Гордость школы

      Мало приятного в школьных буднях. Еще меньше - в наказаниях. А когда два этих понятия соединяются воедино, то ничего хорошего точно ожидать не стоит.        Я плелся по пустынному коридору, держа в руках небольшой желтый талончик. Кое-где сквозь открытые двери виднелись прилежно записывающие за учителем тему занятия ученики. Шел урок. А я шел навстречу не самому приятному времяпрепровождению – подставлению собственной задницы под ремень.        Да, именно в этом была суть выданного мне талона: явиться в воспитательный отсек, раздеться догола, занять кушетку и, стиснув зубы, терпеть отмеренное число ударов.        В нашей школе-интернате такая практика появилась пару лет назад. Благо, он закрытый и учатся у нас только мальчики, поэтому система легко прижилась. И, судя по тому, что количество проступков после введения такой меры значительно пошло на спад, отменять ее никто не планирует.        Сначала этим занимался директор, но вскоре выяснилось, что тогда вся его основная работа уходила на второй план, потому что половину рабочего дня приходилось тратить на воспитание нерадивых учеников. Были разные предложения, кому можно отдать эту заботу: трудовики, физруки, даже завхоз. Ну а что, надергал веток из метлы - вот тебе и розги! Но самым лучшим вариантом оказалось делегировать воспитание учеников самим ученикам.       Для этого воспитательным отделом интерната была организована спецшкола юных порщиков, куда брали лучших ребят школы в плане успеваемости и разных достижений. Их готовили около двух недель, обучая «искусству порки»: как бить, с какой силой, в зависимости от возраста и телосложения наказуемого. Там же были разные психологические тесты: ведь порщик должен и не сильно сопереживать жертве, но и не увлекаться садизмом.        И вот, после своеобразного экзамена, выпускник таких курсов приступал к труду. Выгода от этого была неплохая. Во-первых, тебя сильнее начинали уважать, причем как учителя с администрацией, так и просто ученики (еще бы, а вдруг нагрубишь такому, а потом на стол к нему и попадешь). Во-вторых, опытные порщики имели этим неплохой источник заработка: по знакомству за небольшую сумму они «халтурили» с силой удара, так что наказуемый отрабатывал положенное наказание с меньшими страданиями. Правда, если про такое узнает администрация, то и наказуемого, и порщика выдерет уже лично директор так, что будь здоров, а юного взяточника еще и освободят от должности. Так что делалось это очень аккуратно и только с «проверенными клиентами», обычно друзьями или хотя бы надежными приятелями с параллели.        У меня был такой знакомый порщик – Димон. Мы, не сказать, что дружили, но поддерживали неплохой контакт, тем более учились в одном классе.        Я ему давал списывать домашку или помогал на контрольных, а он, если мне выпадала честь оказаться кверху задом на воспитательной кушетке, скашивал мне силу ударов за символическую плату.        Кстати, да, я отличник, причем учусь даже лучше Димона. Но порщиком я становиться не захотел, потому как слишком много это отнимает свободного времени, да и учебу потом приходится наверстывать самостоятельно, пусть даже учителя к тебе относятся лояльно.        Но даже у отличников бывают серые дни. В принципе, к пятому классу каждый ученик оказывается испробовавшим ремень на своей попе. Потому что все равно все дети, и каким бы прилежным ребенком ты ни был, хоть один косяк ты заработаешь, ну и, как следствие, окажешься на перевоспитании.        Порят у нас только за систематические нарушения (прогулы, плохую успеваемость), ну или за что-то из ряда вон выходящее. Например, нагрубил учителю, обидел младшеклассника, подрался и т.д.        Я все-таки показывал неплохой результат, и приводов у меня было мало. В основном, я получал за какие-то совместные дурачества с друзьями, ну или за то, что слишком жестко говорил с учителями, особенно которые меня бесили.        Вот и сегодня этот ненавистный мной учитель  истории начал докапываться к моему ответу, за что получил от меня довольно изящную, но обидную колкость. В порыве гнева учитель выставил меня из класса, не забыв вручить этот злополучный талон.        Кроме того, я частично получал наказание за друга Мишу, который и так успел отхватить на этой неделе дважды, так что третьей порки его зад не выдержал бы. Но это все я делал не по доброте душевной, а потому как проигрался ему в карты на желание, так что пришлось наврать завучу, что это я подговорил Мишаню на какой-то его очередной косяк, чтоб наказание записали на меня.        И вот я, выгнанный с урока, плетусь на второй этаж в это царство ремней, всхлипов и голых мальчишеских задниц.        Настроение, естественно, было паршивым. Мало того, что попу под ремень подставлять, причем фактически ни за что, так еще и кошелек терпит финансовые потери, чтобы дать Димону «на лапу».        И вот я здесь.        Раньше тут был спортзал, но так как в школе их было несколько, то ничего не стоило переоборудовать один из них под более важные цели.  Распахнув дверь, я вошел в просторную раздевалку. Тут было немноголюдно: кто-то тоже только пришел и начинал раздеваться, кто-то уже стоял голышом в ожидании своей очереди, а один пацан, класса шестого примерно, сквозь боль пытался натянуть на  свою пылающую попку узкие школьные брюки.        По протоколу надлежало зайти в раздевалку, полностью обнажиться, сходить в туалет и встать в очередь на порку.        Я стал неспешно снимать обувь. Затем, стоя в носках, стянул пиждак, расстегнул рубашку, оголив торс. Я был самым старшим среди присутствующих, и ребята помладше стали невольно засматриваться на мое загорелое мускулистое тело.        Я очень любил спорт, особенно он помогал, когда нападала осенняя хандра и делать после уроков становилось нечего. Каждое утро я начинал с водных процедур, затем следовала пробежка по территории и только потом я шел в столовую на завтрак, а после – на уроки. Да и в целом, я считаю, что настоящий мужчина должен быть сильным и здоровым.        Не придавая значение ребячьим взорам, я продолжил свое раздевание. Снял и аккуратно сложил брюки, за ними носки.        Теперь осталась последняя и самая неприятная вещь. В целом, я никого не стеснялся. Для пацанов стеснение перед друг другом было даже в некоторой степени зазорным, а уж мне с моим телосложением впору вообще стриптиз идти танцевать. Да и в конце концов, скоро мысли всех присутствующих будут заняты кое-чем другим, нежели моим голым телом. Но все-таки неприятно осознавать, что ты сейчас снимешь последний свой рубеж защиты и уже почти взрослый мужчина будешь дефилировать тут с голым задом на порку.        Собравшись с мыслями, я взялся за резинку и, стараясь ни о чем не думать, резко дернул белые боксеры вниз. Переступив ногами, я сложил их и положил в шкафчик, как будто это была какая-то большая ценность.        Посетив уборную, я занял место в голопопой очереди. Там стояло двое пацанят года на три-четыре младше. Оглядев меня с головы до пят, они дежурно спросили, за что я тут, на что я отстраненно ответил им: «Да так…»        Были бы тут ребята постарше! Вообще, в школе существовала традиция среди тех, кто отправлялся на наказание: когда подходит чья-то очередь, остальные ожидающие кладут ему руку на попку и говорят: «Красного тебе кирпича!». В том смысле, чтоб попа была твердой как кирпич, ну а красный… понятно, почему. Считалось, что если тебе такое пожелали, то наказание перенесется легче.        Ну а этой мелочи лапать их попки я не хотел: еще подумают что-нибудь не то! Да и тем более это был скорее такой прикол для ребят постарше: вроде и удачи пожелал, и попочку чужую потрогал. Поэтому, даже стояки у парней считались относительно нормой, хоть за такое и могли постебать.       Незаметно для себя, я остался один в раздевалке. Следующий, соответственно, тоже был я, а значит нужно было ждать, пока кто-нибудь выйдет после наказания.        Я аккуратно открыл дверь, ведущую в помещение с залами порки. Оно напоминало кабинет массажа или физиотерапии в санатории: пять небольших кабинок по 2 метра в ширину в ряд, вход в каждую завешан ширмой, а сверху над каждой висела цифра с номером окна. Только, в отличие от санатория, тут со всех сторон раздавались хлопки ремней о чьи-то попы, стоны, всхлипы и, когда приходили ребята младших классов, то даже плач.        Димон всегда работал во втором окне, значит надо было как-то прошмыгнуть туда.  Вообще, всегда ты попадал в случайное окно. Но, если заранее предупредить своего «агента», то он мог подгадать все так, чтоб принять именно тебя в условленное время. Но Диме написать я не успел, а потому полагаться следовало только на удачу. Да, в теории можно было добазариться, чтобы тебя переправили в другое окошко, но это могло не всегда сработать, а кроме того лишний раз палило ваши серые связи с тем или иным работником.        Но, кажется, сегодня удача была на моей стороне! Из второго окошка вышел понурый семиклассник и, прихрамывая, поплелся к раздевалке. Поровнявшись со мной, он с печалью посмотрел на меня, а затем положил мне руку на одно из полупопий и усталым голосом произнес: «Красного тебе кирпича!»       Я немного опешил, от того, что пацан знает про этот ритуал и что пожелал удачи старшекласснику. Я автоматически ответил: «Спасибо!», а про себя подумал: «Да ладно, все равно там же Димон! Мне и без кирпичей нормально будет».        Уже заходя за ширму кабинки, я обернулся на мальчика и заметил его багрово-красную попу, местами залитую проявляющимися фиолетовыми синяками.        «Да, умеет же Димон разукрашивать, оказывается!» – с этой мыслью я шагнул внутрь.