Это точно любовь

Арсений помнит и прекрасно понимает, что он сам попросил Антона никому ничего не говорить, но спокойно смотреть на то, как на него буквально вешается его полупьяная сестрица, он тоже не очень-то готов. Уж кому как не Арсению знать какая Анька прилипчивая и какой может быть настырной, особенно если не получает того, что она хочет. А Антона она явно хочет. И конечно Арсений уверен на все триллион процентов, что Антона она никогда и ни в каких смыслах не получит, но легче ему от созерцания её беспардонных попыток привлечь к себе хоть немного внимания не становится. — Сейчас дыру в них прожжёшь, — хмыкает Олеся, садится рядом на диван и протягивает ему холодную, только вскрытую бутылку пива. Арсений косится на неё недовольно, но бутылку всё же забирает, сразу делая большой глоток прям из горла и обратно прикипая взглядом к Анькиной руке на плече у Антона. И чего она в него вцепилась? Уже настолько тяжело стоять пьянчуге мелкой? Антон, смеясь над наверняка какой-нибудь очередной бредятиной, сгенерированной чудным мозгом Максима, легко уходит от её прикосновения и даже умудряется внедрить между ней и собой сонного и смешно моргающего Гороха. Антон поворачивается в сторону Арсения и салютует ему своим стаканом с чем-то ярко красным в нём, тепло при этом улыбаясь. Арсений не успевает в ответ ничего кроме как покраснеть, а Антона уже затягивает в разговор взбудораженная Лиза, настойчиво что-то ему доказывая, – наверняка опять с кем-то спорит и хочет заиметь Антона в качестве поддержки, и Арсений не может её винить, сам постоянно так делает. Переспорить Антона, особенно чуть пьяного, задача с уровнем не то что звёздочки, всего звёздного неба, не меньше. На душе и в мыслях становится чуть спокойнее, и он поворачивается к Олесе. И очень жалеет, что всё-таки не разрешил Антону ей ничего рассказать. Олеська – сплетница каких поискать, но по-настоящему важную информацию не выдаст даже под пытками. Антон с ней дружит чуть ли не с первого класса, и Арсений склонен ему доверять в выборе людей, а учитывая, что он и сам знает Олесю уже третий год, мнение о ней и её верности имеет такое же. И очень грустит от того, что не может сейчас ей выговориться и поныть, выслушать впоследствии аргументы на тему своей беспочвенной ревности, и, наконец, окончательно успокоится. — Ну только не говори, что ты не знал, что он ей нравится, — говорит Олеся вместо поддержки и странно на него смотрит. — Что? Кто нравится? — Твоей Анюте, ну — она закатывает глаза, как будто разъясняет ему тут самые простые истины. — Нравится твой Антон. Арсений в панике переводит взгляд обратно к балкону, у которого столпилось большинство приглашенных Олесей на эти выходные ребят, глазами пытаясь отыскать ярко-розовую майку сестры и кудрявую макушку Антона, находит их на приличном расстоянии друг от друга и слегка успокаивается. Олеся слишком знающе хмыкает. — А ты откуда знаешь? — недовольно спрашивает он, игнорируя это саркастичное «твой» рядом с именем Антона. — Арсюш, я не дурочка, — улыбается она, по мнению Арсения, именно как дурочка, хоть и наверняка представляет себя мудрейшей ведуньей в тридцатом поколении. Тем не менее Олеське удается слегка его отвлечь, и он радостно слушает историю про то, как лет пять назад Антон забирался в эту квартиру через дерево и балкон соседей снизу, потому что они как-то вышли встречать с автобуса Лизу с Никитой, захлопнули входную дверь и не взяли с собой ключи. Арсений эту историю неоднократно слышал, но любит как по-разному все её рассказывают. Например, в версии Антона никаких ментов не было, а Олеся говорит, что милая бабулечка из третьего подъезда успела-таки их вызвать. Именно в этот момент по комнате разносится громкий и резкий голос Ани, зовущий Антона, и настроение снова портится. В ближайшем от себя диапазоне Аня Антона не обнаруживает, и Арсений надеется, что та на этом и успокоится, но конечно же нет. Она выпытывает у Лёши куда делась добрая половина парней, узнаёт, что те вышли на улицу покурить и слегка неуверенной, но достаточно стремительной походкой спешит за пределы квартиры, даже ничего не накинув на свои оголенные плечи. Арсения её сегодняшнее поведение конечно же довольно сильно раздражает, но на улице промозглый октябрь, и она всё-таки его младшая сестра, к тому же пьяная и глупая, поэтому он отдает недопитую бутылку пива Олесе, хватает с соседнего кресла свою толстовку, и идёт следом. — Очень холодно, Антон! — Арсений, только открыв подъездную дверь, слышит Анькин громкий капризный голос, и уже кривится, представляя как она к жмётся к Антону, а тот аккуратно её придерживает, чтоб не упала. И когда только она успела так налакаться? Арсению, как её старшему брату, на мгновение становится даже неловко, что не уследил. Но с другой стороны, ей уже девятнадцать лет, взрослый человек как-никак. К его удивлению, Антон от капризничающей Ани находится на приличном расстоянии, и на её настойчивые просьбы дать ей свою куртку реагирует кивком в сторону Тёмы, который стоит к Ане ближе всех, и тот молча накидывает на неё свою джинсовку. Видя, что холодный ветер и противный мелкий дождик ничем опасным его сестре не угрожают, Арсений сам ныряет в свою же толстовку и идёт к радостно ему машущему Антону. Возможно, так на него действуют пара выпитых бутылок пива, возможно, глупая ревность, или же просто глупость, но он подходит к Антону, расстёгивает его дурацкую жёлтую ветровку, близко к нему прижимается, и пытается в полы этой дурацкой ветровки укутаться. Антон понятливо обхватывает его рукой за плечи, притягивая ещё ближе к себе и придерживая свою дурацкую куртку. Арсений очень благодарен, что тот не задаёт никаких вопросов. Беседа между Антоном и Максимом продолжается, причём судя по обрывчатому предложению Макса, именно с той точки, на которой он остановился, Тёма и Дима с Серёжами тоже возобновляют свой бубнёж, и Арсений кидает взгляд на Аню. Та уже не выглядит настолько пьяной и плохо соображающей, как буквально минуту назад, она стоит ровно и очень внимательно смотрит на Арсения, а он, видимо, окончательно сошёл с ума, потому что вдруг перехватывает руку Антона с зажатой между его красивыми длинными пальцами сигаретой, и слегка затягивается прям так, чуть касаясь своими губами подушечек пальцев Антона и не отрывая взгляда от Аниного вытянувшегося в странной эмоции лица.        — Арс, ты чё, куришь? — Арсений слышит очень удивленный голос Гороха и понимает, что все на него смотрят. — Отвянь, Серёж, — говорит Антон с улыбкой, и затягивается сам, обхватывая сигарету губами там, где ещё пару секунд назад были губы Арсения. Арсения это неожиданно сильно будоражит. Антон советует Максиму в какой театр и на какой спектакль ему лучше сводить своих родителей, которые приезжают к нему на этих выходных, а Арсений только сильнее к нему ластится и не может сдержать довольную улыбку, потому что Антон почти слово в слово говорит то же самое, что ему буквально на днях рассказывал Арсений. Вместо благодарности Максим начинает вещать про какой-то вид осьминогов, которые выбрасывают в открытый океан свои половые органы, когда им лень спариваться с самками, и Арсений перестаёт слушать. Они стоят так ещё несколько минут, Антон выкуривает ещё пару сигарет, периодически предлагая и Арсению, который с удовольствием затягивается с его рук и игнорирует странные взгляды Ани, особенно когда большая и тёплая ладонь Антона сползает с его плеча на спину, а потом и на талию. Поправлять его руку или делать ему замечание нет никакого желания. Есть желание прижаться к нему ещё ближе, приобнять широкие плечи, уткнуться носом в шею, поцеловать сначала туда, потом ближе к уху, услышать милый фырк, а потом приподняться на носочках и перейти на губы. Ничего этого он конечно же не делает, хотя думает, что не случилось бы ничего страшного, сделай он это прямо сейчас при этих окружающих их людях. Может зря он придумал скрываться? Антон был уверен в своих друзьях, да и про его ориентацию они знают, наверняка не сильно бы удивились и более менее адекватно бы отреагировали. Но Арсению бороться со своими тараканами в своих многочисленных загонах не так уж легко. В его мире такое отношение людей к таким, как они с Антоном, – почти сказка и выдумка, и ещё пару лет назад он думал, что никогда в его жизни ничего подобного не будет, а самый максимум – это мелкие интрижки, которые надо скрывать от своих девушек и жён. Но тогда он не знал Антона. А сейчас прям на улице, хоть и пустующей, стоит рядом со своим любимым человеком, с которым они уже три месяца официально вместе, совсем не по-дружески прижимается к нему на глазах у его друзей, а тот ещё и довольно-таки провокационно его обнимает, и при смехе периодически утыкается носом в его макушку. Походу, всё с ними очевиднее очевидного. А друзья у Антона и правда замечательные, если даже чуть пьяные ничего им не говорят и не отпускают в их сторону глупых шуточек. Хотя они уже больше года друзья и Арсения тоже. Возвращаются в квартиру они с Антоном также в полуобнимку и под одной ветровкой, антоновой, жёлтой, дурацкой. Лиза с Олесей сидят вдвоём на одном кресле, эмоционально перешептываясь, и Арсений не хочет знать о чём, но по их взглядам понимает, что вероятнее всего как раз о них. Вдруг они уже давно всё поняли? Или Антон рассказал? Они втроём знают друг друга большую часть своих жизней, способен ли он скрывать от них такое? Антон тем временем утягивает его рядом с собой на диван, втискивая его между собой и уже успевшей развалится рядом с ним на подушках Анькой, и закидывает руку на спинку, позволяя Арсению снова к нему прижаться. Через полчаса такого уютного сидения под тёплым боком у Антона и под весёлую болтовню девчонок ни о чём, он на Антоне уже почти лежит, чувствует его большую ладонь на своей пояснице, понимает, что все их в такой компрометирующей позе видят, но даже осознавая это, желания двигаться нет никакого. Вокруг все свои, странно на них уже никто не смотрит, даже Аня. — А давайте играть! — восклицает она, стоит Арсению только о ней подумать. — В бутылочку! — и демонстрирует свою допитую бутылку вишневого сидра. Арсению идея не нравится категорически, но все вокруг оживляются, и он уже почти смиряется с тем, что придется видеть как Антон чмокает кого-то в губы, потому что конечно же Аня не позволит никому отделаться детскими поцелуями в щёчку, но Антон двигается на край дивана, утягивая за собой и его. — Не, Анют, я пас, — говорит он, широко зевая. — Ну Антон, так нечестно! — опять начинает капризничать Аня. — Играть должны все! Иначе какой смысл? — Я тоже не буду, — Арсений показательно кривится, осматривая всех в комнате. — Ни за что на свете не собираюсь целоваться ни с кем из вас! — Ну прям ни с кем? Арсений кидает убийственный взгляд в сторону Олеси и решает оставить её идиотскую и абсолютно бестактную реплику без ответа. Зато теперь он не сомневается, что она знает. Интересно, сама поняла, или Антон всё-таки проболтался ей или Лизе? Арсений думает, что даже если и да, то он на него не обижается. Если честно, то ему страшно от того, что скажут другие уже намного меньше, чем его всё больше возрастающее желание, чтоб все про них всё знали. — Какие вы скучные, блин, — опять ноет Анька. К их дивану направляется Катя с кучей коробок с настолками в руках, Лиза принимается освобождать место на кофейном столике, а Антон вскакивает помочь запнувшейся о чьи-то сброшенные кеды Кате. Конечно же, его сестрица пользуется этим моментом, чтоб ловко перепрыгнуть через Арсения, и мало того, что усесться туда, где только что сидел Антон, так еще и максимально сдвинуть недовольного Арсения так, что единственное свободное место оказывается между самодовольной Анькой и диванным подлокотником. Развернувшийся обратно Антон с весельем смотрит на их возню и садится на пол, откинувшись на диван рядом с ногами Арсения. Он кладет руку ему на колени, когда тянется за карточками, которые раздаёт им Лиза, и к великому удовольствию Арсения, там её и оставляет. Анька рядом раздражённо и очень забавно пыхтит, но резко становится не смешно, когда она соскальзывает на пол к Антону, ещё и закинув на его колени свои дурацкие длинные ноги. От возмущения Арсений пропускает ход, хотя он даже не знает во что они всё же решили играть. — Ты в порядке? — Антон смотрит на него снизу вверх, игнорируя уже почти прилипшую к его боку Аню. Арсений видит как её рука пробирается все ближе к бедру Антона и без зазрения совести со всей силы наступает своей драгоценной сестрёнке на пальцы. Конечно же та орёт. Антон инстинктивно дёргается в её сторону, даже что-то ей говорит, но она, вопреки представлениям Арсения, не вешается ему на шею со слезами на глазах, а уверенно встаёт и идёт в сторону кухни. — Пошли! — кричит она ему, обернувшись, и Арсений спешит за ней. Кухня оказывается занята Лёшей, самозабвенно сосущимся с какой-то длинноволосой блондинкой, и Аня ведёт их в ванную комнату, запирает дверь и поворачивается к всё ещё мало что понимающему Арсению. — Что за хуйня, Арс? — она ставит руки в боки и становится очень похожей на их мать. Только их мать невозможно представить ругающуюся матом, и Арсению становится смешно. — Хули ты ржёшь? Арс, что с тобой сегодня? — Да ничего. Это ты сегодня ведёшь себя, как… — оскорблять, её конечно не хочется. — Как кто, ну? — она старается выглядеть устрашающе и это тоже достаточно забавно, но почему-то уже не смешно. — Зачем ты лезешь к Антону? — выпаливает он. — Хочу и лезу! Он что, какой-то неприкосновенный? — Д-да. — Что да? Ну неужели ей до сих пор непонятно? Арсений не уверен, что сможет сказать это вслух. — Да, он неприкосновенный. — С хуя ли? — И что он должен на это ответить? — Арс, я специально спросила сегодня у Олеськи, она сказала, что девушки у него нет и давно не было. Зачем ей врать? — Она не врала, — кажется, он начинает краснеть. — Всмысле? — Господи, да что непонятного? У него нет девушки, но есть парень! Может и неплохо, что они в ванной? Холодный душ ему сейчас явно не помешает, он буквально чувствует, как потихоньку сгорает от стыда, или стеснения, или неловкости, или всего вместе сразу. — Какой еще парень? Он гей? — Анька садится прям на пол рядом со стиральной машинкой, а Арсений только пожимает плечами и неловко переступает с ноги на ногу. — Подожди! — она тут же вскакивает обратно и пытливо рассматривает его лицо. — Ты?! Арсений чувствует, как вся его кожа горит, он старается не смотреть ни на шокировано открывшую рот Аню, ни в зеркало, чтоб не видеть своё раскрасневшееся лицо, и не знает, что ему сказать, чтоб хоть как-то спасти ситуацию, и возможно ли вообще её спасти. — Арс, серьёзно? Почему ты не сказал? — голос Ани становится тише и мягче, и Арсений решается на неё посмотреть. — Ты ещё спрашиваешь почему? — шепчет он. — Арс, ну я же не наши родители! Думаешь что, я перестала бы с тобой общаться? Да ты бы и не особо-то расстроился, — она смеётся, и на душе становится значительно легче. Они ещё немного разговаривают, Анька, конечно, выглядит заметно шокированной, но говорит, что очень за него рада и берёт с него обещание рассказать ей все подробности, прежде чем они всё-таки решаются вернуться к остальным. Первое, что видит Арсений это взволнованный взгляд антоновых зелёных глаз, которые каким-то волшебным образом придают ему небывалой решимости и невиданной ранее храбрости. Он подходит к слегка растерянному Антону, всё ещё сидящему на полу у дивана, и, не думая, садится прям к нему на колени, сразу утыкаясь носом ему в плечо. Он слышит как откуда-то сбоку громко фыркает Аня, как чокаются своими бутылками Лиза с Олесей, а Тёма только чуть-чуть сбивается в своем монологе, через секунду продолжая как ни в чём небывало отчитывать понурого Серёжу за не очень удачный для их команды ход. Даже интересно, во что они всё-таки играют. Антон прижимает Арсения ближе к себе и аккуратно гладит его по волосам. И так Арсению невозможно хорошо и уютно сейчас, что он приподнимает голову и неловко целует Антона куда-то под подбородком, сразу же пряча своё наверняка жутко покрасневшее лицо у того в шее, зарываясь в складки капюшона его толстовки. Болтовня в комнате не утихает, но странных и неуместных вопросов никто не задаёт, плохими словами их с Антоном не называет, и не считая Олесиного писка и чьего-то громкого “Тоха, ну ты даёшь!”, всё продолжается в обычном и привычном всем русле. И, возможно, Арсений совсем не против рассказать о них их друзьям. Если, конечно, среди них есть те, кто ещё что-то не понял.