Лабораторная работа №1: Любовь

И вот снова, словно тонкие золотистые нити, лучи утреннего солнца пробивались сквозь плотную ткань штор, рассекая полумрак комнаты и заставляя пылинки танцевать в своих световых потоках. Настойчивый, резкий звон будильника нарушил утреннюю тишину. Рука парня лениво потянулась к тумбочке, выключила надоедливый сигнал, и он, с тихим стоном, поднялся, усевшись на край кровати. Первым делом он нашел пальцами очки, водрузил их на переносицу, и мир вокруг обрел четкие очертания. Легко потянувшись, чтобы размять затекшие мышцы, на часах без пятнадцати шесть. Новый день вступал в свои права, и пора было начинать его. Голубоглазый брюнет покинул уютное тепло постели и направился в ванную, где освежающая прохлада воды помогла окончательно прогнать остатки сна. Чистка зубов, умывание — привычный ритуал, после которого он, уже почти проснувшийся, проследовал на кухню, в свое настоящее «творческое царство». Лололошка обожал готовить. В этом была его особая магия — превращать простые продукты в маленькие кулинарные шедевры. И у него это прекрасно получалось, в отличие от Джона, который к плите не прикасался в принципе. Дело было не в нежелании, а в том, что он просто привык к тому, что Ло волшебничает на кухне, и с удовольствием переложил на него эти хлопоты. Парень виртуозно управлялся со всей утварью, как шутя называл это сам физик, «ножами и сковородками». Его мастерство могло бы потягаться с профессионалами, но ему это было не нужно. Единственным и главным его счастьем было видеть, как его любимый наслаждается приготовленной им едой. Соблазнительный, аппетитный аромат уже успел наполнить всю квартиру, пробрался в дальние комнаты и нежными крючками зацепил воздух в спальне. Чуткое обоняние Джона уловило эти манящие нотки, и он проснулся. Неловко, по-медвежьи потянувшись, он нашел свои очки, щурясь глянул на время и, покорно следуя зову желудка, направился на кухню. Увидев на столе уже готовый, идеально сервированный завтрак, он с удовлетворением плюхнулся на стул. — Доброе утро, — одарил его сияющей улыбкой Лололошка, ставя перед ним дымящуюся кружку ароматного кофе. —Доброе утро, дорогой, — с теплотой и еще с некоторой долей утренней разбитости улыбнулся в ответ Джон. Брюнет присоединился к нему, и они принялись завтракать в комфортной, уютной атмосфере, наслаждаясь не только сытной едой, но и прекрасным утренним пейзажем за окном. Солнце играло на еще зеленых, но уже тронутых первым дыханием осени листьях, а по бескрайнему голубому небосводу неспешно плыли пушистые, ватные облака. — Ну вот, пожалуй, уже пора, — с легкой грустью констатировал Ло, поднимаясь, чтобы помыть посуду. —Ты уже уходишь? — удивленно поднял бровь красноглазый. Лололошка развернулся к нему с недоумением, на лице читалось искреннее непонимание. —А ты разве не собираешься в школу? — прозвучал наивный, почти детский вопрос. Джон лишь спокойно отпил глоток кофе. —Мне сегодня только к третьему уроку, — невозмутимо ответил он. Лицо парня у раковины мгновенно помрачнело, в глазах вспыхнули искры возмущения. —Почему ты мне сразу не сказал?! Мог бы еще часок поспать спокойно! — всплеснул он руками, его голос дрогнул от досады. Джон медленно поднялся из-за стола, тихо подошел сзади и нежно обнял его, прижавшись подбородком к плечу. —Я просто хотел насладиться твоим завтраком, — прошептал он на ухо, и его голос звучал как ласковое мурлыканье. — И твоим обществом. —Ты и так его ешь каждый день... — смущенно пробормотал Лололошка, но уже смягчился в его объятиях. Джон лишь тихо рассмеялся в ответ и нежно поцеловал его в щеку. —Может, тебя подвезти? — предложил шатен, все еще не отпуская его. —Не нужно, я и сам прекрасно дойду, а ты иди, доспишь свои законные часы, — упрямо упирался Ло, хотя на душе у него уже стало светло и тепло. —Хорошо, хорошо, уже иду. До скорого, — Джон еще раз легонько поцеловал его в висок. —Ага, еще увидимся, — уже совсем смягчившись, сказал Лололошка и направился в комнату, чтобы переодеться в рабочую одежду. Парень быстро переоделся и в приподнятом настроении отправился на работу, а Джон остался в квартире один. На самом деле, сон как рукой сняло — встал-то он уже привычно рано, да и кофеин сделал свое дело. Что уж тут поделать? По сути, его обязанности директора пока что были довольно гибкими. Он мог появляться в школе только к своим урокам, ведь он был временным исполняющим обязанности, а основную грузу документации и организационных вопросов взвалила на свои плечи его секретарь — Молли. Она работала с Джоном уже давно, была женщиной умелой и невероятно находчивой, но имела один существенный недостаток — легко поддавалась эмоциям. Джон не особо жаловал ее именно из-за излишней навязчивости, однако вынужден был признать: справлялась она со своими обязанностями безупречно и знала все его рабочие привычки и предпочтения лучше кого бы то ни было. Главной же проблемой оставались ее чувства к нему, хотя остались ли они? Молли давно и, казалось, безнадежно была влюблена в своего босса, который никогда не отвечал ей взаимностью. А когда она случайно узнала о существовании его парня, то впала в глухое, тихое отчаяние. Отпустила ли она эту любовь или просто заперла ее в самом дальнем уголке сердца, было неизвестно, но она продолжала служить Джону с прежней, почти фанатичной преданностью. До его рабочего дня в школе оставалось еще почти три часа — срок более чем достаточный, чтобы переделать кучу дел. А дел у Джона, как всегда, было навалом. Помимо школьных обязанностей, у него оставались проекты и контракты, требующие его внимания. Конечно, у него был целый штат подчиненных, не только Молли, но некоторые вещи требовали его личной проверки и визита. Мужчина с головой погрузился в работу, и время пролетело незаметно. Внезапно тишину кабинета прорезал резкий, настойчивый звук таймера. Раздраженный, Джон оторвался от монитора, на котором горели строки сложного отчета. Он взглянул на время и с силой выключил надоедливый сигнал. —Черт, я совсем забыл, что у меня скоро урок! Какой же я молодец, что хотя бы напоминание поставил, иначе бы просидел здесь до вечера, — проворчал он себе под нос, но в его тоне слышалась доля самоиронии и одобрения собственной предусмотрительности. Джон вскинулся и начал собираться в темпе вальса, который больше напоминал аллегро: безупречно выглаженная белая рубашка, элегантная приталенная жилетка, прямые классические брюки, лакированные туфли и, наконец, очки. Вроде бы все. Он на ходу схватил со стола телефон и ключи от машины — зачем таскать что-то еще? Мужчина на бегу бросил последний взгляд на часы. Успевает! И он стремительно покинул квартиру, почти бегом спустился к машине и, заведя двигатель, рванул в сторону школы.

***

Машина плавно подкатила к знакомому зданию школы. Джон заглушил двигатель, на секунду задержавшись в тишине салона, прежде чем резко выйти наружу. Он закинул ключи в карман пиджака и уверенной походкой направился ко входу. Урок еще не закончился, поэтому коридоры были пустынны и тихи, нарушаемые лишь изредка мелькающими фигурками учеников, отпрасившихся в туалет. — Черт, — его рука привычно потянулась к внутреннему карману и замерла в воздухе. — Кажется, я забыл пропуск. — С легким презрением он уставился на немой турникет, преграждавший путь. — Вы не могли бы меня пропустить? — обратился он к охраннику на посту. Тот молча кивнул и нажал кнопку, разблокировав проход. Но едва Джон сделал шаг вперед, как по коридору пронесся резкий, визгливый голос. — Эй, ты! Опоздавший! — крикнула какая-то женщина, быстрыми шагами приближаясь к нему. Джон попытался проигнорировать ее, но это не удалось. — Как ты смеешь меня игнорировать! — ее рука резко вцепилась ему в рукав, заставляя его развернуться. — Женщина, что вам нужно? — спросил он своим обычным, ледяным тоном, смерив ее взглядом с ног до головы. — Как ты смеешь так хамить! Опоздал, а еще и дерзишь! С какого ты класса? Быстро говори! — ее голос звенел от возмущения, щеки раскраснелись. — Я вообще-то... — попытался начать Джон, но его мгновенно перебили. — Всё! Молчать! Мы идем к директору! Сию же минуту! — не слушая возражений, она с силой потащила его за собой по коридору, как провинившегося школяра. Они влетели в кабинет директора, как ураган. Джон за все это время не проронил ни слова, лишь его брови удивленно поползли вверх. Молли, сидевшая за своим столом, оторвалась от бумаг и застыла с открытым ртом, пытаясь осознать картину: ее начальника, солидного мистера Харриса, влачит за собой разъяренная учительница. — Представляете?! — женщина, не выпуская рукава Джона, с драматизмом обратилась к секретарше. — В первый же учебный день опаздывает! На уроки! А еще хамит старшим! Только посмотрите на это наглое лицо! Молли почувствовала, как по ее спине пробежали мурашки. Ситуация была до смешного неловкой. Выдержав паузу, пока горе-педагог не выдохлась, она набрала воздух в грудь и произнесла как можно более официальным тоном: — Здравствуйте, мистер Харрис. Женщина резко перевела взгляд с секретаря на парня, которого тащила. Ее возмущенное лицо начало медленно выражать полнейшее недоумение. — Ах, да, — продолжила Молли, наслаждаясь моментом, — позвольте представить. Это наш новый исполняющий обязанности директора, Джон Дейви Харрис. В воздухе повисла гробовая тишина. Глаза учительницы расширились, ее рука сама собой разжала хватку на его рукаве. — Кхм... Понабирают тут молодежи, — пробормотала она уже совсем другим тоном, с внезапной растерянностью. — Не то что в наше время... — И, бросив на Джона последний взгляд, полный смущения и досады, она быстренько ретировалась из кабинета, словно ее подожгли. — Что, черт возьми, здесь только что произошло? — Джон произнес это больше для себя, медленно проводя рукой по лицу. Он молча прошел к своему столу и опустился в кресло, на несколько секунд полностью забыв, зачем, собственно, пришел в школу. Потом, резко встряхнув головой, будто отгоняя наваждение, он поднялся и вышел, не говоря ни слова. Молли осталась сидеть в полном смятении, в голове у нее вертелся единственный вопрос: «И что это сейчас было?» Ответа, увы, не последовало. До звонка с урока оставались считанные минуты. Джон, сам не понимая зачем, оказался у кабинета биологии. Постояв секунду в нерешительности, он постучал и, не дожидаясь ответа, вошел внутрь. Лололошка, объяснявший что-то у доски, обернулся на шум. На его лице промелькнуло легкое удивление, быстро сменившееся теплой, радостной улыбкой. Джон прошел через весь класс и подошел к нему вплотную — на неприлично близкое для коллег расстояние, но его это, кажется, абсолютно не смущало. Наклонившись, он что-то быстро прошептал Ло на ухо. Тот в ответ лишь кивнул, и Джон так же стремительно удалился. Дети... Дети, к счастью, не успели ничего понять, лишь несколько семиклассниц, затаив дыхание, прошептали: «Какой красивый...» Прозвенел звонок. Джон уже сидел в своем кабинете, рассеянно листая учебник физики для восьмого класса. «Основы кинематики... Боже, что может быть скучнее», — с отвращением подумал он, откидываясь на спинку стула. Урок прошел на удивление спокойно, без привычных бунтов и саботажа. Пользуясь короткой переменой, Джон снова зашел в кабинет директора — перед этим Молли написала ему срочное сообщение о некоем «важном деле», не вдаваясь в детали. Дверь распахнулась, и он вошел. Девушка неловко улыбнулась, явно вспоминая утренний конфуз. — Мистер Харрис, вы уже здесь, — произнесла она почти робко. Джон молча уставился на нее,всем своим видом показывая, что не в настроении. —Ну, и что ты там хотела? — буркнул он, отчего Молли вздрогнула. —М... Не хотите ли взять классное руководство? То есть… за какой класс вы бы хотели закрепиться? — выпалила она, и вопрос прозвучал скорее как утверждение. — Я предлагаю 10 «А»... —Чего? — в голосе Джона зазвучало неподдельное недовольство. —Ну... Вы должны, по правилам... — она замялась. —Ха! Обязательно? Ладно, черт с ним, берите любой, мне без разницы, — отмахнулся он, уже чувствуя нарастающую головную боль. —Но вам придется следить за успеваемостью класса, проводить родительские собрания и вести всю соответствующую документацию, как полагается классному руководителю, — почти машинально зачитала Молли список обязанностей. —Да что за чепуха! — голос Джона зазвучал резко. — Ты же прекрасно знаешь, насколько я занят! Я работаю здесь лишь как временный сотрудник и вряд ли задержусь надолго. Зачем усложнять мне жизнь? —Простите, но это распоряжение сверху, — пыталась оправдаться Молли, но получалось это у нее неубедительно. — И, знаете, это поможет вам... социализироваться в коллективе. Джон ответил ей лишь уничтожающим взглядом, полным такого презрения, что она тут же потупилась. Не говоря больше ни слова, он развернулся, плюхнулся в свое кресло и уткнулся в бумаги. Его день, начавшийся так прекрасно с завтрака от любимого, с самого утра пошел наперекосяк, и, судя по всему, до самого вечера настроение его уже не улучшится. Тяжелый, гнетущий осадок от произошедшего остался с ним на весь день.

***

Перемена. Школьные коридоры взрываются оглушительным гамом, превращаясь в бурлящий человеческий муравейник. Одни ученики носятся по длинным проходам, сшибая все на своем пути, другие кучкуются у стен, поглощенные оживленными сплетнями, третьи просто лениво бредут, не зная, куда деть нахлынувшую энергию. Для многих из них школа — скучная, серая обязаловка, настоящая каторга, куда их загоняют из-под палки. Хотя, что тут поделаешь? Это не место для развлечений, а, в теории, кузница знаний, чья практическая польза в будущем оставалась под большим вопросом. — Эй, ты видел тачку под окном? — оживленно обратился один паренек к своему другу, прерывая монотонное блуждание. — Ту самую, новенькую, блестящую? — А то, еще вчера заметил, — задумчиво ответил приятель. — Интересно, чья это? — Да уж точно не какого-нибудь из наших старперов, — с усмешкой провел рукой по воображаемым бакенбардам первый. — Откуда у них деньги на такую красоту? — Логично. Значит, кто-то из молодых преподавателей, — поддержал догадку друг. В этот момент к ним подскочила девчонка с горящими глазами, известная всему этажу как главная сплетница. —Эй, а я знаю, чья это машина! — выпалила она, сверкая глазами. —Да ладно? И чья же? — скептически хором отозвались парни, не особо доверяя ее источникам. —Нашего нового физика! — с торжеством объявила она, крестообразно скрестив руки на груди. —Че, реально? — подключился к разговору еще один одноклассник, заинтригованный. —И чем ты это докажешь? — не сдавался первый скептик. —Я своими глазами видела, как он утром из нее выходил! — заявила девочка, строя максимально серьезное и правдивое лицо. —Ничего себе! — взвизгнула какая-то девушка из соседней кучки. — Так он не только красивый, но и богатый?! Тут же завязалось бурное обсуждение. Девичья часть аудитории тут же принялась наперебой восхищаться новым учителем, тогда как парни ворчали, что «понты дороже денег». —Единственный его минус — это характер, — влез в разговор еще один молодой человек, явно уже познакомившийся с суровыми методами преподавания Джона. —Ну, не могут же все быть идеальными, — философски парировала сплетница, пожимая плечами. Так, в вихре пересудов и домыслов, и пролетела перемена. Сколько же сплетен уже закрутилось вокруг новой знаменитости, и, страшно подумать, сколько их будет еще...

***

Прозвенел звонок. С неохотным шумом 10 «А» повалил в свой кабинет, готовясь к очередному уроку математики. Они уселись по местам, лениво перешептываясь в ожидании учителя. Каково же было их удивление, когда в кабинет вошла их классная руководительница, а следом за ней — тот самый новый физик, Джон Харрис. В классе повисла недоуменная тишина. — Дорогие мои, — начала учительница, и в ее голосе слышалась легкая дрожь. — Мне не хочется это говорить, но... я ухожу на пенсию. Простите за такую внезапность. Класс замер в полном,абсолютном шоке. Воздух будто выкачали из комнаты. —А вашим новым классным руководителем отныне будет мистер Харрис, — она кивнула в сторону Джона. — Я надеюсь, у вас все сложится хорошо. В классе взорвался хаос. Крики возмущения, удивленные возгласы, чьи-то радостные восклицания — все смешалось в оглушительном гвалте. Новость о смене «классной мамы» в начале года была подобна разорвавшейся бомбе. Учительница что-то еще попыталась сказать на прощание, но ее слова потонули в общем шуме. Смахнув скупую слезу, она вышла из кабинета, оставив Джона наедине с тридцатью возбужденными подростками. — Так, хватит! — раздался холодный, стальной голос, который моментально прорезал гомон. В классе воцарилась мертвая тишина. — Должен признать, я тоже не в восторге от этой ситуации, — продолжил Джон, медленно обводя аудиторию ледяным взглядом. — Так что рассчитываю, что вы благоразумно примете это решение и не будете усугублять и без того неприятное положение дел. В ответ послышались лишь тяжелые, подавленные вздохи. Возражений не последовало — класс уже успел познакомиться с нравом нового физика и прекрасно понимал, что с ним шутки плохи. — Кто здесь староста? — вдруг вспомнил Джон. —Я, — подняла руку высокая, стройная девушка с умными глазами. —У вас, полагаю, есть общий чат? Добавь меня туда, — скомандовал учитель, занимая место за учительским столом. —Да, конечно... Ваш номер? — уточнила староста. Джон молча достал из внутреннего кармана пиджака изящный кожаный бумажник и извлек оттуда лаконичную, дорогую визитку. Девушка подошла, взяла ее и вежливо улыбнулась. Однако, вернувшись на место и бросив взгляд на карточку, она застыла в немом оцепенении. На белоснежной бумаге с лаконичным логотипом было напечатано: Synova Джон Дейви Харрис Генеральный директор +7*** *** ****** SynovaManager@gmail.com — А... — было все, что она смогла выдавить из себя, ее взгляд метнулся от визитки к учителю и обратно. —Что-то не так? — спросил Джон, не понимая ее реакции. —Нет... Ничего, — прошептала она, решая не углубляться в вопросы, ответы на которые, вероятно, были ей не по зубам. Харрис тем временем неспешно обводил взглядом класс, изучая каждого ученика, словно составляя мысленные досье. Его пронзительный взгляд, казалось, видел всех насквозь. Недолго помолчав, он задал вопрос: —Какой у вас сейчас по расписанию урок? —Геометрия, — прозвучал чей-то робкий голос с задней парты. Джон с тихим стоном закатил глаза и сцепил руки на груди. Казалось, этот день решил проверить его на прочность всеми возможными способами. —Выходит, что и ее теперь веду я, — констатировал он с ледяным спокойствием. По классу пронесся подавленный стон. Ужас происходящего достиг апогея. Теперь их ждала казнь не только на физике, но и на математике! Мало того — этот человек стал их классным руководителем! От этой мысли в воздухе повис тяжелый, гнетущий вздох тридцати обреченных душ. Как же нелегка жизнь обычного школьника... — Слушайте сюда, и запомните раз и навсегда, — он с резким стуком опустил обе ладони на столешницу, заставив весь класс дружно вздрогнуть. — На уроках вы можете делать что угодно. Мне, в сущности, все равно. Но. Вы будете обязаны сдать мне все: каждую самостоятельную, каждую контрольную, каждую аттестацию. Слушаете вы меня или нет — проблемы ваши и только ваши. Отработки не принимаю. Получили два — пеняйте на себя. Объясняю все подробно, понятно, но только один раз. Настоятельно рекомендую записывать в тетрадь и не отвлекаться. Он продолжал зачитывать свой «устав», и с каждым новым пунктом лица учеников бледнели все сильнее. Список требований был колоссальным и пугающим. Казалось, еще немного — и у кого-то из них случится настоящий сердечный приступ. Теперь уже никто не хотел идти в школу в принципе. Урок начался, и вместе с ним началась публичная экзекуция. Второй день учебы, а они ничего не помнили из пройденного, а тут — такие суровые реалии. Земля им пухом... Когда прозвенел долгожданный звонок, казалось, все выдохнули с облегчением пленных, чудом вырвавшихся из заточения. Они пережили этот ад. Пока что. — Извините, пожалуйста, — робко обратилась староста, подойдя к учительскому столу, за которым Джон пытался привести в порядок свои мысли. —Что еще? — резко обернулся он, и девушка невольно отступила на шаг. —Пожалуйста, вам нужно собрать деньги на обеды, — пролепетала она, чувствуя, как краснеет. —Ты сама не справишься? — чуть ли не выкрикнул физик, у которого явно лопалось терпение. —Нет... Это обязанность классного руководителя — контролировать сбор и заказывать обеды, — тихо, но настойчиво объяснила она. Джон с глухим стоном опустил голову и провел рукой по лицу. —Какая же с вами морока... В этот момент мимо кабинета математики проходил Лололошка. Его кабинет биологии находился тут же, в той же рекреации, что и кабинеты химии, биологии и физики. Краем глаза он заметил знакомую фигуру в дверном проеме и, заглянув внутрь, весело окликнул коллегу: —О, Джон! А ты что тут делаешь? — он вошел в кабинет, озаряя его своим присутствием. Джон развернулся на голос, и его мрачное, напряженное лицо на мгновение смягчилось, будто луч солнца пробился сквозь грозовые тучи. —Мне тут объясняют, что я теперь обязан собирать деньги со своих подопечных и оплачивать их обеды, — с тяжестью в голосе произнес он, словно говорил о каторжных работах. —А ты... — Лололошка на секунду задумался, а потом его лицо озарила догадка, и на нем расцвела удивленная, радостная улыбка. — Ты стал классным руководителем?! —Именно. Но, как тебе известно, я не работал в школах и понятия не имею, что это за зверь такой — «классное руководство». А тут мне, вдруг, суют в распоряжение чужой класс, — ответил Джон с горькой иронией. —Да это же замечательно! — искренне восторгался Ло. —И что же в этом находят замечательного? — скептически хмыкнул физик. —Ты что, не представляешь, как это интересно!.. — начал было с горящими глазами щебетать биолог, но Джон его перебил. —И представлять не хочу... — он опустил голову и закрыл глаза, всем видом показывая полнейшую апатию и недовольство. Лололошка заметил его отчаяние и, как более опытный коллега и друг, решил прийти на помощь. —Так что тебе нужно? Собрать деньги на обеды? Давай, я все тебе объясню, — предложил он, и его лицо все так же сияло добродушием. —Я буду безмерно рад, если ты сделаешь это за меня, — саркастично бросил Джон, даже не поднимая головы. —Эй! — Лололошка не сильно, но ощутимо стукнул его по макушке сложенной в трубочку тетрадью. — Не отлынивай от обязанностей. Быть ответственным — это твой стиль, помнишь? —Понял, понял, — проворчал Джон, потирая ушибленное место, но в его глазах мелькнула чуть заметная улыбка. Да, ситуация была до боли комичной. Была лишь одна маленькая деталь... Они оба, увлекшись своим диалогом, напрочь забыли о присутствии в классе старосты и всего 10 «А», который наблюдал за этой сценой, затаив дыхание. Только что, их новый, грозный и непреклонный классный руководитель, только что читавший им суровую нотацию, получил по голове от другого учителя... и послушно согласился с ним. Чего только не увидишь в стенах этой школы. Этот день точно запомнится им надолго.