Последний прыжок.

Ваня докручивает вращение и становится в финальную позу, поднимая руку вверх. Сзади слышатся хлопки — это заставляет дёрнуться от неожиданности. Он медленно подъезжает к бортику, параллельно пытаясь отдышаться. Пара месяцев без регулярных тренировок и от прежней формы не осталось и следа. — Это было неплохо, — незнакомый парень на вид не сильно старше самого Кислова почему-то решил высказать свое мнение. — Мне кажется, вас не спрашивали если что, выход в той стороне, — он выжидающе смотрит указывая на двери, которые резко распахиваются. На арену влетает администратор Анжела Артёмовна. Не очень приятная девушка по мнению Вани, но почему-то остальным нравится. В нос ударяет приторно сладкий аромат. — Иван, я рада, что ты вернулся к нам! И вижу вы уже познакомились. — Его брови медленно плывут вверх, а мозг постепенно начинает догадываться, кто стоит перед ним. — Это Хэнкин Борис Константинович, твой новый тренер, надеюсь вы сработаетесь, детали расписания скину в Телеграм, — она хлопает в ладоши, желает удачи и исчезает также быстро как и появилась. — Ну, будем знакомы, Иван Кислов некогда надежда мужского одиночного катания России — Борис Константинович тянет руку и приходится протянуть в ответ. Между ними повисает тишина, если его новоиспеченный тренер ждёт извинений, то может смело возвращаться назад. Откуда ему было знать, кто этот человек? Одет в белую жилетку поверх синей толстовки, на голове небрежные золотистые кудри, и в общем он выглядит как Ванин ровесник. — Мы тренироваться будем или как? — фигурист нервно скользит коньками на месте. — Хорошо, сначала посмотрим, что ты можешь на данный момент. Затем обсудим планы на будущее. — А что конкретно мне делать? — Сможешь собрать последнюю произвольную? — Да. На самом деле Ваня не уверен в своих силах, но думать об этом некогда. Глубокий вздох, звучит музыка, а в голове всплывают картинки его последнего выступления. Полные трибуны, надежда в глазах тренера. Он шел вторым после короткой программы и имел все шансы занять место на пьедестале, но не срослось. Заходя на первый прыжок, парень трясет головой, надо выкинуть эти мысли из головы. Морозный воздух заполняет лёгкие, лезвие отрывается от льда четверной тулуп — недокрут. Конек цепляется за лёд. Падение. Кислов приземляется на пятую точку. Губы сжимаются в тонкую полоску, кажется ноги перестали его слушаться и лёд не такой мягкий, как был раньше. Взгляд падает на Бориса Константиновича, лицо не выражает эмоций, он лишь что-то черкнул в блокноте. Почему именно его выбрали тренером? Неужели не нашлось кого по серьезнее? Или в Ваню уже никто не верит. Следующие элементы получаются не лучше, несколько падений, пара кривых выездов и один чистый прыжок. На финальном вращении хочется отключить голову, не так он представлял возвращение на лёд. Музыка затихает, фигурист валится с ног, в горле стоит ком из-за нехватки воздуха. — Нам определённо предстоит много работы. Ваня закатывает глаза и плюхается на небольшой диван. Крошечное помещение давит, а дыхание до сих пор не пришло в норму. В кабинете нового тренера пусто, наверное он даже не успел расставить вещи. — Ну вы прям Америку открыли. Борис Константинович садится напротив. На лоб падают кудри аккуратная рука небрежно зачёсывает их назад. Суровое лицо заставляет затаить дыхание. Не хватало поцапаться с тренером в первый день работы. — Слышал у тебя были проблемы с прошлой командой, меня это не интересует. Да, определенные проблемы были. Но это скорее заслуга Ваниного скверного характера. Где-то в глубине он любил прошлого тренера тот искренне верил в успех и старался делать всё что мог. Даже защищал от администрации когда Кислов не появлялся на тренировках или наоборот проводил на катке всю ночь. К сожалению выражать благодарность было тяжело, зато с агрессией проблем не было. — Хочу сразу разъяснить настроен я серьёзно. У того, что видел сегодня есть потенциал, но для его воплощения потребуется колоссальная работа, — голубые глаза смотрят так пристально, как будто изучая лицо собеседника. — Думаю, я смогу прийти в форму как раз к началу сезона, — он ёразает пытаясь устроиться поудобнее. — Надеюсь, ты понимаешь жалеть себя времени не будет. Это спорт. Ты готов посвятить всего себя фигурному катанию? Ваня всё это прекрасно понимает, и опыт у него имеется. В профессиональном спорте ты не имеешь права думать о чем либо другом. На это он и рассчитывал возвращаясь. — Я готов, Борис Константинович, — тепло растекается где-то в области груди, искренне хочется доказать всему миру: рано они поставили крест на Ивана Кислова. На лице тренера неожиданно появляется улыбка. Теперь его лицо не кажется таким суровым. И атмосфера вокруг определено стала легче, наконец можно расслабиться. — Рад это слышать. Завтра тренировка в восемь утра. Прошу без опозданий. Ваня выходит с арены, вдыхая теплый весенний воздух. Едва переставляя ноги движется в сторону дома. В старом рюкзаке привычным грузом лежат коньки. Прохожие снуют туда-сюда, город движется в обычном ритме. Но Ване кажется как обычно уже не будет. Получится в этот раз? Если нет, лёд он вычеркнет из своей жизни навсегда. Входная дверь открывается со скрипом. Он даже не заметил как добрался домой. Квартира встречает привычной давящей тишиной. Тело ломит от усталости, сил хватает только дойти до кровати. А уснуть почему-то не получается. — Сука, — ложась на спину шипит Ваня. Голова гудит от мыслей. Ещё месяц назад он и не планировал возвращаться в спорт. Спасибо Ритке и Мелу, которые ежедневно капали ему на мозг. — Нет, Кис, ну ты же ничего не потеряешь. Просто попробуешь, — рассуждает Меленин лёжа на коленях Риты. — А если нет смысла пробовать? Если это был мой максимум? — Ваня теребит рукав свитера, такие разговоры ему не нравятся. — Я согласна с Егором, мы все понимаем, что ты не успел показать свой максимум. — Ритусь, ты всегда согласна с Егором,— усмехается Кислов и в него тут же летит подушка. — Дурак! — Комната наполняется привычным смехом друзей.