I'd do it all again

Стук в дверь такой оглушительно громкий, что Юто почти подскакивает на диване. Что ж, зато сразу понятно, кто пришёл – уголки губ сами тянутся в улыбке, пока Юто спешит по коридору, смешно шлёпая тапочками. Звенит ключами в замке, тянет на себя ручку, и Каджи перешагивает порог под невнятное “Извините за вторжение” и стук чупа-чупса о зубы. Юто не ждёт – качнувшись вперёд, аккуратно, почти по-детски, чмокает Каджи в уголок губ, прямо рядом с торчащей палочкой чупа-чупса. А потом улыбается несдержанно, когда видит румянец на бледных щеках и слышит хруст леденца. — Есть кто дома? — спрашивает Каджи громко – Юто, поморщившись, тянет с его ушей наушники и только потом мотает головой. — Ну и хорошо, — заключает Каджи уже тише, скидывая с ног кеды. — Мне яблоки всучили, пока шёл. Пришлось брать. Будешь? Телефон скользит в ладонь привычно быстро, и Юто набирает сообщение в заметках, чтобы показать его Каджи. “Сейчас не хочу, но потом можем сделать десерт (๑>◡<๑)” — Лан, — кивает Каджи, перегнав языком палочку чупа-чупса с одной стороны на другую. И щёлкает выключателем, чтобы погасить в коридоре свет, скидывает на вешалку форменный пиджак. В небольшой квартире Кусуми Рэн бывает часто, поэтому и не спрашивает ничего – молча моет руки в ванной, пока Кусуми шлёпает тапочками в сторону кухни, а потом присоединяется к нему. Кусуми уже чаем занимается, шуршит у плиты, такой смешной в своей огромной плюшевой пижаме. Смешной и милый. Проходя мимо него к холодильнику, Каджи не удерживается от того, чтобы провести ладонью по пушистым волосам – те мягко щекочут кожу, а Кусуми оборачивается со смущённой улыбкой, чтобы снова отвернуться к плите, легко потрепав Каджи по плечу. В тишине им обоим уютно – Кусуми предпочитает общаться через телефон, да и сам Каджи не из болтунов. К тому же, всё это они делали уже много раз – пока Кусуми заваривал чай, Каджи нарезал простенькие сэндвичи. Иногда к ним присоединялся Эномото, вот уж кто пиздел за них обоих. Но сегодня его не было – ушёл на свидание с девчонкой из соседней школы. А у них вот… было своё собственное свидание. “Новый сезон “Академии Амбрелла”? („¬ᴗ¬„)” — показывает Кусуми, стоит им расположиться на кровати перед открытым ноутбуком. — Ага, пойдёт, — кивает Каджи, шелестя обёрткой чупа-чупса. И, когда Кусуми настраивает серию, притягивает его к себе, прижимая спиной к груди и укладывая подбородок на плечо. В объятиях Каджи всегда уютно, пусть немного мешаются наушники, висящие у него на шее. Юто жмурится довольно, когда Каджи переплетает его пальцы со своими, и выводит невесомый кружок на тыльной стороне его ладони. Под первую серию чай с сэндвичами заканчиваются, а Кусуми всё-таки снимает с шеи Каджи наушники и аккуратно убирает их на тумбочку у кровати – знает, что они ему дороги, не хотелось бы сломать. Тонкие пальцы продолжает играться с ладонью Каджи, Юто удобно сидит, облокотившись спиной на его грудь, как на самую удобную подушку. Хотя подушка, конечно, немного жестковата – столько мышц – но Юто не придирчивый. Он сам не то чтобы сильно удобный, Каджи вечно ворчит, что он костлявый и ел бы получше. Заботливый такой, хех. Ладонь Каджи лежит на его животе, поглаживает через ткань пушистой толстовки. Это тепло и хорошо – вот так, в его объятиях, Юто вполне готов был провести весь вечер. Всего вечера, правда, у них не было, мама возвращалась через три часа, но… Скулы опаляет лёгким румянцем. У Юто, вообще-то, на сегодня были планы – и достаточно грандиозные. Если, конечно, Каджи с ними согласится. Но это подождёт – пока Каджи обнимает его вот так, пока лениво поглаживает его живот, постепенно задирая толстовку и касаясь мозолистой ладонью теплой кожи, пока тихонько дышит в ухо – этого достаточно. “Жесть какая-то происходит, не? w(°ｏ°)w” — с тихим смешком показывает Кусуми, поднимая к лицу Каджи телефон, когда на экране появляется какой-то глупый Санта Клаус с автоматами. — Я думал, тут всегда жесть происходит, — фырчит Каджи и оставляет легкий поцелуй на шее Кусуми. Справедливо. Юто только кивает и откидывает голову влево, безмолвно прося ещё. Хорошо, что они друг друга неплохо понимают и без слов. Очередной поцелуй опускается на изгиб челюсти, потом – на скулу, на висок. Включить бы третью серию, но тянуться к ноутбуку лень, да и не хочется, когда пальцы Каджи выводят круги на его животе, пуская мурашки по коже. Дыхание Юто становится чаще, щёки покрываются лёгким румянцем. Рэн аккуратно зачесывает его чёлку наверх, открывая глаза – потемневшие и блестящие. — Хочешь продолжить? — прямо спрашивает он, склоняясь ниже. Большой палец скользит по скуле, едва касаясь. Кусуми только кивает и тянется к нему с поцелуем. Губы Каджи на вкус как его любимые персиковые леденцы, сладкие-сладкие. А ещё – мягкие. Юто касается их языком, и Каджи приоткрывает рот, сразу углубляя поцелуй. Чувствуя, как пальцы Каджи сжимаются в его волосах, Юто мягко выдыхает, прижимаясь ближе – поцелуй становится жадным, почти требовательным. Каджи целует его так, словно хочет проглотить каждый вздох, каждый звук, который Кусуми может издать. В общем-то, всё это итак его. Ладони Юто слегка подрагивают, когда он скользит по рукам Каджи, цепляясь за ткань толстовки. Хочется быть ещё ближе – и Каджи, словно понимая это, обхватывает его талию, прижимая Кусуми к себе так, чтобы между ними не осталось ни одного чёртового сантиметра. Нет. Не так. С коротким вздохом Юто отстраняется, сжав предплечье Каджи и, ловко развернувшись в его руках, опускается на его колени. Вот так, лицом к лицу, гораздо лучше. Ладони Каджи опускаются на его бедра, ныряют под толстовку, обжигая кожу каждым касанием. Чёлка перекрывает обзор, но ощущается привычной защитой от всего на свете – правда, от тёмного взгляда Каджи она совсем не спасает. Да и кто сказал, что здесь Юто нужно какое-то спасение? Обняв Каджи за шею, он отвечает на очередной поцелуй и прерывисто стонет, когда острые клыки цепляют нижнюю губу. Когда Каджи переходит на шею, спустившись вниз цепочкой мокрых поцелуев, Юто жмурится, запрокидывая голову. Острые зубы оставляют следы на коже, один за другим, колючие иголочки боли расплываются тёмными пятнами. Это приятно – Юто соврал бы, если бы сказал, что ему не нравится. А то, что в школу придётся поносить водолазку… он как-нибудь переживёт. Пальцы впиваются в плечи Каджи, ногти слегка царапают кожу сквозь ткань на очередной укус. Всё, что чувствует Юто, читается в его прерывистом дыхании, в том, как он подается ближе на каждое прикосновение, как ёрзает на его бёдрах, будто безмолвно просит: ещё, ещё, ещё. Когда Рэн наконец отстраняется, его губы блестят, а прозрачные глаза поглощают в себя расширенным до темноты зрачком. Смотреть на Кусуми почти невозможно – он, вот такой, с пылающими щёками, с припухшими губами и его, Каджи, следами на шее, выглядит таким красивым, что что-то внутри ворочается требовательно, и пальцы на узких бёдрах сжимаются с силой сами собой – чтобы притянуть его к себе ближе и никогда не отпускать. Отпускать и не нужно – Кусуми стонет коротко, потирается нарастающим возбуждением о бедро Рэна. Из груди само собой вырывается низкий гул, похожий на рычание. Ладонь скользит ниже, ныряет в пижамные штаны, сжимает член Кусуми сквозь белье, и тот тихо стонет в поцелуй. Он уже такой мокрый, на трусах пятно. Рэн проводит пальцами от яиц до головки, выбивая из Кусуми звонкий всхлип. Пальцы комкают серую толстовку на плечах Каджи, бёдра Юто двигаются сами собой, в ладонь, которая знает, как сделать ему хорошо. Когда Каджи оттягивает его бельё в сторону, Юто вдруг выдыхает коротко в поцелуй. Отстраняется, тяжело дыша, машет рукой перед лицом Каджи – тот тут же останавливается. — Что? — нетерпеливо хмурится он. Кусуми тянется к телефону. Руки слегка подрагивают, пока он печатает, щеки краснеют, но он все же показывает Каджи короткую заметку. “Я хочу… дойти до конца сегодня (⁄ ⁄•⁄ω⁄•⁄ ⁄)” Символы слегка расплываются перед глазами. Рэн читает – и хмурится. Под ложечкой противно посасывает. Не то, чтобы он не хотел – он, блин, обычный живой человек, который офигеть как хочет своего горячего парня. До этого они обходились чем-то попроще. Но… когда он видел Кусуми под собой, у него немного слетали тормоза. В последний раз, когда Кусуми отсасывал ему, Рэн был немного груб – и пусть Кусуми потом, краснея, убеждал, что ему всё понравилось, он не мог себя не винить. — Я не… — хмурится он, вынимая ладонь из штанов Кусуми и укладывая руки на узкие бедра. — Я боюсь сорваться. “А я не боюсь (＃＞＜)” — набирает Юто, и губы его поджимаются упрямо. Он так и видит на лице Каджи, что тот загоняется – наверняка ведь тот раз вспоминает. А ему, между прочим, правда понравилось, когда Каджи его за волосы потянул и толкнулся в рот… Так и открывают люди в себе кинки – пробуют! Вот и Кусуми очень хотел попробовать. Отвернувшись, Каджи хмуро прикусывает внутреннюю сторону щеки, но Юто ловит его за подбородок и снова поворачивает к себе. Клацает пальцем по экрану и показывает телефон с очередным сообщением. “Давай… может, я буду всё делать? (///￣ ￣///) Я… готовился и всё такое („ಡωಡ„)” “Готовился”. Рэн моргает раз, второй. На лице Кусуми – дикая смесь решимости и смущения и… желания. Настоящего желания. Он хочет – правда, хочет его. Отнекиваться тупо как-то. Хиираги-сан бы точно его за такие сомнения в себе отругал. Хотя, конечно, о своих отношениях Рэн бы меньше всего с ним хотел трепаться. — Хорошо, — кивает Рэн, и голос его звучит ниже обычного. — Давай. Кивнув, Юто слезает с его колен и, спустившись на пол, стягивает с себя пижаму. Щеки краснеют ещё сильнее, особенно когда он ловит взгляд Каджи на себе. И вроде не в первый раз им раздеваться друг перед другом, и вот так, в постели, и в раздевалке, что они там не видели, но сейчас почему-то по-особенному смущающе. Хорошо, что можно спрятаться за чёлкой. Каджи тоже стягивает с длиннющих ног свои скинни, избавляется от толстовки, просто швырнув ее на пол. И садится на постели совсем голый. Красивый. Ужасно красивый. Юто кивком показывает Каджи откинуться на подушки, и устраивается на его бедрах. — Ты жрёшь что-нибудь вообще, совсем ниче не весишь, — привычно ворчит Каджи, опуская ладони на его бедра. Затыкая его, Юто тянется за поцелуем. Но, стоит Каджи скользнуть языком в его рот, тихо охает, отстраняясь. Слезает на пол снова, копается под кроватью и, достав почти пустой тюбик смазки – надо б купить новый, но в следующий раз, пожалуй, без персика хоть где-то – усаживается снова на крепкие бедра и хватает телефон. “это все так неловко (*/。＼)” — показывает он Каджи, прикрыв рот ладонью. — Мы всё ещё можем не… — начинает Каджи хрипло, но Юто, отложив телефон, мягко накрывает его губы пальцами, а потом, для надёжности, прижимается к ним поцелуем. Каджи кусается куда сильнее, когда нервничает. Губы краснеют мгновенно, пульсируют от лёгкой боли, но это даже приятно – Юто нравится. Он выдыхает тихо, когда Каджи лижет его губы, прикусывает подбородок и цепляет клыками изгиб шеи. Колено холодит тюбик смазки. Да, точно. Это вообще-то то, что он собирался сделать. Щёлкает колпачок, по комнате расплывается яркий аромат химозного персика. Рэн видит краем глаза, как Кусуми льет смазку на пальцы и заводит руку назад, видит, как его губы округляются, как морщится нос. Хочется посмотреть, но Рэн не уверен, что выдержит. “В следующий раз”, — обещает он себе, вгрызаясь в красиво изогнутую шею. С губ Кусуми срываются тихие вздохи, вздымающие часто-часто грудную клетку. Он слегка подрагивает в руках Рэна, жмётся ближе, когда он накрывает ртом его сосок. Лицо его заливается краской, мягкий розовый цвет перетекает на шею и грудь – и Рэну кажется, что этот оттенок смущения делает его кожу ещё слаще. Не попробуешь – не узнаешь, верно? И он пробует, прихватывая зубами кожу, на которой распускается всё больше следов. Рука Кусуми дрожит, двигается размеренно где-то за его спиной, смазка тихо хлюпает, и этот едва различимый звук отзывается в ушах Рэна грохотом барабанов. Он почти представляет себе это – как тонкие пальцы, сначала один, потом два, потом, наверное, и три, толкаются внутрь, растягивая Кусуми под его член. Одна лишь картинка заставляет его сжать зубы сильнее, оставляя чёткий след под ключицей – и Кусуми всхлипывает звонко, выгибаясь на его бёдрах. Проходит, кажется, целая вечность, когда он вытаскивает дрожащие пальцы и обтирает их о бедро. — Готов? — спрашивает Каджи хрипло, перехватив аккуратно чёлку Кусуми, чтобы заглянуть ему в глаза. В них видно только уверенность, когда Кусуми кивает и щелкает колпачком тюбика, выдавливая смазку на ладонь. Рука Кусуми теплая, а смазка прохладная. Рэн втягивает носом воздух, хмурится. Кусуми легко касается губами его губ и слегка приподнимается, заведя руку назад. Ладонь обхватывает член под головкой, Кусуми закусывает губу, когда он скользит между ягодиц. Не то же самое, что пальцы. Вообще ни разу. Крупная головка надавливает на мышцы, Юто ёрзает, шире расставляя ноги. И опускается ниже, принимая её в себя. Бёдра Рэна инстинктивно дёргаются вверх. Как же одурительно туго и жарко. — Ох… — срывается с губ Кусуми тихое. — Больно? — Рэн застывает, придерживая его за бедра. Кусуми мотает головой. — Н-н-не п-п-приятно, — выдавливает он, заикаясь, и закусывает губу. — Привыкнешь? Лёгкий кивок и ободряющая улыбка Кусуми совсем не убеждают Рэна. Он не двигается – опускает ладонь на член Кусуми, поглаживает его легко. И пытается дышать – член сдавливает так, что кажется, он сейчас кончит прямо так. Кусуми такой гладкий внутри. Он закусывает щеку изнутри, чтобы не вскинуть бедра. Аккуратно оттолкнув Каджи, Юто валит его на подушки. Тянется за телефоном, печатает медленней обычного. “Просто лежи. Я все сделаю сам” — маячит перед глазами – буквы слегка расплываются, телефон в руке дрожит. — Ладно, — сипло выдыхает Рэн. Сказать легче, чем сделать. Но он попытается. Светлые волосы Каджи разметались по подушке, взгляд темный и дикий. Верхняя губа слегка подергивается, открывая клыки. Он ужасно горячий сейчас – и Юто выдыхает протяжно, упирается ладонями в его пресс. Приподняться, опуститься вниз. Ничего сложного. Ничего особо приятного тоже, так, потерпеть можно. Но Каджи нравится – видно, что нравится. Быть на нем, управлять всем, это приятно тоже, просто по-другому. Чувствовать мозолистые ладони на бедрах, сжимающиеся с силой с каждым коротким толчком, слышать хриплые стоны, видеть, как Каджи кусает губы. Юто смотрит на него неотрывно, зная, что его глаза не видно за ширмой чёлки. Каджи ужасно красивый. С очередным толчком Каджи сдвигается, член его толкается глубже, в сторону, и Юто вскрикивает – удовольствие прошибает до самых кончиков пальцев, отдаваясь импульсом в тело. И Юто делает так ещё раз – снова, и снова, и снова. Пальцы несдержанно цепляют пресс Каджи, мышцы бёдер подрагивают, и он, наверное, потом какое-то время не сможет встать, но сейчас Юто хорошо, так хорошо, что стоны срываются с губ один за другим. — Р-рэн, — выдыхает он почти без запинки. — Рэн… И пусть чужое имя – всё, что он может сказать, кроме стонов и всхлипов, кажется, Каджи этого достаточно. Он вдруг тянется, чтобы откинуть пушистую чёлку Кусуми наверх, открывает блестящие глаза. — Не могу… больше. Это единственное предупреждение, которое Юто получает, прежде чем Каджи толкается с силой и изливается внутрь. Громкий стон срывается с губ. Юто ахает, мелко двигает бедрами, чувствуя, как Каджи пульсирует внутри. С каждым толчком головка члена трётся о живот Каджи – даже такой жалкой стимуляции хватает, чтобы кончить через несколько рваных движений. Обмякший член выскальзывает из него, по бёдрам течёт. Боже, до презервативов они не додумались… какая морока. Юто падает на грудь Каджи, враз обессилев, и тот сгребает его в объятия так, что, кажется, почти ломает кости. И это тоже приятно. Каджи любит вот так – со всей силы. Юто подходит. — В следующий раз… — выдыхает Каджи хрипло, поглаживая ладонью взмокшую спину. — Я всё сам сделаю. И Кусуми только кивает, крепче обнимая его в ответ.