Когда отступает одиночество

Светлые точки пылинок лениво парили в солнечных лучах, пробивающихся сквозь щель между шторами. Рыжий кот, сам только что проснувшийся, сладко потянулся и перевернулся на другой бок, грея его об тёплое тело нового хозяина. Воздух в хозяйской спальне пах сосновым деревом, старыми вещами и застывшим временем. Казалось, что всё, находящееся в радиусе четырёх метров, только и радо было заставить лежащего в постели человека накрыть голову подушкой, дабы отгородиться от всевозможных раздражителей, а затем вновь погрузиться в сладкую дремоту, наплевав на происходящий за стенами дома апокалипсис. Однако, из всей этой идилии выбивалось нечто неуловимое, но значимое – словно маленький звонкий колокольчик, то и дело навязчиво позвякивающий, чтобы привлечь к себе внимание. Несколько раз коротко моргнув, Сергей наконец-то полностью открыл глаза и сел на кровати, вскользь проходясь голой ногой по боку рыжего зверя. Он вздрогнул от неожиданности, когда в его затянутое дремотой сознание ворвался недовольный мяв питомца. Непонимающим, сонным взором домовладелец проследил за тем, как оскорблённый нарушением своего покоя питомец спрыгивает на пол. Почему-то ему казалось, что нахождение кота в его комнате – что-то, что выходит за рамки возможного. Сонные, ленивые мысли сытыми мухами копошились в голове Сергея, пока он пытался опомниться от дремоты. Было очевидно, что он уже не уснёт, но и перспектива выбраться из кровати и вновь пытаться прожечь несколько часов бодрствования за очередным делом его не прельщала. Мужчина просто не видел в этом смысла: мир в буквальном смысле летел к чертям, и по сравнению с происходящим пиздецом его действия были не более чем жалкими копошениями микроба на ободке унитаза. И всё же, каким бы бесполезным это ни было, нужно было встать и заняться делом. Теперь, когда любой незнакомец мог оказаться лишь человекоподобной тварью, умело скрывающейся за людской личиной, он нёс ответственность не только за себя, но и за тех, кто нашёл убежище в его доме. Никого не прельщала перспектива оказаться запертым в тесной клетке вместе с теми, в чьей природе ты не уверен на сто процентов. Теперь это было чем-то вроде работы Сергея, – не монотонным перебиранием кнопок в офисе и не криками возле стойки: "Большой каппучино для Анастасии!", а непомерной ответственностью за безопасность других людей. Ему приходилось ежедневно подробно осматривать своих постояльцев, проверяя их на наличие чего-то подозрительного. Мужчина и сам считал это в высшей мере странным – решать, будет ли жить человек, находящийся перед тобой на расстоянии заряженного ружья, опираясь на степень красноты его глаз и белезны зубов, однако ничего другого ему не оставалось. В этой ситуации он мог лишь жадно глотать те крупицы информации из телевизора, которые хоть как-то могли помочь им обезопасить себя, не задумываясь над степенью их абсурдности. Из размышлений его выдернул скрип петель, доносящийся из-за спины. Мгновенно проснувшись, хозяин тут же обернулся и почувствовал, как леденеют его внутренности. Он успел заметить край рыжего хвоста, прежде чем его обладатель вынырнул в тёмный прямоугольник коридора, открывавшийся за крепкой дверью в его спальню, которая сейчас медленно отъезжала к стене с тем самым гнусавым скрипом, который он слышал. Мужчину бросило сначало в жар, а затем в холод. Дверь. Была. Открыта. Всю. Ночь. Противная, липкая тревога вмиг овладела им. КАК?! Привычка запираться на ночь шла с ним руку об руку всю жизнь, начиная с раннего детства. Мужчина точно помнил это: каким бы уставшим он ни был, будь то после утомительных домашних забот или бесед с ночными посетителями, дверь в спальню он обязательно запирал. Вот почему нахождение кота в комнате (который совершенно точно вчера оставался в кабинете) так сильно смутило его! Вот почему с самого утра он чувствовал смутную тревогу, даже не до конца проснувшись и не поняв, в каком уязвимом положении находился. Из коридора разило разложением и гнилью, и этот запах был гораздо сильнее, чем обычно, когда кто-то умирал. Его дверь была гостеприимно распахнута навстречу запаху смерти, который охотно принимал приглашение, забиваясь ему в ноздри. И какого чёрта он раздумывал? Как можно было не понять, что твоя комната воняет мертвецами, как грёбаный скотомогильник? Почти сразу же ему в голову стрельнула очередная мысль: если кого-то убили, значит в доме находится гость, а возможно и не один. Тогда, получается, он провёл всю ночь с возможностью быть убитым в собственной кровати? Ведь вполне возможно, что именно гость, находящийся в его доме, и открыл эту дверь... "А за твоей спиной его нет?" – шумно выдохнув от пугающей возможности, хозяин резко развернулся, оглядывая спальню. Теперь он был почти уверен, что на его спокойствие этой ночью посягала именно гуманоидная тварь. Собственная комната, которую он наивно считал надёжной крепостью, могла оказаться ловушкой, в которой он остался наедине с притаившимся гостем. Тишина, обычно приносившая успокоение от дневной суеты, теперь казалась Сергею угрожающей. Обострённый животным страхом взгляд медленно скользил по рельефам мебели, выемкам между досками пола (словно чудовище, сложившись в несколько раз, могло притаиться в этих крохотных щелях), складкам штор, выискивая опасность. Никого. Тихий вздох облегчения сорвался с губ домовладельца. По крайней мере, на первый взгляд его комната оказалась нетронутой. Страх отступил, и расслабившись, он повалился поперёк кровати, попав макушкой прямиком в выдавленный на простыне силуэт чужого тела. Короткие волосы мужчины медленно встали дыбом. Казалось, он прижался затылком к гигантской ледяной глыбе, настолько холодным было место под его головой. Ему не хотелось смотреть туда, не хотелось думать о подобных вещах, но вполне очевидная догадка, поражающая своей сюрреалистичностью и мерзостью, сама возникла в его голове. Гость был в этой комнате. Гость открыл эту дверь. Гость лежал на этой кровати. Гость оставил после себя холод на простыне. Никто не в безопасности. Даже тот, кто заперся. В какой-то момент лежать стало совершенно невыносимо. Невозможно было бездействовать, осознавая, что последняя иллюзия защищённости была развеена. Вероятность, что гость станет убивать кого-то днём, была низкой – всё-таки сил в такую жару не было не только у людей, – но ни в коем случае не равна нулю. Ружьё, прислонённое к стене возле кровати, как влитое легло ему в ладони, а перекинувшийся через плечо ремень уже ощущался как недостававшая часть тела, вернувшаяся на место. Если возможности спокойно существовать ему не дадут, он будет выгрызать её себе сам.