Когда отступает одиночество

Взгляд мужчины быстро переходил то на останки балерины, то на Женину черноту, клубящуюся в том месте, где у всех нормальных людей находятся органы. Парень, в свою очередь продолжая разглядывать лицо хозяина, терпеливо ждал. Ждал, пока ружьё поднимут и вновь наставят на него. Теперь-то уж точно колебаться никто не станет. От спокойного осознания приближающейся гибели ему даже показалось, что холод, стягивающий всё его тело, немного отступил. Тревога наконец-то ушла, и теперь мысли Евгения постепенно отходили от предстоящей смерти. Теперь он думал: в том чтобы сидеть так – не горбясь, не прикрывая живот в страхе быть обнаруженным – есть определённая прелесть. Без свитера и куртки его тело всё ещё пробирало до костей, но особой разницы он уже не чувствовал. Всё равно он был обречён на вечный холод. Тогда для чего укрываться перед единственным человеком, узнавшим твою тайну, если толстый слой одежды всё равно не поможет согреться? Наконец, голова мужчины перестала вертеться из стороны в сторону. Он сделал шаг вперёд и почувствовал, как гость напрягается. Его рука поднялась вверх, медленно прошлась по тёмным волосам и остановилась на чужой макушке, фиксируя её. Сергей хотел наклониться, но передумал, вместо этого отклоняя лёгкую, послушную голову назад вместе со своей рукой. Теперь они смотрели друг другу в глаза, не отворачиваясь, не скрываясь. Собственно, скрываться им было и не от кого: про себя мужчина отметил, что дома кроме них не осталось никого. –Я даже спрашивать не буду, откуда у тебя эта херня в животе. Если честно, мне в этом даже разбираться не хочется. За его словами следует утвердительный кивок. Гость, до этого так тщательно пытавшийся скрыться, теперь даже не предпринял попыток противиться ему. Хозяин молча проводит рукой по грязным волосам: легче сформулировать интересующий тебя вопрос, когда руки заняты. Тёмные пряди скользят вслед за его ладонью, открывая аккуратные ушные раковины и растянутые, почти разорванные мочки. Домовладельцу кажется, что он различает какое-то копошение в слуховом проходе, но приглядываться чтобы понять, не показалось ли, ему не хочется. –Это ты открыл дверь в мою комнату? Она была заперта, когда я ложился. На свой вопрос он получает очередной кивок. Кажется, что с момента разоблачения Евгений стал ещё тише и молчаливее. –Зачем? –Ты спал.. холод мешал мне заснуть. Думал, что в одной постели с другим человеком гораздо теплее. Коротки ответы юноша роняет как льдинки, всё так же не отрывая взгляд от стоящего напротив него человека. Его взгляд скользит по резким чертам лица Сергея, по короткому ёжику его волос, по крепкой руке, безопасно, без боли, сжимающей его голову. Он жадно изучал существо, подошедшее к нему так близко, насыщаясь каждой деталью его внешности – слегка нахмуренными бровями, серьёзными серыми глазами и короткими иголочками щетины на щеках. –Это ты его сожрал? –Да. –Зачем? Тишина замирает в комнате на несколько секунд. Гость молчит, но не потому, что не хочет отвечать — скорее собирается с мыслями, чтобы ненароком не солгать об истиной причине своего поступка. –Он.. б..был таким тёплым.. д-даже ког-гда жизнь его п-покинула.. мне п-показалось.. что он м..может поделиться своим теплом.. Взгляд Жени становится отстранённым, когда он вспоминает прошлую ночь, наполненную влажными хлюпаниями чужой плоти, горячими брызгами крови, летящими прямо в лицо, живой пульсацией органов во рту и доводящим до безумия экстазом от яростного и аморального процесса, застывшим в нём до самого утра. Он жрал Есенина долго, с чувством и знанием дела, хотя до этого есть человечину, да к тому же со свежего трупа, ему не доводилось. Тишина длится ещё пару минут, после чего её вновь нарушает тихий голос. –Ес..если.. если ты меня заст-трелишь, я пойму... –Женя вновь поднимает взгляд и смотрит мужчине в глаза, не отворачиваясь, не скрываясь. Создаётся впечатление, что его игра в раненного мангуста, принявшего своё поражение перед змеёй, скоро закончится, и тогда хозяин разделит участь его прошлой жертвы, однако Сергею почему-то кажется, что парень действительно искренен с ним. –Прост-то.. не думай, что я.. что я специально убил их.. понимаю, что со стороны оно так не выглядит.. но я был бы признателен, если бы ты поверил мне перед тем, как... –Подожди, я ещё не закончил, –мужчина нахмурился, словно тирада поверженного мальчишки сбила его с важной мысли. Он точно не собирался убивать его сейчас, когда завладел по-настоящему ценным ресурсом – информацией. Уникальный шанс узнать правду из первых уст от существа, которое даже не проявляет агрессии, способен был упустить только идиот. Пристрелить Женю сейчас, когда он был готов ответить на любой его вопрос, было бы сравнимо тому, чтобы выбросить в океан шкатулку с драгоценностями. –Я не закончил, – повторил он уже строже и вперил строгий взгляд в узкую переносицу юноши. От напряжения на его лбу появляется едва заметная складка, свидетельствующая об активном мыслительном процессе. –Скажи мне, кто, нахуй, такие – эти гости? Как ты стал вот таким? Таким – ёмкое слово, не требующее уточнений, застыло в воздухе где-то между запахом разлагающегося тела и взаимной неловкостью собеседников. Оно, как знак совокупности, объединяло всё, что имел в виду домовладелец. Таким – белозубым гуманоидом, объедающим тела висельников. Таким – неестественно бледным, с огромным чёрным отверстием в животе, источающим холод. Таким – несущим в себе угрозу для любого, кто находится с тобой в одном помещении. –Я не знаю, –тихо, немного смущённо отвечает он. –Я почти ничего о себе не помню. Я.. Звонкий шлепок, как соответствующий проигрышу звук на телепередаче "Что? Где? Когда?", сразу же даёт ему понять, что ответ неправильный. Лёгкая пощёчина вполне ясно говорит за того, с чьей стороны прилетела: твои "не знаю" никому не нужны. –П-понимаю, что тебе нужны друг-гие..ответы.. но что я могу сказать, если п-правда ничего не знаю?. –Говори то, что помнишь, – мужчина нахмурился, ясно давая понять, что отступать не собирается. –Какое твоё первое воспоминание? Комната погрузилась в тишину. Женя отвёл взгляд, вспоминая свой "первый день". Тогда, будучи ещё безымянным телом, он проснулся в тесном деревянном ящике от ощущения, походившего на щекотку. Казалось, что что-то почёсывало ему мозг, находясь внутри черепной коробки. Ещё не до конца очнувшись, он потянулся к голове чтобы почесаться, но вместо этого ударился рукой об крышку гроба, находящуюся в нескольких сантиметрах от его лица. Он неприязненно сощурился, вспоминая, как вопил от страха, как, сдирая ногти, царапал находящееся перед самым лицом дерево, как, пробитая его очередным ударом, крышка провалилась, впуская в гроб множественные комья земли.. спустя сорок минут упорных стараний, ему всё же удалось выбраться из-под земли, прокопав вверх несколько метров и при этом окончательно потеряв то, что оставалось от ногтей. Он вывалился на сухую траву, залитую лунным светом, и издал полный отчаяния, страха и облегчения вопль. Его бледное тело было совершенно голым, из-за чего издалека эта сцена напоминала извращённый процесс рождения младенца. –Я.. н..ну.. сначала я п-проснулся в гробу.. испугался, начал пытаться выбраться.. в-вылез наружу и увидел, что я на кладбище.. б..было страшно... на улице было д..довольно жарко, н-но я всё равно чувствовал, что мне холодно.. б-будто бы земля ещё не до конца меня отпустила.. Он скитался по лесу несколько часов подряд, пытаясь найти хоть кого-то, кто мог бы ему помочь. Брёл вдоль шоссе, высматривая вдалеке свет фар и обнимая себя за голые плечи. Хныкал, словно потерявшийся ребёнок, бормоча вполголоса: "Люди, помогите, кто-нибудь.." Слёзы редкими каплями стекали по его щекам, когда он принимал шелест веток за шаги человека, а крик ночной птицы за голоса тех, кто вышел на прогулку в поздний час. Чувство одиночества становилось сильнее с каждой минутой, сковывая его ледяными цепями по рукам и ногам. Он медленно, без энтузиазма ковылял вперёд, скорее по инерции, чем от реального желания, но лишь до тех пор, пока не увидел, как где-то вдалеке пляшут язычки пламени.. –А п-потом я вышел на пустырь.. горел костёр. Вокруг н-него сидели люди.. они о чём-то перегов-варивались. З-знаешь.. я сразу подошёл к ним и попросил помочь.. или хотя бы сказать, где я нахожусь.. они.. они лишь рассмеялись и сказали, что мы все находимся в аду.. а в аду помощи ждать ни от кого не следует.. Он грустно хмыкнул и повёл узкими плечами, с лёгким сожалением проводя кончиками пальцев по рваному краю дыры в животе. –Знаешь.. я думаю, именно тогда она и появилась. Ну.. она. Тогда, когда я понял, что совершенно один.. понимаешь, холод одиночества – он гораздо сильнее, чем реальный.. Сергей вздохнул, отвлекаясь от своих размышлений и тоже обратил взгляд на живот парня. Пустота, польщённая вниманием, довольно уркнула. Любопытство, копившееся внутри него долгое время, наконец достигло своего предела и заставило хозяина поддаться опасному соблазну. Тихо буркнув что-то вроде "дай посмотреть", он развёл Женины ноги в стороны и опустился между ними на колени, оказываясь на одном уровне с подозрительным объектом. Указательным пальцем он осторожно провёл по неровному краешку холодной кожи, после чего медленно погрузил его в пустоту. Женя охнул и прижался к спинке дивана. Действия домовладельца были слишком волнующими и неожиданными, к тому же он и подумать не мог, что кто-то по своей воле захочет касаться его изуродованного живота. –Что ты делаешь?.. –тихо, смущённо пробормотал он. От частички живого тела, находящегося у него внутри, расходились мягкие волны тепла, приятно согревающие отвыкшего от таких ощущений юношу. –Хм. Такие странные чувства.. – игнорируя вопрос, мужчина закатал рукав до локтя и аккуратно погрузил внутрь уже целую кисть. Теплота усилилась, приятным пощипыванием расходясь по всему Жениному телу и отогревая его замёрзшие внутренности. Тихий, удивлённый и умиротворённый вздох сорвался с его тонких искусанных губ. Его взгляд был прикован к чужой руке, скользившей внутри, исследывающей, поглаживающей его пустоту, как маленького котёнка. Он непроизвольно подался вперёд, стремясь завладеть всё большей частью руки Сергея. –Ты.. можешь.. не ост-танавливаться?.. –робкая просьба была произнесена так нежно и ласково, что мужчина невольно вздрогнул. Он кивнул, проникая внутрь всё глубже, перебирая пальцами, лаская этот холод так увлечённо, что не заметил, как в его уши прокрался мелодичный, полный мольбы стон. Сергей нежно поглаживал ледяное пространство до тех пор, пока перед его лицом не замаячили тёмные пряди, залезая в глаза и возвращая его в реальность. Осознав, что голова гостя уж слишком странно клонится вниз, а комнату наполняют густые, полные страсти вздохи, он резко и почти неприязненно отшатнулся, прижимая к себе руку. –Ты что, блять, кончаешь там? Какого хрена ты хнычешь? – его интонация была полна возмущения и недовольства сложившейся ситуацией, а от осознания того, что его действия поспособствовали чужому возбуждению, Сергею становилось неловко и даже стыдно. Всё-таки, цели у него изначально были совершенно иными.. Гость поднял на него голову, демонстрируя порозовевшие щёки и осоловелый взгляд. Он тяжело дышал, пытаясь прийти в себя, однако неожиданно захлестнувший его жар плавил мозг, не позволяя ни сконцентрироваться на обращённых к нему словах, ни ответить что-то более или менее осмысленное. Женя поднялся с дивана и шагнул вперёд, пытаясь вернуть стремительно покинувшее его тепло. Сергей отшатнулся, но сообразив, что нападать на него никто не собирается, шагнул навстречу и положил руку на плечо парня, останавливая его. –Эй, –постыдившись своей беспричинной в данной ситуации трусости, он осторожно сжал Женины щёки пальцами и приподнял ему голову, заглядывая в помутневшие тёмные глаза. –Эй. Скажи наконец, что с тобой? Он почувствовал, как тело, находящееся под его руками, пробрала дрожь. Взгляд юноши быстро перебегал с одного его глаза на другой, а короткие ресницы терепетали, как крылья маленькой бабочки. –Мне.. никогда ещё не было так тепло.. – глаза его наконец-то начали проясняться. Он вдруг поспешно, сбивчиво забормотал, как если бы боялся потерять ход мыслей. –Никогда ещё.. я.. ты.. я никогда ещё ни от кого такого не чувствовал.. я не помню ничего из того, что.. б-было раньше, но я уверен.. уверен, что никто не был добр ко мне так, как ты.. Он прижал обе руки к животу, накрывая и обнимая ладонями края дыры, не прерывая зрительный контакт ни на секунду. –Она стала гораздо теплее.. х..холода меньше.. ты.. т..ты не убил меня и не выгнал, даже когда всё узнал.. ты.. Его голос почти не дрожал – Сергей и сам заметил, что по мере их разговора Жене будто становилось теплее. Сгорбленная ранее спина распрямилась, а руки больше не тряслись так сильно. Наконец-то он всё понял. Холод, не дававший парню покоя, терзал его из-за гнетущего одиночества. Ему не хватало близкого человека – такого, от которого нет нужды скрывать свои тайны, такого, с котором можно почувствовать себя в безопасности, такого, рядом с которым можно забыть обо всех окружающих тебя проблемах.. Такого, которого порой не хватало ему самому. Теперь он понимал, насколько они были похожи. За годы, проведённые под одной крышей с тираном-отцом, сердце Сергея обросло прочной коркой – его личной бронёй от всего, что может причинить боль. Он с трудом сближался с другими людьми, чтобы ненароком не обжечься, предпочитал ни с кем не заводить близких знакомств, чтобы не рисковать быть преданным, искал в одиночестве своё спасение, надеясь на то, что, оградившись от всех, он сможет оградить себя от страданий. Как же он ошибался. Только найдя человека, который был таким же одиноким, как и он, мужчина понял, насколько сильно страдал всё это время. Всё это время он лгал сам себе, обманывался, убеждая самого себя в том, что не нуждается в ком-то, чтобы быть счастливым. Он игнорировал щемящее чувство в груди каждый раз, когда невольно задумывался , как хорошо бы было, если бы дом не был настолько пустым. Отгонял от себя мысли о том, что двуспальная кровать слишком широка и пустынна, когда на ней лежит только один человек. Заставлял себя не думать о том, насколько противно возвращаться вечером туда, где тебя никто не ждёт. Отрицал, что всё чаще и чаще задумывается о том, что если в один день не вернётся домой, до этого никому не будет дела. Смерив пристальным взглядом застывшего в ожидании Женю, Сергей, повинуясь необузданному стремительному порыву, прижался к его поддатливому мягкому рту сухими губами.