это было по дружески)

Азазель гуляя по просторному двору не ожидал ничего опасного. однако его дракон и чуйки кричали об опасности. и не подвида чуйка, как только Азазель встал под деревом на него напал красный, ударив по голове молотком, после чего стал смеяться. Азазель, с его розовой нежностью и драконьей душой, рухнул под ударом. Мир вокруг него поплыл, превращаясь в кроваво-красное месиво, под стать цвету его мучителя. Но сквозь пелену боли и нарастающего отчаяния, сквозь едкий смех Даниеля, в глубине души Азазеля что-то *щелкнуло*. Не просто обида, нет. Это было нечто более глубокое, более древнее. Звериный инстинкт, пробудившийся от долгого сна. Шепот предков-драконов, призывающий к возмездию. Его зеленые рога, обычно лишь украшение, казалось, начали пульсировать, впитывая в себя ярость. А драконий хвост, с пушистым кончиком, дернулся, словно готовясь к смертельному удару. Даниель, упиваясь своей победой, не заметил, как в черных глазах Азазеля вспыхнул огонек, не огонек слез, а огонек *холодной, расчетливой ярости*. "Ты смеешься, демон?" – прошептал Азазель, и его голос, обычно мягкий, теперь звучал как скрежет камней. "Ты думаешь, это конец? Нет, Даниель. Это только *начало*." И в этот момент, когда Даниель уже собирался нанести следующий удар, Азазель, с неожиданной для него силой, схватил его за руку. В его глазах читалось нечто такое, что заставило даже демона вздрогнуть. Это был взгляд хищника, который наконец-то понял, что его загнали в угол. И теперь он готов был разорвать своего обидчика на части. Он прижал Даниеля к себе, и в этом объятии не было ни капли тепла, лишь холодная, расчетливая ярость. Его губы, обычно, возможно, шепчущие нежности, теперь впились в губы демона с такой силой, что Даниель почувствовал вкус собственной крови. Это был поцелуй не любви, а *власти*, поцелуй, который кричал: "Теперь ты мой". Шок парализовал Даниеля. Его красные глаза, обычно полные злобы, расширились от ужаса и отвращения. Черная жидкость на его лице, казалось, забурлила от негодования. Он пытался вырваться, но хватка Азазеля была железной, а его поцелуй – настойчивым и омерзительным. Каждая секунда длилась вечность, пока, наконец, Даниель не смог оттолкнуть от себя розового монстра. "Сукин сын!.. Я тебя ненавижу! Не смей меня трогать, ублюдок Радужный!!" – крик Даниеля разорвал тишину, полный яда и отвращения. Его голос дрожал, а в глазах плескалась паника. Он, демон, привыкший доминировать, был унижен до глубины души. Но Азазель лишь усмехнулся. Эта усмешка была не милой, а хищной, обнажающей острые зубы. Он не дал Даниелю опомниться. Молниеносный удар, точно рассчитанный, пришелся прямо в висок. Демон, словно марионетка, у которой обрезали нити, обмяк и рухнул. Сознание покинуло его, оставив лишь безвольное тело. Азазель, не теряя ни секунды, подхватил Даниеля на плечо. Его белые перчатки, обычно такие чистые, теперь были испачканы кровью и слюной. Он понес демона в подвал, и каждый шлепок по бедрам Даниеля был не лаской, а утверждением его власти, его *собственности*. С каждым шагом вниз, в темноту, Азазель чувствовал, как его сердце наполняется странным, пьянящим удовлетворением. Подвал ждал. И в его стенах, где не было места свету и состраданию, должна была начаться настоящая *игра*. Розовый перенес младшего в подвал, где воздух был тяжелым и пах сыростью. Пристегнул к ржавой батарее, проложив под его тело пару грязных тряпок, чтобы не так сильно натирало. Раздел, обнажая бледную кожу, и с извращенным удовольствием натянул на него черное платье горничной, кружевное и совершенно нелепое на демоне. Решив насладиться каждым моментом, он дождался, пока красный очнется, чтобы взглянуть ему в глаза, увидеть в них ужас и отчаяние.

***

Когда Даниель пришел в себя, мир вокруг него был размытым пятном. Голова раскалывалась, а тело ныло от боли. Он попытался пошевелиться, но цепи на запястьях и лодыжках не дали ему этого сделать. Взгляд сфокусировался, и он увидел Азазеля. Розовый монстр улыбался во весь рот, обнажая острые зубы, а его драконий хвост с зеленым пушком на конце ритмично покачивался из стороны в сторону, словно маятник, отсчитывающий последние мгновения спокойствия. "Оооо... Даниель... я хочу с тобой поиграть~)" – голос Азазеля был слащавым, но в нем сквозила стальная решимость. "Не смей! Азазель, ты, блять, уебище!!" – выплюнул Даниель, его красные глаза горели ненавистью, а черная жидкость на лице, казалось, закипела. Он дернулся, пытаясь вырваться, но цепи лишь врезались в кожу. Азазель проигнорировал крики младшего. Его улыбка стала шире, обнажая еще больше зубов. Он установил камеру на штатив, направляя объектив прямо на Даниеля, чтобы запечатлеть каждый момент его унижения. Затем, нежно, почти ласково, взял кляп и, несмотря на отчаянные попытки демона увернуться, закрыл ему рот, лишая возможности кричать, ругаться, просить о пощаде. Теперь оставался только безмолвный ужас.