Мой любимый босс

Два года. Пролетели они стремительно, наполненные смехом, первыми шагами, первыми словами и бессонными ночами, которые с лихвой окупались утренними объятиями их сына. Нэм превратился из беспомощного младенца в энергичного, любознательного малыша с характером настоящего альфы. Он уже уверенно бегал, строил башни из кубиков и обожал книги, которые ему читали папа и отец перед сном. Нани успешно окончил университет и теперь работал в компании Ская на позиции старшего аналитика. Он нашел идеальный баланс между карьерой и семьей, часто беря работу на дом или приезжая в офис вместе с Нэмом, который стал всеобщим любимцем коллектива. Однажды вечером они втроем играли в гостиной. Нэм пытался «помочь» Скаю собрать пазл, в основном мешая и раскидывая детали. Внезапно малыш встал, подошел к Нани, который сидел на диване с ноутбуком, и тронул его за руку. — Папа, — сказал он четко, а затем повернулся к Скаю. — Папа, нга-га. Они с Скаем переглянулись, пытаясь понять. Нэм нахмурил свои бровки, видя, что его не понимают, и повторил более настойчиво, тыча пальчиком в себя: — Нга-га! Я нга-га! И тут до них дошло. «Нга-га» — это его детское произношение слова «альфа». Он пытался сказать, что он альфа, как Скай. Скай подхватил сына на руки и засмеялся, полный гордости. — Да, сынок, ты альфа. Наш маленький, но уже очень уверенный в себе альфа. Нани улыбнулся, глядя на них. Его сердце наполнялось теплом. Их жизнь была не идеальной — были и усталость, и мелкие ссоры, и трудности. Но в такие моменты он понимал, что это и есть настоящее счастье. Простое, семейное, без прикрас. Они были вместе. Они росли. И их любовь, прошедшая через столько испытаний, только крепла с каждым днем, становясь фундаментом для их маленькой, но такой крепкой семьи. Шли дни, наполненные радостными открытиями. Нэму не было и двух, а его словарный запас уже вовсю пополнялся. Он знал все основные слова: «папа», «папа» (так он звал и Нани, и Ская, что обоих невероятно умиляло), «дай», «на», «ам», «Макс». Он был смышленым малышом, и каждое новое слово встречалось родителями с восторгом. Однажды субботним утром Скай пытался собрать новую сложную игрушку-конструктор для сына. Детали никак не хотели становиться на свои места. Концентрация была на пределе, язык заплетался от усилий, и в момент особого напряжения, когда мелкая деталька снова выскользнула из пальцев и закатилась под диван, из груди Ская невольно вырвалось сдавленное: —Ё-моё... Он тут же осекся и виновато посмотрел на Нани, который кормил Нэма завтраком на кухне. Нани лишь покачал головой с укоризной, но беззлобно. Инцидент был забыт. Но не для Нэма. Спустя пару часов малыш увлеченно играл своими кубиками, пытаясь построить башню. Башня, достигнув внушительной для нее высоты, с грохотом развалилась. Нэм смотрел на груду кубиков с минуту, его бровки гневно сдвинулись, он надул щеки и четко, с той самой интонацией, что слышал от отца, изрек: —Ё-моё! В детской воцарилась мертвая тишина. Скай, читавший на коврике документы, застыл с открытым ртом. Нани, зашедший проверить, чем занят сын, остолбенел в дверях. Нэм, довольный произведенным эффектом и тем, что на него наконец-то обратили внимание, повторил, уже более радостно: —Ё-моё! Ё-моё! — О боже, — прошептал Нани, подходя ближе. — Скай... Он... он только что сказал то, что я подумал? Скай, побледнев, кивнул. Он был в панике. —Это... это мое вчерашнее. Под диваном. Деталька... — Поздравляю, — Нани скрестил руки на груди, но в его глазах прыгали смешинки. — Ты подарил нашему сыну его первое ругательство. Пусть и детское. — Ё-моё! — подтвердил Нэм, с энтузиазмом лягая ногой развалившуюся башню. — Что делать? — Скай смотрел на Нани с мольбой. — Он же теперь это везде будет повторять! — Игнорировать, — вздохнул Нани, поднимая сына на руки. — И надеяться, что забудет. И ты, — он строго посмотрел на Ская, — с этого момента следи за своим лексиконом как никогда. Следующие несколько дней стали испытанием. Нэм использовал свое новое слово по любому поводу. Упала ложка — «ё-моё». Не получалось надеть носки — «ё-моё». Макс съел упавшую на пол котлету — «ё-моё!». Они старались изо всех сил не реагировать, отвлекая его другими словами. Это было невероятно трудно, особенно когда Скай, услышав это из соседней комнаты, начинал давиться от смеха. Но однажды вечером, когда Нани читал Нэму перед сном сказку про упрямого трактор, который ни за что не хотел ехать в гору, малыш внимательно слушал. Нани сделал драматическую паузу в самом напряженном месте, и Нэм, выдержав ее, серьезно посмотрел на него и прошептал: —Упсяка... Нани замер, а потом рассмеялся, прижимая сына к себе. «Упсяка» — так Нэм называл упрямцев. Это было новое, чистое, детское слово. Запретное «ё-моё» будто бы забылось, вытесненное новыми открытиями. — Да, солнышко, упрямец, — улыбнулся Нани, целуя его в макушку. — Но он справился. Скай, стоя в дверях и наблюдая за этой сценой, почувствовал, как с его души упал камень. Он подошел и сел рядом, обняв их обоих. — Прости, — тихо сказал он Нани. —Ничего, — Нани положил голову ему на плечо. — Главное, что кризис миновал. Но предупреждаю, в следующий раз, когда он произнесет что-то покрепче, виновный будет мыть посуду целый месяц. — Справедливо, — с облегчением вздохнул Скай. Они сидели втроем в уютном свете ночника, а их маленький альфа сладко посапывал, потирая кулачком глаз. Первый лингвистический скандал был успешно преодолен. Впереди их ждало еще много слов, смешных и не очень. Но они знали — справятся. Потому что они были семьей.