А-Юань, я с тобой...

— Я знал, что слух о том, что твоё тело развеяли твои же живые мертвецы, был лишь слухом, Вэй-сюн, — с облегчением ответил Не Хуайсан. — Должно быть, некто выдумал это, чтобы ещё сильнее опорочить тебя… — Я бы не удивился, будь это в самом деле так, Не-сюн, — вздохнул Вэй Усянь. — Благодарение Небу, что наставник Лань перестал питать ко мне предубеждение, пусть и перед самой моей смертью. Мне было бы куда тяжелее умирать, зная, что тот, кто тебе всего дороже, Лань Чжань, питает ко мне неприязнь… — Это позади, Вэй Ин, — ответил Лань Ванцзи утешительно, не выпуская руки возлюбленного. — О дяде Цижэне говорят много лишнего, но это не так, мы с братом ведь знали его, сколько себя помним. Но я действительно чувствую, что Не Хуайсан прав — нам лучше будет устроить гробницу, о которой просил Вэнь Нин, именно на Луаньцзан. Прежде там было средоточие тьмы, теперь же — пещера Фумо будет напоминанием об искренней дружбе. — В самом деле, Лань Чжань, — согласился Вэй Усянь. — Признаться, я бы тоже этого хотел.       Все трое повернули к горе Луаньцзан, а когда добрались, Вэй Усянь сошёл со своего нового меча и направился к пещере Фумо. — Интересно, осталось ли там хоть что-то? — спросил он, скорее, себя, чем кого-либо другого, но другу ответил Не Хуайсан: — Едва ли, Вэй-сюн. Всё, что ты создал, было унесено, в основном, членами клана Цзинь — якобы из мести за гибель Цзинь Цзысюаня и твоей шицзе. Когда Мэн Яо начал жизнь монаха, Цзинь Гуаньшань обыскал его тайник в Башне Золотого Карпа, и, по настоянию дагэ, передал брату Сичэню всё, что было создано тобой, из того, что ещё осталось, чтобы окончательно избавиться от твоего наследия. — А почему именно Сичэню-гэ, Не-сюн? — несколько удивился Вэй Усянь. — Потому что Тигриную печать смог развеять именно наставник Лань, поэтому дагэ и решил поручить ему и брату Сичэню уничтожение всего того, что Мэн Яо забрал из пещеры Фумо. Но наш Сичэнь оказался достаточно благоразумен, чтобы избавиться только от того, что действительно могло бы принести вред. Наш Сичэнь, к примеру, сохранил созданный тобою компас для поиска духов и некоторые из талисманов, наверняка даже большинство таковых. — Мгм, — подтвердил Лань Ванцзи, слегка кивая. — Компас для поиска духов… — с облегчением вздохнул Вэй Усянь. — Его лишиться было бы действительно жаль. — В самом деле, Вэй-сюн, — кивнул Не Хуайсан. — Кстати говоря, если мы намерены сделать из пещеры Фумо гробницу, совершенно свободную от тьмы, нужно хорошенько осмотреть пещеру на предмет того, не осталось ли в ней талисманов или артефактов, не замеченных Мэн Яо и остальными Цзинями. Когда — и если — мы таковые отыщем, то втроём очистим пещеру Фумо и пространство вокруг неё от тьмы. У нас троих вполне хватит на это сил. — А ведь на горе Луаньцзан как будто действительно стало куда меньше тьмы, — заметил Вэй Усянь, хорошенько обыскав пещеру Фумо и удостоверившись, что она и в самом деле совершенно пуста. — Неужели в этом вправду сыграло роль то, что мы с Вэнь Цин, Вэнь Нином и остальными мирно жили здесь? — Скорее всего, именно так, Вэй-сюн, — подтвердил Не Хуайсан. — А, возможно, также и то, что перед смертью Вэй-сюн примирился с наставником Ланем, уйдя как праведный муж. Иначе Небеса не поспособствовали бы возвращению Вэй-сюна, я в этом уверен, — добавил он твёрдо. — Как и я, — кивнул Лань Ванцзи, и все трое приступили к очищению пещеры Фумо от последних следов тёмной ци, в чём серьёзно помогло искусство Не Хуайсана — не только его владение веерами, но и знание талисманов. Лань Ванцзи окружил озеро в пещере Фумо красивым полупрозрачным куполом из лазурной ци, Не Хуайсан украсил пещеру не только талисманами покоя, но и замечательно красивыми веерами, приготовленными им накануне ради такого случая. Лань Ванцзи также создал часть талисманов и сыграл мелодию успокоения духа вдвоём с возлюбленным, а после — исполнил вместе с ним Расспрос, дабы удостовериться, что Вэнь Цин с Вэнь Нином и бабушкой Вэнь обрели подлинный покой. На сей раз им ответил дух бабушки Вэнь: — Молодой господин Не решил верно, посоветовав молодому господину Вэю обустроить нашу гробницу именно здесь. Теперь Луаньцзан — более не место средоточие тьмы, но место памяти о дружбе. Прежнее кровавое озеро отныне будет озером Покоя. — Нужно поставить защитный барьер у входа в пещеру Фумо, — посоветовал Лань Ванцзи. — Тогда её более никто не попытается ни ограбить, ни осквернить, как и не попытается провести здесь какой-либо неподходящий ритуал. — Правильно, Лань Чжань, — согласился Вэй Усянь. — А мы с тобой, Не-сюном и А-Юанем сможем возвращаться сюда, когда пожелаем. — Мгм, — кивнул Лань Ванцзи. — Ты оплети пещеру Фумо защитной магией снаружи, Лань Чжань, а я сделаю то же самое изнутри, — решил Вэй Усянь, словно чувствуя что-то — будто в пещере Фумо осталось ещё что-то, чего не нашёл в своё время даже такой хитрец, как Мэн Яо, а если и нашёл, то счёл чем-то несущественным. И действительно, когда, оплетая защитной магией потолок и стены пещеры Фумо, Вэй Усянь добрался до того уголка, где когда-то спал на соломе и старых одеялах и плащах, всегда чистых и тёплых, благодаря Вэнь Цин и бабушке Вэнь, даже зимой, он почувствовал подле своего бывшего изголовья исходящее от стены странное тепло, словно указывающее: ищи здесь. Вэй Усянь коснулся стены, та подалась вперёд под его пальцами, и он обнаружил тайник с записями Вэнь Цин. — Ну, конечно… — прошептал Вэй Усянь сам себе. — Вэнь Цин обездвижила меня с помощью игл и пока я был без памяти, спрятала свои самые ценные записи так, чтобы найти их не смог никто, кроме меня, ни друг, ни недруг. Нужно будет доставить её записи в Облачные Глубины и сберечь, непременно. Когда он показал найденное Лань Ванцзи, тот поддержал возлюбленного. — Наверняка в этих записях — нечто особенно ценное, иначе бы они не были спрятаны Вэнь Цин так тщательно. — Я довезу их в цянькуне, Лань Чжань, — решил Вэй Усянь. — Так с ними точно ничего не случится. — Вэй-сюн, Ванцзи-сюн, взгляните, что я сделал, пока вы создавали оберегающие заклятия для пещеры Фумо, — сказал им обоим Не Хуайсан.       Оказалось, он посадил рядом с пещерой Фумо цветы, защитив их особой магией, позволяющей им расти самим по себе, не боясь холода и засухи. — У Не-сюна замечательный вкус, — одобрил Вэй Усянь. — Всё же, мы действительно сделали верно, обустроив гробницу именно здесь — теперь от пещеры Фумо исходят лишь свет и покой. Что ж, а теперь — в Пристань Лотоса, — твёрдо добавил он, в душе, тем не менее, испытывая некоторый трепет. Пусть Цижэнь с Сичэнем и Лань Ванцзи, как и Не Минцзюэ с Не Хуайсаном уверили его, что Цзян Чэн давно смягчился насчёт своего шисюна, но до конца Вэй Усянь всё же не был в этом уверен. Не Хуайсан угадал мысли друга и не менее твёрдо произнёс: — Я отправлюсь в Пристань Лотоса вместе с вами, Вэй-сюн, Ванцзи-сюн, мне тоже есть, что сказать Цзян-сюну. — Летим втроём, — поддержал Не Хуайсана Лань Ванцзи. — Если Не Хуайсану это нужно — пусть.