Лабораторная работа №1: Любовь

Раньше Джон проводил вечера в уютной, почти идиллической тишине, либо погружаясь с головой в работу, что приносило ему особое удовлетворение, либо наслаждаясь безмятежным обществом любимого человека. Что могло быть лучше? Но сейчас, в этот долгожданный пятничный вечер, когда душа просила покоя и отдыха, его телефон предательски вздрагивал и мигал, раз за разом прерывая умиротворение. Он разрывался от сообщений из чата, которого раньше и в помине не могло быть в его телефоне. Название «10А» настойчиво вспыхивало на экране. Джон старался игнорировать это вторжение, и у него даже неплохо получалось — телефон был переведен в беззвучный режим. Однако постоянное, назойливое мерцание экрана краем глаза выводило из равновесия, как комар над ухом. После нескольких мягких, но настойчивых упреков со стороны Ло, который уютно устроился рядом с ним на диване, Джон с тяжелым вздохом все же сдался. Он взял в руки телефон, и его взгляд упал на ленту родительского чата. «Родители 10А»: «Отличная идея! Я думаю, будет здорово сводить детей в боулинг. Пусть развлекутся в начале учебного года» «Согласна! И заодно познакомятся поближе, в классе ведь много новеньких» «А как же наш новый классный? Он вроде молодой... Справится с нашими то?» «Вы что, не в курсе? Он личность весьма известная! В интернете полно статей о его исследованиях. Ума не приложу, как он к нам в школу занесло» «Да кто его знает, что на уме у таких вундеркиндов...» «Ой, а я его видела по телевизору! Мелькал в научной программе» «Серьезно? Я новости редко смотрю» «Абсолютно серьезно! Его представляли как гениального молодого ученого, который совершил настоящий прорыв в своей области!» «Ну, раз такой известный, значит, и ответственности в нем должно быть с избытком» «А разве он не вечно в разъездах? Читала, что он постоянно мотается по конференциям, семинары проводит, с докладами выступает» «Может, решил от тяжелой научной жизни отдохнуть, в тишине школьных стен развеяться?» «В нашей-то школе? Вряд ли это место можно назвать тихим уголком для отдыха» Мамочки с энтузиазмом обсуждали нового классного руководителя, щедро делясь друг с другом собранными слухами и фактами, совершенно не смущаясь тем, что объект их обсуждения тоже присутствует в этом чате. От подобных сообщений становилось противно. Джон всей душой ненавидел такое навязчивое, бесцеремонное вторжение в его личное пространство. У популярности, как оказалось, действительно были свои неприятные и утомительные недостатки. В полной противоположности родительскому, в самом чате «10А» царила гробовая тишина, ни одного нового сообщения. И это было неудивительно: у ребят наверняка был свой, отдельный чат, где кипела жизнь. Этот же был создан лишь для формальных объявлений и нотаций. — Боулинг? В самом начале сентября? — невольно вслух произнес Джон, перечитывая предложение. —Ты о чем? — Ло оторвался от просмотра комедийного сериала, повернув к нему заинтересованное лицо. —Да вот, родительский комитет решил, что детям жизненно необходимо куда-нибудь съездить для сплочения коллектива, — пробурчал Джон, откладывая телефон. —Хм, а знаешь, это на самом деле неплохая идея, — задумчиво сказал Ло. — Учебный год только начался, серьезной нагрузки еще нет. Можно и разрядиться. —Но с ними идти должен я! — раздражение в голосе Джона стало явственнее. — Сами придумали — сами бы и вели. Это их дети, в конце концов. —Ну что ты! — Ло легонько толкнул его плечом. — Теперь это и твои дети тоже. Почему бы не использовать шанс отдохнуть и повеселиться? Хочешь, я составлю тебе компанию? — предложил он, перемещаясь поближе и смотря на Джона с теплой, ободряющей улыбкой. —А у тебя разве не будет своих дел? — уточнил физик. —Хм... Зависит от дня и времени. Уточни, когда планируется это мероприятие, а я постараюсь освободиться, — пообещал Ло, удобно устроив голову на его плече. —Ха... Ладно уж, так и быть, — сдался Джон, делая глубокий, покорный выдох. —Вот и отлично! И мы с тобой проведем время, и детям польза, — довольно улыбнулся голубоглазый. —Как скажешь, — смягчился Джон и нежно поцеловал его в макушку. Так и подошел к концу этот беспокойный пятничный вечер, уступая место предвкушению выходных. Да, в школе официально была пятидневка, но для Джона суббота редко означала полный отдых, помимо школьных обязанностей, его ждала гора дел, связанных с собственными проектами и исследованиями. А вот Ло, скорее всего, завтра будет безмятежно спать до самого обеда, не ведая ни о каких срочных звонках или дедлайнах. Позже, убедившись, что любимый уже крепко спит, потихоньку посапывая на диване, Джон осторожно взял его на руки и отнес в спальню. Он бережно уложил Ло, поправил одеяло и, наконец, сам устроился рядом, медленно погружаясь в долгожданную, целительную пучину сна.

***

Тихий, но настойчивый звон будильника мягко вытянул Лололошку из объятий сладких сновидений. Неловко потянувшись, он приподнялся на локте и обернулся, чтобы взглянуть на своего еще спящего возлюбленного. Легкий, почти невесомый поцелуй в лоб, и он бесшумно поднялся с кровати, стараясь не потревожить Джона. За окном ночная тьма только начинала отступать, окрашивая край горизонта слабым желтоватым свечением, которое робко заливало комнату легким светом. Ло, все еще борясь с остатками сна, поплелся на кухню, зевая и едва не спотыкаясь о собственные ноги. Шесть утра понедельника, самый суровый, неприятный момент всей недели. Хотя, наверное, какому-нибудь мазохисту это могло бы нравиться? А может, Лололошка и был тем самым мазохистом, он искренне любил свою работу, да и вставал рано с поразительной легкостью, будучи жаворонком по натуре. Это разительно контрастировало с пунктуальным, но любившим поспать Джоном, который, хотя и был способен подняться по первому звонку будильника, вечно чувствовал легкую невыспанность и сейчас наслаждался последними минутами утреннего покоя. Вообще, Ло вел образ жизни, достойный восхищения: регулярные пробежки на свежем воздухе, занятия спортом. И, несмотря на его внешность ботаника, скрывающуюся под большими свитерами, у него были вполне заметные, крепкие мышцы. А вот его парень... Джон вел преимущественно сидячий, малоподвижный образ жизни, вечно погруженный в расчеты и исследования. На спорт у него хронически не хватало времени, но благодаря стараниям и кулинарному таланту биолога, он хотя бы питался правильно. Звук закипающего чайника, ритмичный стук ножа по разделочной доске, мелодичный звон тарелок, эти уютные звуки наполняли кухню, сливаясь в симфонию пробуждающегося утра. Лололошка порхал между шкафчиками и плитой, погружённый в любимый ритуал приготовления завтрака. Вот он быстрыми, уверенными движениями шинкует зелень, затем переливает душистый чай в кружку, ловко тянется к сковороде и, наконец, с художественной точностью расставляет всё на столе. Довольная улыбка озаряет его лицо при взгляде на это маленькое произведение кулинарного искусства. Осталось лишь ликвидировать последствия творческого процесса до того, как проснётся Джон. Парень бросает взгляд на часы, — «Вовремя» — мысленно произносит и устраивается за стол. И словно по волшебству, из спальни появляется заспанный брюнет. Он невнятно бормочет что-то, похожее на «доброе утро», и опускается на стул. Взяв в руки кружку и оценив её содержимое, он хмурится: — Почему чай? — Потому что ты пьешь слишком много кофе, — мягко, но настойчиво объясняет биолог. — Не так уж и много, — пробует возразить Джон, но его голос все еще хрипит от сна. — Пей, что дают. Это очень вкусный зелёный чай с ягодами и травами, — невозмутимо отвечает Лололошка, и в его глазах играют веселые искорки. Джон в ответ лишь выразительно надувает губы, делая вид, что обижен, но всё же покорно отпивает глоток. Затем, смирившись, принимается за еду. Так начинается их день, светло, тепло и по-домашнему уютно. Конечно, иногда между ними проскакивают искры разногласий, но ссоры никогда не длятся долго: прагматичный физик ищет рациональный выход, а добродушный Ло просто не способен долго таить обиду. И в их доме всегда воцаряется мир. — Сегодня у тебя первый классный час с новым классом. Ты готов? — с искренним интересом спрашивает Ло, отложив вилку. — Нет. Что-нибудь придумаю на месте, — отмахивается Джон, и в его голосе слышится лёгкое раздражение. — Как же так? Они же теперь твоя школьная семья! — биолог качает головой, не понимая такого равнодушия. — Они — ярлык, который на меня повесили без моего ведома, — хмурится физик, отодвигая тарелку. — Но это не снимает с тебя ответственности за этих детей, — настаивает Лололошка, и в его тоне звучит редкая для него твердость. — Я и так занят по горло, — Джон делает паузу, стараясь смягчить тон, чтобы не ранить чувства любимого. — Ради тебя я согласился взяться за эту школу, а теперь мне в нагрузку достался ещё и целый класс. — Тогда не надо было меня слушать, — спокойно парирует парень, и хотя в его словах нет упрека, Джон ловит едва уловимую тень обиды в его глазах. — Не вижу смысла спорить. Приму твою точку зрения к сведению, — завершает дискуссию ученый, относя тарелку к раковине и, подойдя сзади, обнимает Ло. — Давай так: ты будешь моим наставником в этом деле, а я — старательным исполнителем. Договорились? — Ах ты... — Ло не может сдержать улыбку, и всё напряжение мгновенно тает. — Ладно, помогу с первым разом. Но дальше сам. — Справедливо, — шепчет Джон и, поймав его взгляд, нежно целует в губы в знак перемирия. После этой небольшой размолвки они собираются в примиренной тишине и вместе отправляются в школу, где их ждет новый учебный день.

***

Учителя прибывают в школу ровно за час до первого звонка, священное время, когда пустые коридоры ещё хранят утреннюю тишину, а в воздухе висит запах свежевымытых полов. Они заходят в прохладный вестибюль, охранник на вахте приветливо улыбается, пропуская их через турникет. Первым делом они направляются в кабинет директора, Джону нужно оставить вещи. Каждый шаг по лестнице на третий этаж сопровождается тяжелыми, почти театральными вздохами физика, который всем своим видом демонстрирует, как он «счастлив» начать это утро. И когда они наконец добираются до двери кабинета, их ждёт оглушительное открытие: ключ остался внизу. Под тихое, едва сдерживаемое хихиканье Лололошки, Джон с видом мученика разворачивается и топает обратно, мысленно проклиная всё на свете. Наконец, спустя ещё несколько минут, дверь кабинета с едва уловимым скрипом открывается. Учителя заходят внутрь, и Джон щёлкает выключателем. Под потолком, пару раз моргнув, загорается тусклый люминесцентный свет, выхватывающий из полумрака ряды пустых парт. Для Харриса этот кабинет, как и всё в этой школе, пока что чужая, неизведанная территория. Он медленно обводит взглядом помещение, изучая каждый уголок, и останавливается на неприметной двери у шкафа. Та, разумеется, тоже заперта. К счастью, на связке находится нужный ключ. — «Надо будет сделать дубликат», — отмечает про себя физик. Они входят в тесную, полумрачную подсобку. Воздух здесь кажется застывшим, пропитанным запахом старой бумаги, пыли и чего-то неуловимо химического. Вдоль стен громоздятся шкафы и столы, заваленные учебниками, методичками, приборами, и по математике, и по физике. Какие-то раритетные модели, забытые эксперименты, проржавевшие детали, пылящиеся на полках. Единственное небольшое окно с трудом пропускает бледный утренний свет, выводя кабинет из темноты. Но сюрпризы не заканчиваются. В глубине подсобки обнаруживается ещё одна дверь, та, что ведёт прямиком в кабинет физики. И конечно, она тоже заперта. Подсобка, таким образом, оказывается смежным помещением между двумя классами, этаким коридорчиком, связующим физику и математику. Удобно, ничего не скажешь, если не обращать внимания на удручающее состояние всего вокруг. Джон лишь прищуривается и сдерживает тяжёлый вздох, окидывая взглядом это запущенное пространство, которому, судя по всему, не меньше тридцати лет. Косметический ремонт здесь, возможно, и делали, но капитальный явно обходил это место стороной. Парты в основном классе, впрочем, выглядят сносно, купленные пару лет назад, они ещё вполне крепки. Хотя, как рассказывал Лололошка, в его кабинете половина парт шатается, а два стула и вовсе развалились. — Так, ну и с чего прикажешь начинать? — Джон оборачивается к Ло, в его голосе звучит смесь усталости и лёгкой безнадёжности. — Думаю, для начала стоило бы заглянуть в учебную программу, чтобы понимать, что ты вообще будешь рассказывать, — с мягкой иронией отзывается биолог. — Уже, — отрезает физик. — Я изучил всю программу до конца четверти и составил план действий. Можешь не беспокоиться. — Ого! И когда ты только успел? А утром так возмущался, — удивлённо вскидывает брови Ло. — Возмущение не отменяет работы, — чуть заметно, одними уголками губ, улыбается Джон. — Тогда подумай, что будешь говорить на Разговорах о важном. Открой сайт, подготовь ролики, — продолжает наставлять Лололошка, перебирая в памяти все формальности. — И зачем это всё? Я уверен, что это пустая трата времени, — скептически хмыкает физик. — Это для галочки, привыкай. Да и иногда попадаются интересные видео, — пожимает плечами Ло. — Хах, ну допустим, — усмехается Джон. — Ну что, наш гениальный учёный справится с остальным сам? — саркастично, но с явной теплотой в голосе интересуется юноша. — А ты мне не доверяешь? — Джон делает шаг вперед, оказываясь вплотную к Ло, и пристально смотрит ему в глаза. — Конечно доверяю, просто боюсь, как бы ты ненароком не поубивал тут всех, — улыбается биолог, чувствуя, как крепкие руки обхватывают его талию и притягивают ближе. — Убивать детей нерационально, — с каменным, невозмутимым лицом констатирует Джон. — Ладно-ладно, — смеётся Лололошка, пытаясь высвободиться из объятий. — Давай уже займемся делами. Наконец выскользнув из цепкой хватки, биолог покидает кабинет, оставляя Джона наедине с собой и новыми обязанностями. Физик еще раз оглядывает класс: старый проектор, который, кажется, не чинили со дня покупки, шкафы под потолок, забитые неизвестно чем, пыльные, но упрямо зеленеющие растения на подоконниках, наследие прежней хозяйки. Обычный школьный кабинет. По крайней мере, здесь не так тоскливо, как в его собственном, напоминающем комнату для психбольных. Так и просидел Джон в одиночестве, уткнувшись в телефон и работая над чем-то, пока время не пролетело незаметно. В класс начали заходить ученики, первые даже шарахнулись, увидев вместо привычной, доброй учительницы сурового физика с непроницаемым лицом. Класс постепенно наполнялся гулом голосов и шорохом рюкзаков, пока не прозвенел звонок. Опоздавшие влетали с грохотом, но, наткнувшись на ледяной взгляд нового классного, мгновенно притихали и на цыпочках пробирались к своим местам. — Извините за опоздание! Ой... — выпалил запыхавшийся парень, влетая в класс, и замер на пороге, встретившись глазами с Харрисом. Его лицо вытянулось, а щёки залились краской. Тот лишь молча смерил его тяжелым, немигающим взглядом, не проронив ни слова. Когда все наконец собрались, и последний опоздавший плюхнулся на стул, учитель медленно поднялся из-за стола и заговорил. Его голос, холодный и ровный, разнесся по притихшему классу: — Не рад вас снова видеть, — он обвел аудиторию равнодушным взглядом, останавливаясь на каждом лице. — Да и вы, судя по кислым выражениям, не в восторге. Но, как говорится, ничего не попишешь. Таковы реалии. В классе повисла напряженная, почти осязаемая тишина. По унылым лицам, нахмуренным лбам и опущенным взглядам было ясно: перспектива иметь классным руководителем грозу всей школы никого не радовала. Хотя некоторые, особо любопытные, украдкой перешептывались, бросая на учителя быстрые взгляды и обсуждая его знаменитую личность, того самого молодого ученого, мелькающего в новостях. — Для отсутствующих и забывчивых, — продолжил Джон, скрестив руки на груди и приняв еще более непроницаемый вид, — меня зовут Джон Дейви Харрис. Можно просто мистер Харрис. Чтобы избежать недоразумений и лишних конфликтов, сразу предупреждаю, слушаться меня придется беспрекословно. Я не из тех, кто бросает дела на полпути. Мне вас доверили — значит, рассчитывают, что я справлюсь безупречно. И я справлюсь, нравится вам это или нет. Ученики старательно внимали каждому слову, боясь навлечь на себя гнев нового классного. Правда, некоторые всё же рискнули уткнуться в телефоны, спрятавшись за партами в надежде остаться незамеченными. — А теперь перейдём к хорошим для вас новостям, — лицо Джона стало ещё серьёзнее, если это вообще было возможно, словно он готовился сообщить нечто ужасное. В классе пронесся тревожный шепоток. — Ваши родители, предложили сводить вас в боулинг. Класс мгновенно оживился, словно по щелчку: лица озарились улыбками, по рядам пробежал восторженный, едва сдерживаемый шепот, кто-то даже пискнул от радости. — Я был категорически против этой идеи, — продолжил Джон, наблюдая за этой бурной реакцией с каменным лицом. — Но меня... уговорили. Так что считайте, вам крупно повезло. И чтобы вы ничего не учудили, с нами пойдёт классный руководитель 9В. Думаю, вы его знаете. — Он сделал паузу, давая информацию усвоиться. — Вопросы ко мне есть? — его взгляд снова обвел класс, готовый пресечь любые возражения. В классе повисла новая волна перешептываний, теперь уже заинтригованных и предвкушающих. Похоже, этот поход обещал быть не просто интересным, а, возможно, даже спасательным кругом в океане школьной рутины. И кто бы мог подумать, что их суровый, ледяной физик окажется причастен к чему-то такому... человеческому. День продолжался на удивление спокойно, даже как-то слишком. Впрочем, это только начало учебного года, и вполне естественно, что пока ничего не происходит. И слава богу: неприятностей им здесь точно не хватало. Уроки Джона проходили в привычной, умеренно-напряженной атмосфере. А как иначе? На его предмете боялись даже пискнуть, не то чтобы выкинуть что-то из ряда вон. Впрочем, не все были такими пугливыми: находились и смельчаки, что утыкались в телефоны или перешептывались во время урока. Но физик не обращал на это особого внимания, он сразу предупредил: не будут слушать — их дело, помогать исправлять оценки он не станет. Очередной звонок, очередная перемена, очередная шумная толпа детей, выплеснувшаяся в коридор. Джон поймал себя на мысли, что ему будет тяжело привыкнуть ко всей этой кутерьме. Слишком уж всё это отличалось от того, чем он занимался раньше. Ведь Джон Харрис преподавал и до этого, только совсем другой возрастной категории. В основном это были лекции в институтах и университетах, семинары для аспирантов, выступления перед коллегами на научных конференциях. И, по правде говоря, это тоже не доставляло ему особого удовольствия. Но работа есть работа — так считал учёный. А сейчас… Сейчас всё было иначе. Да, та же работа, те же люди, только чуть младше, но ощущения совершенно иные. Здесь не было строгой академической чопорности, не было почтительной тишины лекционных залов. Здесь царил хаос, живой и неподдельный, и он пока не знал, как к этому относиться. Немного откинувшись на спинку стула, который предательски пошатывался и вполне мог рухнуть в любой момент, учитель погрузился в свои мысли. Но ненадолго. Из задумчивости его вывел осторожный стук в дверь. Он обернулся и в дверном проеме увидел Лолошку. Тот улыбнулся и поманил его рукой, приглашая выйти. Джон послушно поднялся и вышел в коридор, следуя за биологом. Нельзя сказать, что они шли в тишине, коридор гудел, как растревоженный улей. Ученики носились туда-сюда, невзирая на запреты бегать по школе. Но кто их остановит? Разве что чудо или появление самого строгого завуча. Им удалось благополучно добраться до столовой — почти. На лестнице их едва не сбили с ног двое сорванцов, увлеченных чем то. Биолог теперь взял за правило таскать парня в столовую, чтобы тот наконец поел нормально и пересилил свою брезгливость. Ло направился к буфету и через несколько минут вернулся с двумя тарелками: макароны, а сверху куриная грудка в аппетитной панировке. Джон смерил свою порцию красноречивым взглядом, полным лёгкого презрения, но всё же взялся за вилку. Лололошка тихонько хихикнул и последовал его примеру. — Кстати, что там насчёт боулинга? — спросил Ло, прожевав кусочек. — Да, они написали. В среду, к двенадцати. Что у тебя по планам? — поинтересовался Джон, с некоторой осторожностью пробуя еду. — М-м… Есть пара уроков. Но, думаю, я должен успеть, — замялся биолог, а после выдал это с такой неуверенностью, что скрывать было бесполезно. — Почему не можешь поставить замену? Попроси Молли изменить расписание. Это не должно составить труда, его ведь и так толком нет, — спокойно проговорил мужчина, продолжая задумчиво тыкать вилкой в тарелку. — Ну… Мне как-то неловко просить, — Ло потупил взгляд. — Я всё-таки ответственный за свои уроки, да и план уже составлен. Не хочется подводить ребят. В его голосе слышалась легкая растерянность. Он не хотел огорчать Джона, но и бросать работу ради развлечения казалось ему неправильным. — Как скажешь. Я не настаиваю, — голос физика был мягче обычного. — Тогда я заберу тебя после работы? — Это прозвучало не как вопрос, а скорее как уже свершившийся факт. — Да, буду не против, — Ло улыбнулся, понимая, что спорить бесполезно, да и не хотелось. Они мирно доели обед, обменявшись еще парой ничего не значащих фраз, и разошлись по кабинетам продолжить свой рабочий день. Так, незаметно, пролетели несколько часов. У кого-то в тишине, у кого-то в беспокойстве, за бумагами или среди детей — но всё это было совсем не плохо. В этой школьной суете время летит стремительно, и порой не замечаешь, как растут дети, как они уходят из школы, унося с собой частичку твоего сердца… Но об этом пока рано говорить. Сейчас есть только то, что есть — этот день, эти заботы, этот новый, пугающий и одновременно притягательный ритм жизни. Остается лишь плыть по течению и довериться судьбе. В конце концов, именно она свела их здесь.