Final Letterbomb (№ 6)
7 ноября 2025 г., 11:20
МЭТТ
Я был готов сделать это той ночью на пристани. Последний перепих, потом он кончит и уедет, а я останусь в машине, и буду думать о том, чтобы свернуть с причала прямо в воду.
Если опустить окна, ледяная вода наверняка ударит не хуже бетонного столба, и вырубит меня раньше, чем я утону. Ну а даже если придется утонуть в сознании – и что? Пару минут паники и боли, потом я умру, опущусь на дно, и им придется вылавливать мое тело тралом.
Эта мысль всегда зрела где-то в глубине сознания. Из мысли это превратилось в план тем вечером, когда отец вернулся домой в отвратительном настроении.
«Вы слышали про этого Кевина Страттона?» — бушевал он, обращаясь ко мне и маме. — «Оказался чертовым пидором! Он делал сантехнику в этом доме. У него дети. Жена!»
«Такой позор», — согласилась мама.
«Меня прямо выворачивает!» — кричал отец. — «А я еще был с этим ублюдком в дружбанах. Так и тянет взять дробовик и разобраться с ним».
«Да, мерзко», — сказал я. Я знал, как выживать. — «Всех их надо в тюрьму».
«Конечно надо», — сказал отец. — «Раньше так и делали. Они больные на голову, но сейчас так говорить нельзя, да? Если хочешь знать мое мнение, вся эта страна катится в ад!»
Да, в тот вечер это стало планом, и я поехал на пристань, чтобы его осуществить.
Но, поскольку жизнь любит дать мне пинка под зад, - этот тощий панк садится в мою машину и хочет быть моим бойфрендом.
Разве это не доказательство, что Бог — жестокий ублюдок? И я влюбился в Чарли. Он говорил, что думал. Он был открытым. Даже если он этого не выбирал, он был свободен, и его свобода передалась мне, заставила задуматься о том, чтобы тоже быть свободным.
Ночь с ним после танцев была лучшей в моей жизни. Я не хотел, чтобы это чувство заканчивалось, но оно закончилось, потому что на следующее утро он все испортил.
«Иногда я думаю, как было бы здорово начать все заново, где-то в лучшем месте, с новым именем и новым лицом», — сказал он. — «Оставить все позади».
«Но оставить людей — это причинит им боль», — сказал я.
«Но они переживут», — ответил Чарли. — «Даже ты переживешь».
И вот так я понял, что этот рай не настоящий. И не вечный. Чарли не колеблясь мог оставить меня.
Так что я вернулся к плану.
Я бы не пережил, если бы меня снова бросили, как бросил Брент. Когда он уезжал, он просто сунул мне игрушечного солдатика из своего пикапа и сказал беречь себя. Хуже всего было то, что он никогда не знал, что я его хотел. Он был просто наемным рабочим, а я — сыном его босса. Я выходил из душа и ходил перед ним без рубашки, наивно думая, что он заинтересуется и захочет проводить со мной время. Но кому я вообще могу понравиться?
Я же урод. Баки Бивер, так меня называют. Могу яблоко через теннисную ракетку сгрызть. Я слышал все эти шуточки. Это не моя вина, что у меня такие долбаные зубы. Я ненавижу их ОЧЕНЬ СИЛЬНО. Даже после мимолетного взгляда в зеркало хочется схватить плоскогубцы и вырвать каждый клык и коренной. Но даже это не поможет, потому что все равно останусь слабаком, жеманным пидором. Я никогда не стану настоящим мужчиной.
Так что я ненавижу себя. Ненавижу каждую частицу себя. Но сегодня ночью я наконец сбегу от себя. Сегодня ночью я буду свободен, как Чарли.
Сегодня ночью я полечу.
