Последний прыжок.

Выпитая чашка кофе совсем не помогает взбодриться. Ночью всё никак не получалось уснуть. А сообщения Бориса Константиновича взбудоражили ещё больше, хотелось поскорее оказаться на арене и начать работу. Интересно, все тренеры по ночам пишут своим ученикам? Его прошлый наставник так точно не делал. Отставив пустой стакан в сторону, Ваня морщится, он не любит кофе особенно чёрный. Мама скоро вернётся с ночной смены, но они не пересекутся. В последнее время их отношения больше похожи на сожительские чем на семейные. Он постоянно на тренировках, мама работает. Его это устраивает, никто не треплет мозг, конечно лучше было бы съехать, а не сидеть на шее бедной женщины. Жаль сейчас нет такой возможности. Путь до катка пролетает незаметно, на улице с каждым днём всё теплее лето уже маячит на горизонте. А это значит у Вани остаётся всё меньше времени для подготовки. Тревожные мысли уже начали посещать голову. Чтобы попасть на чемпионат России, ему нужно в сентябре выступить на этапах кубка России. И показать хорошие результаты, тогда его возможно пригласят на главный старт страны. Борис Константинович верит, что у них получится. Ваня тоже хочет верить. На катке тихо, только первое, что бросается в глаза ставит в ступор. Борис Константинович сбивчиво катится от одного борта к другому, лезвия технично скрипят, он пробует разные комбинации и твизлы. А из магнитофона звучит та самая композиция. Честно сначала она показалась совсем не уместной и слишком душевной. В выворачивание своих чувств на показ мало приятного. Но за достаточно короткий промежуток времени у них с тренером выстроились доверительные отношения. Он строг, когда нужно и хвалить умеет — даже слишком. Поэтому поставить что-то под эту музыку точно стоит. — Доброе утро! — кричит Кислов привлекая к себе внимание. Хэнкин от неожиданности стопорится и путается в своих же ногах, чуть не падая. Это заставляет хихикнуть, но строгий взгляд стирает улыбку с его лица. Иногда Ваня удивляется как человек может быть одновременно Божиим одуванчиком всегда готовым поддержать или помочь и ледышкой с серьезным лицом, четкими требованиями. — Иван, в следующий раз не надо так орать, — он берёт полотенца промакивая пшеничные волосы — давай выходи на лёд, чего ждёшь? — А программу ставить будете вы? — Он ждал приглашенного постановщика, который поставит очередную посредственность, а Ваня конечно же устроит скандал. И скажет, что такую безвкусицу катать не будет. По крайней мере так было раньше. — Нет, блин папа Карло! Конечно я, потом позову хореографа он подправит. Что-то не устраивает? — Ну вот опять, интонация такая словно тебя убьют прям на месте. — Да я просто спросил, всё меня устраивает, — булькает он и выходит. — Так смотри я уже всё придумал, начинаешь отсюда… — на его лице виднеются темные круги, очевидно такие же сейчас и у Вани на лице. Бессонные ночи. Но ему не привыкать, а вот Борис лучше смотрится без них. Взгляд из-под светлых ресниц вдруг уставился прямо на него. — Ало-ало, ты чего застыл? — Извините! Задумался, — неловко получилось, просто ученик пялился на своего тренера. С кем не бывает, да? Дальше всё идёт гладко и без происшествий, получается очень красивая, продуманная программа. И музыка с каждым новым прослушиванием вызывает всё больше эмоций. Хорошо, что он согласился. — Нет, ты не делаешь не так. Смотри, — Боря повторяет движение — сначала как бы вытягивай руки вперёд, а затем прячь. Ваня несколько раз правда старается повторить, но всё равно не может понять, что делает не так. Вот руки вперёд, потом назад. — Не так! — приходится подъехать вплотную к подопечному, снег из под ботинок разлетается вокруг. Он хватает Кислова за запястье. Совсем тонкие. И выводит своими руками связку, слева направо и обратно. Дыхание невольно сбивается. Проходит пара секунд, но кажется время замедлилось. — Понял? Теперь попробуй сам. Ваня пытается выкинуть теплые ладони тренера из головы и сосредоточиться на хореографии. — Вот теперь другое дело. Егор сидит в темной комнате, крутясь на стуле, не то чтобы его кто-то звал. Мел не спрашивает, он просто приходит. Периодически это злит, но на самом деле Ваня благодарен. Так бы он остался совсем без друзей. Они знакомы ещё со школы. Из-за фигурного катания Ваня появлялся там редко, однако не заметить нового странного одноклассника было невозможно. — И как продвигаются тренировки? — На удивление продуктивно, тренер у меня хороший, — подкидывая теннисный мяч, отвечает он. — Это тот блондинистый красавчик? — Брови на лице Егора выразительно поднимаются. — Да ладно тебе, он строгий мужик. — Конечно, все серьёзные люди пишут своим ученикам по ночам, — он уже не старается сдерживать смех. Ване остаётся только демонстративно закатить глаза. Их посиделки всегда выглядят примерно одинаково. Обсуждение старых знакомых, жалобы Егора на учёбу он, в отличие от Вани, после школы поступил в универ. Обязательно порубиться в плойку и в принципе можно расходиться. — Слушай, есть чё пожевать? — спрашивает откладывая джойстик в сторону. — Да, посмотри в рюкзаке, батончики должны быть, — Ваня уже залипает в телефоне, листая бесконечную ленту рекомендаций в тиктоке. Егор находит чёрный старенький рюкзак около шкафа, открывая его обещанных снэков он не видит. — Кис, ты серьёзно? — Ну братан, сорян больше ничего нет, — тишина в ответ заставляет обернутся. Холодок ползет по спине, в руках Меланина явно не батончики. — Блять, — Кислов вскакивает с места и вырывает из рук друга баночку с таблетками. — Ты же обещал мне разобраться с этим, — в глазах напротив мелькает переживание. — Не нуди, я разбираюсь, — коробочка возвращается на место и он садится назад как ни в чём не бывало. Попался, по собственной глупости. Теперь опять придётся чувствовать на себе этот пристальный взгляд. Сейчас он расскажет Ритке и через пару дней можно ждать сеанс психотерапии. Ваня и сам может решить свои проблемы. — Я переживаю, это же не шутки. — Мел, давай закрыли тему. После ухода Егора комната кажется ещё меньше. Стены как будто хотят схлопнуться, а потолок вот-вот рухнет на голову. Раздавит как таракана. Ваня понимал волнение малочисленных друзей, но у него правда всё было под контролем. У всех бывают взлёты и падения. Он неосознанно сжимает в руках колено, проверяя чувствительность. Находит пальцами небольшой рубец от операции. После травмы в прошлом году врач выписал несколько цветных коробочек, одни до сих пор не покинули импровизированную аптечку — в скрытом кармане рюкзака. Нет, он не пьёт их просто так. Нога до сих пор болит, тянет так, что на стену лезть хочется. Но это ведь норма для спорта. И Ваня не слабак. Он справится и добьётся своей цели. Обязательно. Скрип лезвий сегодня не бодрит, а раздражает. Фигурист бездумно катается по катку, он не слышит музыки и не чувствует мелодии. Просто повторяет заученные движения раз за разом. Благодаря Мелу, казалось, уже затянувшаяся рана снова вскрылась, и болезненно кровоточит. Слова друга не выходят из головы, казалось всё позади, но его словно отбросило на год назад. Ваня не любит такие дни, когда случается что-то выбивающее из строя. К сожалению, его эмоции берут вверх, и когда в голове бардак сложно собрать себя в кучу. Заход на прыжок. Бабочка. Не критично такое часто случается, но именно это становится последней каплей. Он валится на лёд, почему кажется, что всё это зря? Может, и не стоило возвращаться. Губы сжимаются в тонкую линию, а сжатый кулак летит вниз. Один раз, второй. Боль волной проходит по всему телу. Легче не становится, зато пульс приходит в норму. Накопившаяся злость отступает, приходит стыд заставивший обернутся. Он совсем забыл про тренера, который словно призрак наблюдал со стороны. Прекрасно. Сейчас Борис Константинович решит, что бедный мальчик совсем с катушек слетел и посоветует закончить со спортом. Не хотелось устраивать истерик — нужно быстро придумать оправдание. — Я не знаю, что сейчас было, — Ваня неловко мнется возле бортика. Ответа лучше в его голову не пришло. — Думаю, знаешь, — неловкая тишина повисает в воздухе — не хочешь поделиться? Вот, что они все хотят от него услышать? Что он слабак срывающийся по мелочам? Или вдруг поверявший в себя мальчик-попрыгунчик. Он чувствует щёки горят огнём, любое слово сейчас как ножом по коже. — Я же сказал, не знаю! — Выходит даже грубее чем хотелось. — Я не собираюсь с тобой ругаться… — ему не дают договорить. — Вот и замечательно. Кислов вылетает с арены, за секунду оказывается в раздевалке. Может его новый тренер правда хотел помочь? Возможно. Только Ваня уже не отличает помощь от жалости. Все чувства смешиваются внутри, заставляя беспомощно опуститься на скамейку закрыв лицо руками. В голове пустота. Он не уверен сколько прошло времени, пять, десять или двадцать минут, перед тем как дверь открылась. Тихие шаги, кто-то опускается рядом с ним. Какое-то время они сидят тихо и неподвижно. Ваня убирает руки от лица, но голову не поворачивает и так очевидно кто решил прийти за ним. — Будешь? — Борис Константинович протягивает руку, а в ней «Киндер ломтик». Мило. — Спасибо. — Вообще он редко позволяет себе такие вредности, но сегодня точно можно. Впервые за долгое время, он не просто спортсмен, а человек.