал тебя. Теперь он хочет участвовать в испытаниях. — И ты решила доложить мне об этом? — в голосе Нарана послышалась сталь. На месте Саури Лин ретировался бы как можно скорей и дальше, но она не собиралась так просто сдаваться. — Хотела предупредить. Ты не заслуживаешь подобных неожиданностей. — Я знаю, что он собирается участвовать. — И ничего не предпримешь? — А что ты предлагаешь? Подговорить Могучего, чтобы сжег предателя? Походит на мой персональный способ избавления от проблемных людей, не находишь? — Н-нет. Конечно, нет, — растерялась Саури. — Но войско никогда не примет в свои ряды этого мерзавца. — Не говори глупостей. Примет, если его выберет дракон. — Но… — Давай закончим этот бесполезный разговор? — осадил ее Наран и собрался подняться. — Что ж, пойду пройдусь в одиночестве. Оставайся и любуйся фонтаном. Однако не успел он встать, как Саури вскочила первой. — Прости, что потревожила. Я, пожалуй, вернусь в тронный зал, пока нас не хватились. Мало ли, что за разговоры пойдут, если кто-то задастся вопросом, почему нет только нас двоих. Лин мысленно фыркнул. Намек Саури не понял бы только глупец, а глупцом Наран не был. Он наверняка видел ее чувства и старательно пресекал все надежды влюбленного девичьего сердца, но Саури оказалась слишком упряма. Увы, любовь — не награда, которую можно заполучить, если изрядно постараться. Лин отошел подальше от дорожки, по которой ураганом пронеслась пристыженная Саури, и замер в нерешительности. Больше всего на свете он не желал нарваться на тот же ледяной тон Нарана, но и топтаться в тени, словно трусливый вор, слишком глупо. — Если думаешь, что я тебя не видел, то ошибаешься, — раздался голос Нарана и заставил Лина вздрогнуть от неожиданности. — Ты, хоть и акробат, но не невидимка. Выходи. — Как ты меня заметил? — поинтересовался Лин, делая шаг на дорожку и попадая в круг света от факела. — Видел твои взгляды на протяжении вечера и знал, что ты пойдешь следом. Потому внимательно прислушивался к звукам. В парадном одеянии сложно остаться незамеченным — то и дело что-то звенит и шуршит. — Тогда почему позволил подслушивать? Лин уселся туда же, где пару минут назад сидела Саури, и хитро взглянул на Нарана. — Не хотел смущать Саури. Пусть думает, что мы были наедине, и у ее очередной провальной попытки сблизиться не оказалось вездесущего свидетеля. — Ты знаешь о ее чувствах? — Знаю, — с тяжелым вздохом ответил Наран. — Боюсь, однажды придется сказать ей в лоб неприятную правду, потому что по-другому не выходит. — Чужие безответные чувства удручают, — пробормотал Лин, прекрасно зная, о чем говорит. В его жизни случалось много чужих чувств, на которые он не мог ответить. А еще свои собственные, на которые вряд ли ответит человек, сидевший совсем рядом. — Однако в одном я с Саури согласен: неужели ты не собираешься помешать предателю участвовать в испытаниях? Что, если он и есть — подосланный враг? — Думаешь, я не размышлял об этом? Со вчерашнего дня все мои мысли заняты грядущим испытанием. Уверен, что меня пытаются запутать и обмануть многоходовкой. Наверняка предатель знает, что его ищут, и знает, что новый всадник попадет под подозрение в любом случае. И вот он использует моего старого врага в надежде, что я проглочу наживку и сделаю все, чтобы победил другой участник, который наверняка и есть — та самая крыса. А еще не удивлюсь, если четверть или даже треть участников — такие же крысы. На всякий случай. Но в одном мы с нашим неизвестным врагом сходимся: я и вправду не доверяю Джиану больше всех независимо от того, заслан он или нет. Лин отвел глаза и невидящим взглядом уставился на струи воды в фонтане, осмысливая слова Нарана. Единственно верным выходом была бы отмена испытаний, но королева уже издала указ и не отменит его. Любой из участников может оказаться врагом, намеревающимся разрушить войско изнутри. Вот только тот самый Джиан и вправду вызывал больше всего подозрений. — Когда ты говорил, что обжегся на добром отношении к людям, которые того не заслуживали, имел в виду этого человека? — осторожно спросил Лин, чувствуя, что ступил на тонкий лед. Доверие между ними с Нараном еще хрупкое, но отмолчаться он попросту не мог. Лин рассказал о себе слишком личное, чтобы теперь желать того же в ответ. — И его тоже, — после долгого молчания наконец ответил Наран. — Главным образом, его. Джиан был моим лучшим другом. Самым близким. Даже ближе Ее Величества. Мне казалось, что он за меня умрет, если понадобится. Я и сам готов был умереть за него, да и вообще на все что угодно... Наран замолчал, а Лин затаил дыхание. То, как командир говорил о предателе… Надрыв, что проскользнул в голосе… Почему внутри заворочалась тревога? Будто что-то большее скрывалось за словами: «Готов был умереть за него». — А потом Разящий убил Батара, и Джиан решил, что дружба со мной может утянуть его на дно. Он был уверен, что меня выгонят из войска или даже казнят, поэтому поспешил отстраниться, чтоб не попасть в опалу вместе со мной. Неожиданно для всех я возглавил Крылатое войско, и тогда Джиан решил, что просчитался, и попытался подлизаться. Выкручивался и клялся в верности, уверял, что я неправильно понял его отстраненность, и сделал неверные выводы. Даже жертвой себя выставлял. Я не купился и выгнал Джиана вместе с его папашей, да и всей семейкой из Драконьего города. С тех пор он не попадался мне на глаза, а я надеялся, что не попадется больше никогда. — А сейчас решил участвовать в испытаниях, — процедил Лин. — Неужели думает, что ты позволишь ему победить? — Я уже сказал Саури, повторю и тебе: если его выберет Могучий, все окажутся бессильны. Но спокойной жизни у него под моим началом не будет. Я не прощаю предателей. Наран болезненно нахмурился и отвернулся, а Лин внимательно наблюдал за ним, пока внутри нарастала та самая тревога. Она била в колокол и повторяла: «Нарану разбили сердце!». Неужели это сделал Джиан? Наран и Джиан? Нет… Лин едва не задохнулся от собственной догадки. Обычно хладнокровный Наран до сих пор с трудом говорил о Джиане, подавляя боль и злость. Значит, гаденыш сделал ему слишком больно. А кто может убить человека, при этом не коснувшись даже пальцем? Только тот, кому принадлежит его сердце. — Ты недоговариваешь, — наобум выпалил Лин, приготовившись к любой возможной реакции Нарана. Он не мог молчать. Не тогда, когда все внутри напряженно звенело, неистово желая узнать ответ. Наран медленно повернулся к нему и процедил: — Что же, по-твоему, я недоговариваю? — Он сделал тебе очень больно, — опасливо ответил Лин и, вдохнув, будто перед прыжком в воду, продолжил: — Так больно, как могут делать только любимые. Наран вскочил и сжал кулаки. Лину потребовалась вся выдержка, чтобы не отшатнуться и спокойно подняться следом. Он смотрел в лицо командира смело и прямо, отмечая неприсущую тому суетливость. — На что ты намекаешь? Думаешь, он был мне кем-то большим? Наран переигрывал, и тем самым выдал себя с потрохами. Лин едва сдержался от улыбки победителя. Неужели в прошлом Нарана нашлось место запретным чувствам? Это же все меняло для него самого! — Я говорю прямо, командир. Он ранил тебя слишком сильно. Только те, кому принадлежит влюбленное сердце, лучше остальных знают, куда бить. Но не бойся, я не собираюсь тебя осуждать. Не мне судить кого-то за любовь. Наран вытянулся струной и не проронил ни слова. Лишь прожигал Лина взглядом, кажущимся в темноте черным, топким, как болото. Командир замер в ожидании, а Лин вдруг почувствовал, как все выпитое вино коварно ударило в голову. Он слишком долго грезил о Наране, чтобы отступить. — Ты когда-нибудь любил, чтобы так уверенно рассуждать о разбитом сердце? — выдохнул Наран на грани слышимости. Он признал поражение. — Любил, — коротко ответил Лин. — Не расскажешь? — Когда-нибудь, командир. Сейчас мы говорим о тебе, — Лин ухмыльнулся и сделал шажок вперед. — Если тебе тяжело видеть Джиана, мы должны сделать все, чтобы он не попал в войско и больше никогда не появился в твоей жизни. — Все, что могло умереть, уже умерло, — отрезал Наран, так и не отведя глаз от Лина. — Да вот только память жива. Жизнь научила, что этому человеку нельзя доверять никогда и ни за что. Если бы я попытался выдумать способы, как не подпустить его к Драконьему городу, это значило бы, что мне все еще больно. Но нет, все давно прошло. Остается лишь ждать результатов испытаний и уж потом определяться, как быть дальше. — Если этот гаденыш вступит в войско, долго он не проживет, — процедил Лин. Он говорил абсолютно серьезно и готов был избавить Нарана от предателя прежде, чем тот успеет принести в Драконий город беду. — Вот уж не думал, что ты так опасен, акробат. — На лице Нарана расплылась хищная ухмылка. Он не отводил глаз, и Лин чувствовал, что тонет. Коварная топь затягивала в свои глубины, тело натянулось звенящей струной, как перед прыжком. Между ними осталось слишком мало воздуха, он словно сжался и заискрил. В эту минуту Лин позабыл об осторожности и сделал еще один шаг навстречу. — Я умею не только соблазнять, командир, — с коварной ухмылкой протянул он, старательно удерживая руки за спиной. А они чесались от желания дотронуться, провести ладонями по груди и ощутить твердые мышцы под плотной тканью парадных одежд. — То есть ты меня соблазняешь, акробат? Я представлял себе это несколько иначе. Наран принял правила игры, и тоже завел руки за спину. Дуэль взглядов продолжалась, и между ними, казалось, вот-вот разразится гроза. Лин подался ближе и на пару мгновений предвкушающе закусил губу. Этого хватило, чтобы взгляд Нарана опустился ниже и застыл. Он, не отрываясь, смотрел на губы Лина, а того потряхивало от напряжения. То, о чем он так несмело мечтал, сбывалось наяву. Только бы эти мгновенья оказались настоящими, а не очередным сном мечтательного мальчишки! — Рад, что ты представлял это, командир. Лин оторвал ногу от земли, чтобы сократить ничтожное расстояние между ними, но услышал чужие шаги. Они отпрянули друг от друга, словно вынырнув из-под толщи воды. Лин оглянулся, и с замиранием сердца в свете факела увидел провидца, который понимающе улыбался и совершенно явно понимал, чему только что помешал. — Что ж, теперь я совершенно явно вижу в вашем будущем огненное золото, Арлин, — удовлетворенно заметил господин Таян. — Советую вам двоим вернуться в тронный зал, пока Ее Величество не хватилась дорогого брата. Коротко поклонившись Нарану в знак уважения, провидец поспешил оставить их наедине. Лин сжал зубы, чтобы не разразиться бранью. Все тело потряхивало то ли от лопнувшего напряжения между ним и Нараном, то ли от напоминания, что господин Таян знал намного больше, чем должен был. — Арлин? — изумился Наран. — Я ненавижу это имя. Никогда меня так не называй, — отрезал Лин и не соврал. Он ненавидел то, кем родился. Ненавидел то, кем его заставили стать. Ненавидел прошлое, которое однажды стараниями провидца могло привести его на плаху, а Нарана вынудить разочароваться в нем еще сильнее, чем в Джиане.