green dream

***

      Каким-то образом они пропустили этап взаимных обид и игнорирования с ненавистным взглядом.       Месяц назад они проходили мимо друг друга, словно незнакомцы, неловко кидая взгляд куда угодно, главное не в чужие глаза напротив. Или наоборот: Минхо как будто специально маячил перед Ханом, показательно игнорируя его присутствие, обнимался с их общими знакомыми, глядя прямо в глаза Джисону, что с возмущением пялился в ответ.       А спустя неделю Джисон стоит чуть ли не прижатый к подоконнику, следя за тем, как Минхо медленно приближается к нему, словно кот, и слабо стукает по лбу какими-то бумажками за глупую подколку, после пытаясь погладить по волосам.       Контраст на лицо: за какие-то жалкие пару недель отвращение и игнорирование сменилось предвкушением и сильной тоской.       При каждом их пересечении Минхо мило улыбался: притягивал его к себе за талию, взъерошивал волосы, что-то рассказывал или спрашивал, делая вид, что никакого холода все эти месяцы между ними и не было.       Никакого разговора в тот апрельский день не существовало, как и всего, что было между ними раньше.       Словно чистый лист. А Джисону это и нравилось, в какой-то степени. Лучше так, чем никак? Лучше продолжать идеализировать старый образ Минхо у себя в голове и укреплять его новыми диалогами и касаниями, чем вырвать такой огромный кусок своего сердца?

***

      Странный месяц.       Каждый блядский день Джисон пересекался с Минхо, и в течение всего дня думал лишь о нём. Ну и о желании самовыпилиться, заканчивая этот замкнутый круг: колледж, голодовки, мысли о Минхо, встреча с ним, борьба с собой, проигрыш, нанесение увечий, сон. Даже кошмары вернулись.       Хан ненавидел Минхо за возобновление «общения» – да и то, только в колледже, только приветствие, и максимум – что-то нейтральное, не имеющее значения; ненавидел его по-прежнему мягкие касания, обжигающие кожу даже через одежду и оставляющие незаметные следы в памяти; ненавидел его запах, что буквально въелся в мозг, одежду, нос, сердце едкой отравой; ненавидел его внешность, его лохматые пряди, его красную толстовку, его изящные пальцы, его кольца, его взгляд, его всего.       Хочется нагрубить ему, послать его нахуй и сбежать. Но больше всего хочется послать и сбежать от себя. От каши в голове, от этих противоречий, что раскалывают сердце и мозг Хана каждую секунду.       Заткнуть бы эти мысли, прекратить их бесконечный поток, но все попытки отвлечься приводят его обратно к Минхо. А плевать!       Оттянув челку назад, Джисон тяжело вздыхает и берёт карандаш, кладёт рядом ластик. Перед ним – открытый скетчбук и хаотичные линии, что постепенно превращаются в конкретный образ. На фоне играет неопсиходелия, свет лампы тусклым слоем ложится на рисунок, тени от рук мешают сфокусироваться. Спустя каких-то жалких 20 минут Хан откидывает карандаш куда-то вдаль и хватается за голову, истерически усмехаясь. – Полный пиздец. – выдохнул Джисон, проводя пальцами по линиям получившегося портрета.       Минхо. Блядская сука даже здесь напомнила о себе.       Любимое хобби обещает стать самым ненавистным и заброшенным из-за этой ублюдско-красивой рожи.

***

– Совсем ебанулся?! Вообще мозг поплыл, глаза затуманило?! Не говори, что ты сейчас серьёзно.. – А что в этом такого?       Феликс глупо хлопает глазами, пытаясь переварить сказанную только что хуйню этим поехавшим полудурком. – Ну не зна-аю... – наигранно улыбается Ли. – Допустим, то, что у него есть девушка и вы с ним даже, блять, не общаетесь? – в конце он почти шипит. – Ладно, понял, идея с цветами провальная... – тяжело вздохнул, отложил телефон и резко отвернулся, поймав озарение. – А как насчёт этого?       Феликс недовольно покосился в сторону друга, что копошился в собственной сумке, закатил глаза и морально готовился к тому, что сейчас выдаст этот долбаёб. – Если че, я уже всё придумал! – протягивает другу вырванный лист из скетчбука. – Хёнджина о помощи попросить, что-л... – Блядь! – на всю аудиторию заорал Феликс, слабо ударяясь лбом о парту, поворачивая голову к недоуменному Джисону. – Ты безнадёжный кретин, в курсе? Это пиздец, конечно, как круто, – протягивает бумажку обратно, – у тебя ебать талант, только вкладываешь ты его явно не туда, куда надо. И что ты там спизданул про Хёнджина? – А можешь еще громче орать, придурок? – начал Джисон, но Феликс грубо его прервал: – А может ты сходишь нахуй со своими ебанутыми замыслами? Если ты, дебила кусок, всё еще не понял, что это чмо использовало тебя, чтоб забыть свою бывшую, с которой, кстати, и сошелся, то можешь и дальше тешить себя надеждами о хуй пойми чём. – выпалил Феликс и отвернулся в сторону окна, укладываясь на собственные предплечья.       Джисон округлил глаза и впал в легкий ступор. Не до конца понимал, как сейчас реагировать: вроде бы Ли отрезвил его и озвучил то, о чем Хан старался лишний раз не рефлексировать, а вроде бы и гандон он не эмпатичный.       Феликс так и не поворачивался, скорее всего, заснув, а Джисон в очередной раз пропал в своих мыслях. Заметя краем глаза знакомую фигуру, Хан подорвался с места и подошел к Хёнджину, что сел за парту к своему другу. Хван, вопросительно взглянув на парня, отодвинулся ближе к товарищу, освобождая место и кивая. Джисон присел рядом, складывая руки на груди. – Что тут делаете? – буднично спросил Хан, внешне не показывая никаких эмоций.       Хёнджин странно улыбнулся и пододвинул тетрадь по анатомии ближе к Джисону. Блядство. Самая мерзкая тема из всех возможных. – А члены обязательно надо было рисовать? – А разве тебе не по вкусу? – издав смешок, Хван резко закрыл тетрадь.       Джисон удивленно поднял брови, сдерживая истерический смешок. Что, нахуй, это красноволосое существо вякнуло... – Так а ты разве не гей? – У меня так-то девушка была…– и непонятно зачем, добавил: – ну и парень нравился, да.       Хёнджин, неоднозначно посмотрев, повернулся к своему другу, говоря: – А я даже знаю, кто ему нравился. – криво улыбнулся. – В смысле нравился? – секунда тишины. – Нравится. – поправил его Джисон, сдерживая порывы глупого смеха.       Сам напросился, гандон.       После некоторых секунд недоумения, Хёнджин со своим товарищем залились наигранным, издевательским смехом, пародируя каких-то ебучих аристократов.       Джисон с отвращением отвел взгляд, потирая кулаки. Ну пиздиться из-за такого абсурда он точно не собирается. – Ну теперь я то-очно от тебя не отъебусь. – насмешливо проговорил Хёнджин, кивая Хану.       О как. – Тебе прошлого года мало было?       Не сказать, что в прошлом году Хёнджин хоть что-то сделал Джисону, особенно после того конфуза в общежитии.       Максимум – угрозы, минимум – подколки с провоцирующим поведением.       Максимум – Джисон огрызнется, минимум – проигнорирует. – Да. – серьёзно проговорил Хёнджин. – А ты с Минхо разве общаешься?       Ну, как сказать. Мысленно и во сне – бывает пару раз, да и то, это скорее монолог и попытка не сойти с ума. А в реальности – пару фраз считается за полноценный диалог? Да хотя бы за обычное общение? – Нет. – нейтрально отвечает Джисон, смотря прямо в чужие заинтересованные глаза позади Хёнджина. – Ой, ну да, Минхо же со всеми «прошлогодними» знакомыми общение закончил. Со мной, у него, конечно не получится, я постоянно в его комнате тусую. – повернувшись к приятелю, протараторил победно Хёнджин, усмехнувшись, отчего Хану стало... не по себе.       Он-то думал, что его одержимость – вот высшая степень ебанутости, а оказывается, конкуренты есть. Есть кто-то более отчаянный и менее адекватный.       Тут Джисон впервые посочувствовал... Минхо. Какие-же отбитые люди его окружают. Или это именно он отбитый среди всех остальных? – А я вот что тебе скажу, – подал голос, сидящий рядом с Хёнджином, – мне Минхо нравится.       Троеточие. Тишина. Осмысление. Непонимание.       Что за пиздец выдал этот конченный, а главное зачем?! – У нас тут что, фан-клуб Минхо? – отшутился Джисон, понимая, что явно пора сваливать отсюда. – Так это шутка! – посмеялся тот паренёк, кидая взгляд на Хёнджина. – А я не шутил, – и убежал.       Присев на свое место, Джисон зарылся лицом в ладони, пребывая в неописуемом ахуе.       Что, чёрт возьми, это было? Что за бред он только что услышал? Что за чушь он сам молол?       Для чего? Зачем он вообще подошел к этому человеку? К этим ебанутым?       Почувствовав на своём плече теплую ладонь, Джисон вздрогнул, убирая руки от лица. Повернул голову в сторону Феликса, тот лишь безмолвно кивнул головой в сторону двери: Минхо. Зашел в их аудиторию, судя по всему, в поисках преподавателя.       Этого хватило, чтобы Джисон как сквозь землю провалился, а Феликс, тяжело вздохнув, уткнулся макушкой в плечо друга, пытаясь привести его в чувства.       Что за ебануто-абсурдный день?