Невидимые мальчики

ХАММЕР       Я успел воткнуть три ручки в афро Мэнни Мендосы, и он до сих пор не заметил. Собираюсь добавить четвёртую, когда мисс Крушнев,  или Краков, как там её зовут — ловит меня. — Кейд! Хватит! Пожалуйста, просто делай свою схему!       Я убираю руку. Миссия провалена. — Смотри, — говорит Рейзор, показывая свой рисунок женской репродуктивной системы. — Я дорисовал ей лобковые волосы и член. — Класс. Транс-схема.       Сабрина Сефтон закатывает глаза: — Как это по-детски. Вы как безмозглые восьмилетки. — Лучше  быть восьмилеткой, чем мелкой ведьмой, — отвечаю я.       Рейзор и Локки ржут в голос. — Каждый раз одно и то же, — говорит Сабрина. Она толкает Зика локтем. — Видел, что сделал Рейзор? Тебе же не смешно, да?       Рейзор гордо поднимает свою изуродованную схему. Зик фыркает. — Ну, немного смешно, — говорит он. — Видишь? Старина Зик всё понимает. Он — нормальный парень.       Зик улыбается мне. Это не та улыбка, какой улыбаешься приятелю, если его шутка зашла. Это скорее та, какой я сам улыбаюсь молодой учительнице, когда хочу её расположить, или девчонке, когда хочу с ней замутить.       Я почувствовал это в тот вечер на драйв-ине. Видел в церкви вчера вечером. И замечал весь последний урок здоровья.       Может, Зик тоже проходит через такую фазу. И мысль об этом меня не пугает, не злит — наоборот, возбуждает. Я не могу это объяснить и не хочу. Не хочу слишком об этом думать — а то снова сорвусь, как в ту ночь на драйв-ине.       А может, это просто делает меня счастливым? Если мы оба чувствуем одно и то же, и это всего лишь гормоны, и это временно — почему бы не повеселиться, правда?       Так что я просто улыбаюсь Зику в ответ. Его лицо розовеет, и он поворачивается обратно к мрачной Сабрине Сефтон, чтобы дорисовать свою схему.       Когда я отвожу взгляд, перед нашими партами проносится серо-розовый вихрь.       Мисс Клинекс вырывает рисунок у Рейзора и смотрит на него с кислой миной. — Ты считаешь, что это уместно в школе? — требует она. — Конечно, мэм, — невинно говорит Рейзор. — Диаграмма матки отождествляет себя как член и яйца, вот я и сделал ей операцию по смене пола.       Мисс Клинекс только хлопает глазами. — Этого не было в задании. — А что, мисс, у вас проблемы с этим? Вы, случайно, не трансфоб? — подзуживает Рейзор.       Глаза мисс Клинекс расширяются. Она кладёт рисунок обратно на его парту и отступает, словно мы — носители зомби-вируса. — Просто… тихо. И оставьте меня в покое. — Когда она жёстко шагает к своему столу, мы слышим, как она бормочет: — Мэдер в своем репертуаре, отправил меня учить это… Мы с Локи давимся от смеха. — Весело было, — ухмыляется Рейзор. — Её так легко вывести.       Мой смех замирает, когда я замечаю Чарли Гота на последней парте. Он в наушниках, рисует что-то. Под глазами тени, выглядит ужасно.       Должно быть, ему нелегко.       Хватит думать, Кейд.       Я смотрю на свою схему. Такая тупость. И глядя на рисунок женской репродуктивной системы, я начинаю думать о Джесс — о кузове её пикапа и о том мерзком, гадком чувстве, что накрыло меня после того, как я кончил в неё.       Я сминаю свой чертёж и кидаю его в затылок Зику.       Он поворачивается, хмурится, но глаза у него такие, будто он ищет любой повод улыбнуться. — Мне скучно, — говорю я. — Развлеки нас. Сделай сальто, например. — Я не настолько гибкий, — отвечает он.       Слово «гибкий» вызывает в голове образ — я держу его ногу, закинутую ему за плечо.              Я трясу головой, отгоняя картинку. — Слушай, чувак, я уверен, ты умнее, чем мисс Крутон там, — говорю я. — Ну давай, научи меня чему-нибудь интересному. — Научить тебя? Типа по теме урока? — Не, не это, — я киваю на схему. — Я уже знаю, как выглядит киска. Научи меня чему-то реально интересному.              Сабрина кашляет и что-то шепчет Зику. Он улыбается, но не отвечает. Молодец парень. — Эм, ладно, — Зик оглядывается по лаборатории. — Выбирай тему: химия или физика.       Я жую колпачок ручки. — Ни то ни другое. Давай это? — Я киваю на глянцевый плакат с планетами Солнечной системы. — Скажи, могут ли инопланетяне жить на Марсе? — Это не совсем наука, — говорит Зик. — Это скорее предположение. — Тогда предположи, бро.       Раньше к этому моменту он бы уже отвернулся и сделал вид, что работает. Но сейчас он всё ещё улыбается, а я улыбаюсь ему в ответ, как красивой девчонке.       Что-то изменилось. — Ну, вряд ли, — говорит он. — На Марсе нет пригодной для дыхания атмосферы. Там нет воды, хотя на полюсах есть лёд, так что, возможно, там могут существовать какие-то простейшие бактерии. — Ну ты и ботан, — дразню я. — Ладно. — Я тыкаю размокшей от слюны ручкой в плакат. — А вот это? Венера. — Исключено. Слишком жарко. Любых пришельцев испарило бы за секунду, да ещё и облака серной кислоты. — А если они научились адаптироваться? — говорю я, подмигивая. — Видишь, я не такой тупой, как все думают.       Зик неловко улыбается. — Они бы не успели адаптироваться — их испарило бы слишком быстро. — Чувак, я просто размышляю, — объясняю я ему. Для умного парня он не всегда быстро соображает. — А Меркурий? — Тоже не вариант. Слишком жарко днём и слишком холодно ночью. Пустынная планета. — Ладно, умник. Тогда Юпитер. Там точно могут быть инопланетяне. — Вряд ли. Он ведь полностью состоит из газа, — говорит Зик. И хоть он старается не звучать снисходительно, в глазах у него мелькает довольная искорка, когда он меня поправляет. — Газ? — Рейзор ржёт. — Типа пердёжный газ?       Зик морщит нос. — Не знаю. Может быть. — А кольца тоже из газа? — спрашиваю я. — Или по ним можно ходить? Эй, как было бы круто — гонять на космической тачке по кольцам, как по трассе! А если сбиваешь соперника — он улетает в космос и взрывается! — Господи, — бормочет Сабрина Сефтон. — Кстати, интересный факт о кольцах Юпитера, — говорит Зик, поворачиваясь ко мне. Он опирается руками на мой стол, наклоняется так, чтобы видеть меня между кранов. — На самом деле это не кольца. — Что? — Кольца — это иллюзия, — объясняет он. — Это просто огромные куски камня, льда и обломков, захваченные гравитацией Юпитера. Издалека кажется, будто они образуют кольца, потому что движутся с бешеной скоростью. Но на самом деле мы не видим саму планету — мы видим то, что её окружает. — О, это круто. Видишь, я говорил, ты лучше учишь, чем мисс Криспи Крим. — Спасибо. — Слушай, ты идёшь сегодня на вечеринку к Эмбер? — спрашиваю я.       Зик смотрит на меня непонимающе. — Да. А ты? — Он идёт со мной, — оборачивается Сабрина. — И вообще, это вечеринка Эмбер. Что тебе там делать? Вы же с Ришель расстались пару дней назад. — Да. И что? Эмбер меня сама пригласила. Мы дружили ещё до того, как я стал встречаться с Ришель. — Очень благородно, Хаммер, — ядовито говорит Сабрина. — Это же вечеринка ко Дню святого Валентина, а ты собираешься туда только чтобы потрепать нервы бывшей? — Отвали на своей метле, Сабрина, — огрызаюсь я и пускаю в неё крышечку от ручки. — Ну, увидимся там, шеф, — говорю я Зику.       Он улыбается и снова отворачивается, будто боится разговаривать со мной слишком долго. Это даже немного… мило.       Мило?       Хватит думать, Кейд. — Это что сейчас было? — шепчет мне в ухо Рейзор. — Ты теперь с ботанами дружишь, да? А меня, значит, не поставил в известность?       Я пожимаю плечами. — Он не такой уж зануда, как я думал.       Почувствовав себя снова крутым, я всовываю свою обглоданную ручку в афро Мэнни Мендосы — но на этот раз он замечает движение и проводит рукой по волосам.       Из его кудрей вылетают четыре ручки и звякают об пол. — МАЛЬЧИКИ! — орёт мисс Калашников. *       Эмбер Бринкли живёт в Маунт-Таркула, а её родители уехали до четверга. Вечеринку в выходные она устроить не может — а ведь тогда бы всё было по полной, — но вечеринка в будний день тоже не худший вариант.       Теоретически, напиться мы не должны, но на деле я уже сбился со счёта, сколько раз приходил в школу с бодуна. Один раз, по-моему, я был всё ещё бухой.       Рейзор забирает меня и Локки где-то к восьми. Мы уже предварительно разогрелись у него на веранде, так что приходим в состоянии полуготовности.       Вечеринка немного тухлая: человек сорок, в основном из нашего класса. Мы торчим на заднем дворе; там пара пластиковых стульев, а все остальные стоят. Из колонок орёт какой-то R’n’B шлак. В основном наша школьная тусовка: парни-футболисты, популярные девчонки, немного середнячков — травокуры и театралы. — Боже, глянь туда, — говорит Рейзор.       Он указывает на ту эмо-девчонку, Ханну, которая тусуется с Чарли и Роки. На ней чёрно-розовое худи и короткие велосипедки, открывающие гладко выбритые, но коренастые ноги. — Да чтоб меня, — говорю я, наверно, слишком громко. — Ради спасения наших глаз — надень уже штаны! — Глянь на них, — стонет Рейзор, кивая на девчонок рядом с Ханной и Роки. — Одна другой противнее. Неприкасаемые. — Может, я уже перебрал, — говорит Локки. — Ханна не так уж плохо выглядит, да? — Ну всё, теперь ясно: Локки у нас любит пышек, — объявляю я. — Если я когда-нибудь опущусь до такого, просто выведи меня в поле и пристрели, — говорит Рейзор абсолютно серьёзно. — Без проблем, — говорю я. — Я тебя прикрою, брат.       И тут раздается вопль: — Пошёл ты! — орёт кто-то так, что у меня закладывает уши.       Ледяной ром с колой летит мне в лицо, и мимо проносится розово-чёрная фурия, устремляясь в дом.       Я вытираю глаза и вижу, как Роки проходит мимо, следом за Ханной. — Вы вообще нормальные? — бросает он. — Нельзя так разговаривать с людьми! — Чёрт, — говорю я, поворачиваясь к Рейзору. — Она нас услышала?       Рейзор не отвечает — он уже вцепился языком в Мишель Фрай.       Я хватаю пиво из холодильника и иду шататься по двору. Подхожу к компании под навесом — и слишком поздно понимаю, что там стоит Ришель.       Какой-то маорийский тип обнимает её за плечи, весь такой герой. — Ты что здесь делаешь? — резко говорит Ришель. — Кто тебя звал? — Свободная страна, — пожимаю плечами.       Она берёт руки маорийца и кладёт их себе на голые плечи. — Джай ведёт меня в «Портоселло» на День святого Валентина.       Парень демонстративно напрягает мышцы и смотрит на меня с вызовом. Хочется врезать ему, но он крупнее. — Начинать новые отношения в самый дорогой день года — смело, — говорю я, подмигивая. Футболисты рядом — не дадут ему распоясаться. — Он ещё ведёт меня на Летний бал, — добавляет Ришель. — Уверена, ты-то до сих пор без пары, да?       Пары у меня нет. Но уступать не собираюсь.       И я совершаю самый крутой поступок в своей жизни.       Осматриваю круг в поисках самого лёгкого варианта — и взгляд падает на Пьеру О’Делл. Излишне смуглая, с парой прыщей, но фигуристая и при макияже вполне симпатичная. Девушка явно не из моей лиги — значит, идеальный выбор. — Пьера, — говорю я, встречаясь с ней глазами впервые в жизни. Улыбаюсь как можно самоувереннее. — Мне ты всегда нравилась. Хочешь сделать меня счастливым и пойти со мной на бал? — Эм… ну… ладно, — соглашается она, кажется, просто от неожиданности.       Ришель сверлит нас взглядом, шепчет что-то Джаю и уходит, дёрнув его за руку. Хаммер — 1. Фригидная Ришель — 0. — Ты ведь серьезно, да? — спрашивает Пьера. — Конечно, детка. Конечно. На, — набираю свой номер в её телефоне. — Я тебе напишу. Потом.       Чёрт, я просто машина.       Остаток вечеринки — пиво за пивом, пока я окончательно не становлюсь в хлам.       И вот, когда я осушаю предпоследнюю банку из холодильника, я вижу его.       Зик Калоджеро входит во двор Эмбер, держась за руки с Сабриной Сефтон.       У меня перехватывает дыхание.       На нём чёрная футболка с V-образным вырезом и тёмные джинсы, которые идеально облегают его упругие ягодицы. Я никогда раньше не замечал, какой он невероятно горячий. Он похож на молодого Марлона Брандо. Большие, тёплые, тёмные глаза. Оливковая кожа. Короткие тёмные кудри. —Зики! — кричу я, направляясь к нему.       Откуда-то появляются стулья, и моя нога за них цепляется; внезапно я куда-то лечу. Затем трава по всему телу, пиво на лице и песок в носу. Грудь болит. —Осторожно.       Я поднимаю взгляд.       Зик стоит надо мной, протягивая руку, чтобы помочь мне подняться. Полная луна создаёт ореол за его головой. —Ты ангел, — говорю я, беря его руку. —Секси ангел.       Зик с усилием поднимает меня; я забываю, что он не такой мускулистый, как я. Когда он собирается отпустить мою руку, я сжимаю её сильнее и переплетаю наши пальцы. Его сухожилия напрягаются. —Что ты делаешь? — шепчет он мне на ухо.       Я сжимаю его пальцы и шепчу в ответ: —Ты ведь этого хочешь, правда? Я знаю.       Зик так тихо говорит «о, вау», что никто, кроме меня, его не слышит .       Он отстраняет руку, а затем, через секунду, касается моего плеча. —Насколько ты пьян, Хаммер? —Достаточно, чтобы знать, что хочу этого, — говорю я, поглаживая его грудь костяшками пальцев. —Прости, что сказал, что у тебя сиськи. Они даже не такие уж и плохие. Ты классно выглядишь. —Погоди секунду, — говорит Зик.       Он исчезает. Всё, что я ощущаю, — это пульсирующая танцевальная музыка из колонок и приглушённые голоса во дворе, словно доносящиеся через трубку древнего телефонного аппарата.       Чья-то рука снова хватает меня за плечо. —Сюда, — говорит Зик. —Я думал, Сабрина с тобой? — говорю я. —Она что, наложила заклинание невидимости? —Я оставил её с друзьями на минуту. Ты совсем напился. Без шуток. —Бедная Сабрина. Она могла бы быть горячей, если бы не была такой заносчивой. —Погоди — так ты всё-таки на девушек западаешь? —Хотел бы ты знать, да? Не скажу.       Вскоре я понимаю, что гул колонок, разговоры, запахи мочи, рвоты и пролитого рома с колой – всё это затихает.       Мы идём по обочине дороги. Затем оказываемся в тёмной рощице деревьев. Лес? Нет. Это парк рядом с домом Эмбер. Мы в тени. —Ты ещё со мной, Хаммер? Кажется, ты перебрал. —Почему ты так говоришь? —Потому что ты назвал меня секси перед всеми. И лапал меня. Не думаю, что ты действительно хочешь, чтобы другие об этом узнали, правда? —Что ты секси? Все, наверное, и так уже знают, с такой-то попкой ты расхаживаешь… — я тянусь и легонько шлёпаю его по заднице.       Он не отстраняется. —Я ущипнул себя уже три раза с тех пор, как ты назвал меня сексуальным ангелом, — медленно говорит Зик. —Не могу поверить, что это происходит. Ты правда… гей? —Неа. Я просто думаю, что ты чертовски секси. —Понятно… — Зик слегка отстраняется. —Слушай, что бы тут ни происходило… думаю, ты пожалеешь завтра, если сегодня случайно ляпнешь что-то прилюдно. —Он суёт мне в руки бутылку холодной воды. —Пей. Протрезвей. —Глянь на себя, — говорю я, пытаясь открутить крышку бутылки. —Ты снова ко мне добр. Что с тобой не так? —Просто пытаюсь помочь. —Нет. С тобой точно что-то не так. Я же ужасный человек, знаешь. —Нет, ты не ужасный. На.       Он наконец вмешивается и открывает бутылку за меня. Я глотаю свежую воду.                   Чувствую, как голова как будто тает. Не уверен, помогает вода или нет. —Вообще-то я ужасный, — говорю я. —Это потому, что все хотят меня трахнуть. От этого задираешь нос. Я читал об этом в интернете. Я стал настоящим придурком. Например, как я доставал тебя из-за твоих сисек. Или вот, только что на вечеринке, я довёл ту толстую девчонку до слёз. Я не хотел, чтобы она это услышала. Я не хочу никого обижать.       Зик прислоняет меня к стволу дерева. Я вижу его, но его лицо расплывается перед глазами. —Это так странно, — говорит он. —Ты как будто другой человек, когда пьян. Будто у тебя есть чувства. —У меня есть чувства. Кто сказал, что нет? —Ты сам сказал.       Я бросаюсь вперёд, обнимая Зика за плечи, и прижимаюсь губами к его губам.       Секунду он просто стоит, поддерживая мой вес своим телом, наши губы соприкасаются, холодные и влажные.       А затем его губы прижимаются к моим в ответ.       Мой язык проскальзывает между его губ, и наши рты раскрываются. Внезапно наши губы горят, мы яростно цепляемся друг за друга, наши языки борются за власть и доминирование.       Я роняю бутылку с родниковой водой, и MC Hammer оживает в моих штанах. Всё  тело покалывает.       Это лучшее ощущение в моей жизни.       Зик обнимает меня за талию и сжимает. Я обнимаю его в ответ, обхватив его плечи. Наши рты сцеплены, языки бьются, как воюющие змеи. —О, Боже, — выдыхает Зик, наконец отрываясь, чтобы глотнуть воздуха. —Ты такой горячий. —Ты тоже горячий. —Нам нельзя здесь оставаться, — говорит Зик. —Все заметят, что мы исчезлли. Надо вернуться на вечеринку.       Я знаю, что он прав. —Можно спросить кое-что? — говорю я, покусывая его шею. Я чувствую, как его тело вздрагивает от моего прикосновения. —Да, — выдыхает он. —Это очень глупо. —Я прижимаюсь к нему бедрами и чувствую, что он тоже возбуждён. —Ты не будешь смеяться надо мной? —Не буду.       Я сглатываю и прижимаюсь лбом к его лбу. Я не чувствую своих зубов. Не чувствую половины своего тела.       Но я чувствую, как моё сердце бьётся, как мотор V8 на пределе. — Зик Калоджеро, — говорю я. — Будешь моим Валентином?       Он смеётся. — Я же просил не смеяться. — Я и не смеюсь, — отвечает он. — Просто пытаюсь понять этого нового Хаммера.       Его губы касаются моего уха. — Конечно, я буду твоим Валентином. —Хорошо – говорю я. —Пойдем, — говорит он. —Еще одна вещь. —Какая? —Не называй меня Хаммер. Ты можешь звать меня Кейд.