Убей меня если хочешь

Смартфон стал частью Нила, как часы на руке. Тяжелый, холодный, вечно лежащий в кармане так, чтобы он чувствовал его каждый раз, двигаясь. Он никогда не отключал звук и не ставил на беззвучный режим. Правило было простым и железным: «Ты будешь отвечать. Всегда». Первые несколько дней сообщений не было. Нил ловил себя на том, что по десять раз на час проверяет экран, смесь страха и странного ожидания скручивала ему желудок. А потом они начались. Не вопросы «Как дела?» или «Что делаешь?». Сообщения Эндрю были бессвязными обрывками мыслей, вырванными из контекста его темного внутреннего мира. «Сегодня во сне я видел, как разбиваю стекло, небо было чисто голубым. Твои глаза того же цвета.» «Аарон снова ноет. Хочется его ударить. Напомни, почему я этого не делаю?» «Ты сейчас в библиотеке. Третий стеллаж справа.» Нил замирал, читая это. Он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО был в библиотеке. И он действительно только что прошел мимо третьего стеллажа. Он озирался по сторонам, но Эндрю нигде не было видно. Это было все равно, что чувствовать на себе пристальный взгляд сквозь стены. Он всегда отвечал. Коротко, осторожно. «Это всего лишь сон.» «Потому что он твой брат.» «...Да.» Ответом могло быть молчание на несколько часов. А могла прийти новая лаконичная фраза, от которой кровь стыла в жилах. Они почти не разговаривали в школе. Эндрю мог пройти мимо, не удостоив его взглядом, но Нил чувствовал его внимание, как физическое прикосновение. Это была извращенная форма близости. Он был постоянно в мыслях Эндрю, даже когда тот игнорировал его в реальности. Однажды вечером, когда Нил делал уроки, телефон завибрировал. «Выйди.» Сообщение было односложным, как удар. Нил подошел к окну. Внизу, в густых сумерках, стояла знакомая фигура с поднятым капюшоном. Эндрю смотрел вверх, на его окно. Даже с такого расстояния Нил чувствовал тяжесть этого взгляда. Он не раздумывал. Накинув куртку, он выскочил из дома. Он не спрашивал, куда и зачем. Они шли молча по ночным улицам, их шаги отдавались эхом в тишине спального района. Эндрю привел его на пустырь за старым заводом — место, где царили граффити и битое стекло. Остановившись, Эндрю закурил, лицо его было скрыто в тени капюшона. —Скажи что-нибудь, — приказал он, голос был хриплым от дыма. Нил растерялся. —Что? О чем? —Неважно. Просто говори. Я хочу слышать твой голос. И Нил заговорил. Сначала неуверенно, потом все смелее. Он говорил о ничего не значащих вещах — о скучном учителе истории, о надоедливой собаке соседей, о книге, которую он читал. Он говорил, а Эндрю стоял и молча курил, не двигаясь, поглощая его слова, как пустыня поглощает редкий дождь. Когда Нил замолчал, Эндрю бросил окурок и раздавил его каблуком. —Достаточно. Он подошел вплотную. В свете луны его лицо казалось высеченным из мрамора — резким и безжизненным. —Ты боишься меня? — спросил Эндрю, глядя ему прямо в глаза. —Нет, — выдохнул Нил. Уголок губ Эндрю дрогнул в подобии улыбки. Это было жуткое зрелище. —Ты лжёшь. Он протянул руку и провел костяшками пальцев по щеке Нила. Прикосновение было шершавым, холодным. Нил вздрогнул, но не отпрянул. —Я не хочу тебя бить, — тихо сказал Эндрю, сделав долгую паузу, и в его голосе прозвучала неподдельная искренность, от которой стало еще страшнее. — Я хочу разобрать тебя на части, чтобы посмотреть, из чего ты сделан внутри. А потом собрать обратно. Нил закрыл глаза, чувствуя головокружение. Это было безумием. Это было ядом. Но это было единственное, что имело для него вкус. Эндрю издал низкий, похожий на рычание звук. Он схватил Нила за затылок и притянул к себе, прижав лоб ко лбу. Дыхание их смешалось, учащенное и неровное. —Ты не представляешь,как сильно я этого хочу, — прошипел он. — И как сильно боюсь этого захотеть. Он отступил так же резко, как и приблизился. —Иди домой,Нил. И он ушел, оставив Нила одного среди развалин, с телом, полным адреналина, и душой, запутавшейся в паутине чужого, такого же поврежденного разума. Нил понял, что они не просто играют в игру. Они вместе падают в спираль, и дна у нее не было видно. ---