Лениво и нежно

Сбежать вдвоем от городской суеты в небольшой загородный домик вдали от людей, проблем и переживаний было их самым лучшим решением. Здесь, почти наедине с природой, без шумных соседей и необходимостей что-то для чего-то делать, даже дышится легче, спится лучше и улыбается ярче. Недельный отдых в такой умиротворяющей атмосфере, да ещё и под боком с самым невероятным и любимым человеком ощущается как что-то чрезвычайно волшебное, потрясающее и необходимое. Лучи уже довольно яркого утреннего солнца, которое меланхолично катится по небосводу к своему пику, неохотно пробиваются сквозь неплотно закрытые шторы. Мягкий свет красивыми изгибами стелится по комнате, вторит рельефу светлого постельного белья и едва заметно обрамляет непослушные кудри. Под огромным одеялом до невозможности уютно и хорошо. Особенно, когда к теплу ткани примешивается живое, дышащее и любимое тепло человека рядом. Антон и Арсений привычно ютятся друг у друга в объятьях, сплетаясь всеми возможными конечностями и ловя во сне дыхание друг друга. Обнаженные, такие близкие и родные. Ещё совсем не проснувшийся Антон краешком сознания чувствует мягкие прикосновения. Теплые родные губы осыпают лениво-нежными, утренними поцелуями его лицо, неторопливо исследуя каждый миллиметр кожи. Он, всё ещё не разлепив глаз, едва поворачивает голову в сторону, подставляясь под эти внезапные, но такие приятные ласки. Его ладони сами собой тянутся к источнику нежностей и наощупь находят линию расслабленных плеч, скользят чуть выше по изящной шее и наконец укладываются на щеки, ощущая под подушечками пальцев едва проступившую щетину. Антон неосознанно улыбается, ощущая очередное касание к кончику носа. Хоть и с большим трудом, он наконец разлепляет блаженно тяжелые после сна веки и по-особенному нежно смотрит на приподнявшегося на одном локте Арсения. — Доброе утро, мой чудесный, — довольно мурчит Арс, обводя светлым взглядом заспанные, ничего не понимающие, но уже счастливые черты лица Антона. Тот ему временно ничего не отвечает, потому что разнеженный в уюте мозг ещё не успевает включиться и начать работу. Зато Антон тянет парня ещё ближе к себе и находит его губы своими. Целует нежно, неторопливо, совсем осторожно, едва зарываясь пальцами в чуть отросшие темные пряди, а второй рукой обводя аккуратную линию челюсти. На поцелуй ему отвечают так же спокойно. Арсений, такой же сонный, касается губ Антона почти невесомо, легонько прихватывая верхнюю, но дальше никуда не спешит. Они растворяются в этом теплом, манящем мгновении и друг от друга отлипнуть не могут. — Доброе, Арсень, — в перерыве между всё теми же плавными поцелуями шепчет Антон в родные губы, поглаживая большим пальцем щеку парня. — Мне так нравится…— он снова прерывается на то, чтобы подарить Арсению ещё один мягкий поцелуй, а потому продолжает говорить только через несколько секунд, — просыпаться от твоих поцелуев. — А мне нравится, что тебе нравится, свет мой, — неторопливо отзывается Арсений, очень неохотно каждый раз отрываясь от любимых, податливо раскрытых губ. Ему очень хочется продлить это мгновение на подольше, он аккуратно проводит кончиком языка по нижней губе, легонько прихватывает её и снова выцеловывает, до той степени сосредоточенно и неторопливо, будто боится разрушить это волшебное мгновение. А оно, ожидаемо, не рушится. И даже не планирует. Всё вокруг них как будто застывает, позволяя двум парням наслаждаться друг другом и этим чарующим мгновением в теплых объятьях. Арсений чувствует, как локоть, на который он все ещё опирается, начинает затекать, а потому он, не отрываясь от размеренных поцелуев, осторожно опускается обратно, укладывая голову на подушку. Антон, чувствуя смену положения, чуть разворачивается и укладывает голову на арсово плечо, даже не думая о том, чтобы прервать законную порцию утренних поцелуев. Таких нежных, спокойных и необходимых. Антон уже обожает этот день, потому что в очередной раз просыпается в объятьях своего любимого Арсения, который помогает ему проснуться самым приятным из всех возможных способов. Неторопливые поцелуи с губ медленно перетекают на подбородок. Арсений никак не может отлепиться от Антона, а потому ведёт дорожку теплых, чуть влажных прикосновений ниже, касаясь теперь чувствительной кожи на шее. На ней после этой ночи остаются расцветающие отметины, которые теперь Арсений аккуратно обходит, чтобы не доставить дискомфорта. Он снова чуть меняет своё положение, частично вытаскивая свою руку из-под головы Антона, укладывая парня обратно на спину и пристраиваясь у него под боком. Ответом на нежные ласки служит тихий протяжный выдох. Антон доверчиво запрокидывает голову, позволяя кудрям рассыпаться по подушке и давая Арсению полный доступ к себе и свободу действий. А тот, конечно, пользуется своим положением. Свободная рука осторожно скользит по худому телу, изучает кончиками пальцев ребра, неторопливо гладит кожу, выводя на ней одному Арсу известные узоры. Сам он ведёт кончиком носа вверх по красивой шее, втягивая естественный приятный аромат. — Мой нежный, — на грани слышимости шепчет Арсений, целуя линию подбородка и подбираясь ближе к уху. — Такой ты у меня волшебный, мой прекрасный. Тебя невозможно перестать целовать. — Арс…— чуть сбивчивым шепотом отзывается Антон, вновь вплетая пальцы одной руки в темные пряди. — Замечательный мой…целуй, ангел. Он тянет Арсения к себе ближе, безмолвно отзываясь на ласки и не позволяя ему от себя отстраниться. А тот и не против, наоборот даже: снова целует, почти лениво касаясь раскрытых губ, проводит кончиками пальцев по впалому животу, заставляя едва ощутимо дернуться, и ловит при этом новый тихий вздох. Ладонь скользит выше по груди, будто запоминая рельеф и без того наизусть выученного тела, которое ожидаемо подставляется под ласки. Антон чуть ерзает от этих приятных ощущений, прогибает поясницу и тяжело дышит в арсовы губы между плавными, но уже чуть более жаркими поцелуями. В какой-то момент Арсений чувствует, как длинные пальцы, что ещё без привычных колец, обхватывают его запястье, отчего прерывисто выдыхает. Самые подушечки осторожно поглаживают чувствительную кожу, а затем смыкаются увереннее. Антон неторопливо ведёт арсову ладонь по своему телу вниз и останавливает на внутренней части бедра, тут же протяжно выдыхая. Заранее согнутую коленку он отводит чуть в сторону для удобства и чувствует теперь себя приятно-открытым. Отсутствие на них обоих одежды и скинутое в сторону одеяло только подогревают это ощущение. Мягкие губы Арсения снова касаются светлой антоновой кожи, только теперь на плече. Парень в целом сползает чуть ниже для удобства, ведет ладонью в указанном ему направлении и довольно улыбается, сразу же считывая этот прозрачный намек. Арсений теми же плавными движениями изучает худые бедра, уделяя особое внимание внутренней части, ведь прикосновения именно там вызывают у Антона новые сдавленные вздохи. Самые кончики пальцев скользят выше, касаясь возбужденной плоти. Слишком чувствительный по утрам Антон тут же тихо стонет и приподнимает бедра, интуитивно подаваясь на встречу. Арсений не слишком торопится, он лишь собирает пальцами выступившую естественную смазку, чтобы затем спуститься ниже. И сделать то, чего безмолвно попросил Антон. Вновь выцеловывая по миллиметру доступные участки горячей кожи, Арсений плавно толкается пальцами внутрь, чувствуя, как не успевшие стянуться после увлекательной ночи мышцы свободно его пропускают. Над самым ухом слышится уже отчетливый блаженный стон, а пальцы сильнее стискиваются в его волосах. Антон едва не захлебывается в этом восхитительном ощущении, когда Арсений начинает постепенно двигать рукой, позволяя пальцам свободной скользить внутри. Разнеженный, залюбленный и тяжело дышащий Антон тут же мечется по кровати и стискивает свободной ладонью простынь, когда его Арсений делает слишком правильное движение и попадает по чувствительной точке. От переизбытка всей этой волшебной чувственности и удовольствия Антон прикусывает губу и едва не закатывает глаза. На его плечах, груди и шее продолжают оставлять легкие, нежные поцелуи, которые идеально гармонируют с выверенными толчками под правильным углом. — Мне так нравится твоя чрезмерная чувствительность по утрам, — выдыхает на ухо парню Арсений, целуя мочку, висок и линию челюсти. — Такой потрясающий, открытый, нежный. Такой красивый. — А-а-арс, — тянет в ответ Антон, подстраиваясь под все ласки и роняя несдержанные стоны. — Мой…мой Арсеня. — Конечно, Тош, — мурчит Арс, не смея отвлекаться от своего безумно увлекательного занятия. Для него одно удовольствие ловить губами эти протяжные стоны и вдохи, прислушиваться к этому волшебному голосу, который сейчас звучит так тонко и красиво, изучать поцелуями и взглядом каждый изгиб подающегося навстречу тела. И не важно, что он всё уже знает, всё видел и всё слышал. Важен только его Антон, который каждый раз видится ему самым невероятным. Арсений чуть ускоряется, увереннее двигая пальцами и особенно уделяя внимание той самой чувствительной зоне, при попадании на которую Антон начинает мелко дрожать и выгибается ещё красивее. Тот уже и не знает, куда деть себя от этих ощущений: от расплывающейся в груди нежности, от пьяно-мокрых поцелуев, что нескончаемо сыпятся на его кожу, от сладких губ, что любовно целуют его собственные. Ему хочется просто раствориться в этом моменте, раствориться в Арсении. Да, пожалуй, это утро действительно потрясающее. В какой-то момент, когда Антон уже почти подходит к краю, балансируя на самой грани, он неожиданно хватается за плечо Арсения, стискивая на нем пальцы, и пытается его позвать. — Погоди, Арсень, — сбивчиво шепчет он, пытаясь чуть отстраниться. — Что случилось, хороший мой? — тут же интересуется Арсений, замедляя свои действия и поднимая глаза на парня. Он искренне удивляется, почему его останавливают тогда, когда, казалось бы, должны просить совсем об обратном. — Я…тоже хочу сделать тебе приятно, — поясняет Антон, распахивая глаза и наконец устанавливая с любимым зрительный контакт. Он ласково улыбается, ведет ладонью по щеке и нежно гладит кожу. — Позволь мне сменить положение? — Конечно. Всё что хочешь, Тош, — без капли раздумий кивает Арсений. Он аккуратно достаёт пальцы, проводит ими по всей длине члена Антона, что так явно требует внимания и прикосновений, чем вызывает очередной судорожный вздох. Поймав от парня новый распаленный поцелуй в губы, он откатывается чуть в сторону и ждёт дальнейших указаний к действиям. Хоть и не без труда, Антон приподнимается и перекидывает через Арсения ногу, оказываясь сидящим где-то в районе его груди к нему спиной. Лишь на секунду смутившись, Антон приподнимается, упираясь коленями в постель и нагибается, оказываясь лицом у разгоряченной возбужденной плоти парня. Арсений тихо фыркает, усмехается, но с огромным удовольствием принимает происходящее. Он роняет тихий размеренный стон, когда чувствует, как Антон старательно обводит головку члена языком, а затем пропускает её в рот. Сам Арс тоже, конечно, не медлит. Вводит пальцы, пусть в таком положении это и не слишком удобно, но Антон отзывается на действие протяжным стоном, который раскатывается блаженной вибрацией по члену, касается губами внутренней стороны бедра, когда наконец дорывается до этого местечка, и слегка прикусывает чувствительную кожу зубами. Арсений скользит языком по горячей плоти, обводит им всё, до чего только может дотянуться и старается сделать как можно приятнее. Задевает самым кончиком растянутое колечко мышц, в котором всё так же двигает пальцами. Антону на своих действиях сосредоточиться сложнее, но он искренне старается. Пропускает арсов член до самого горла, чувствуя, как головка проскальзывает глубже, специально стонет чуть отзывчивее, чтобы эта вибрация приносила удовольствие Арсению, помогает себе рукой и использует все навыки и знания своего партнера. Антон старательно выводит языком каждую венку, лижет плашмя, ласкает самые чувствительные точки и иногда отрывается, чтобы уверенно провести пальцами по всей длине и приблизить надвигающийся оргазм. От действий Арсения он до невозможности млеет и надеется только на то, чтобы не растечься занеженной лужицей раньше времени. Он чувствует, как сзади становится невыносимо мокро, как Арс тоже делает всё возможное для его, антонова, удовольствия. Лижет так старательно, пальцами двигает чрезвычайно правильно и давит туда, куда нужно. Они вроде не торопятся, делают все так лениво-нежно и по-влюбленному, но оба ловят от этих утренних ласк самый настоящий кайф. Антон едва не скулит и покачивает из стороны в сторону бёдрами, когда стимуляция становится чрезмерной. Глаза застилает блаженная пелена, ноги ощутимо дрожат, а голос едва не срывается от частых вздохов и стонов. Антон активнее ублажает Арсения, позволяет ему толкаться в свой рот, пропускает как можно глубже, помогает себе рукой, проводя пальцами по длине и сжимая сильнее у основания. Блаженный стон от накатывающего оргазма раздаётся с обеих сторон почти одновременно. Антон изливается на их животы, а вот Арсу позволяет закончить себе в рот. Уставший, разомлевший и до одури счастливый, Антон заваливается на бок и тяжело дышит, стараясь как можно скорее наполнить легкие желанным кислородом. Одна его нога так и остаётся перекинутой через грудь Арсения, пока вторую он как-то немыслимо подгибает под себя. — Лучшее моё пробуждение, — делится эмоциями Антон, пока не в силах подняться из своего развратно-ленивого положения. Приподнявшийся Арсений неторопливо гладит парня по бедру, выводит на коже неизведанные узоры и просто улыбается. Так тепло, так нежно, так искренне. Так, как улыбается только Антону. Он сейчас точно такой же ласковый, уютный и слегка растрепанный, как и лежащий на нем парень. Пытается привести в норму дыхание, с любопытством рассматривая лежащее рядом худое тело, которое только что принесло ему настоящее блаженство. Ещё минут через пять Антон все таки поднимается и перетекает к Арсению в объятья. Ластится к любимому, словно кот, касается губами его шеи, обводит родинки на плечах, собирает их по груди. Выцеловывает каждую черту лица, оставляет нежные прикосновения на носу, висках, щеках, губах, скулах, линии подбородка. Даже его умелые руки целует, не смотря на ворчание Арса. Антон будто возвращает ему все те поцелуи, которые сыпались этим утром на его собственное тело. Потому что просто не может оставить любимого без этой безумной нежности, ласки и неторопливого, тихого тепла. Не может оставить его без любви, рассчитанной только на них двоих. *** Весь следующий день проходит примерно так же, как он начался. Антон и Арсений неожиданно, но вполне естественно совсем не могут расклеяться и отстать друг от друга. Будто бы сегодняшняя атмосфера максимально располагает к любви, романтике, спокойным чувственным поцелуям и нежному шепоту всяких нежностей. Вот и сейчас продолжается их романтический марафон. Время медленно течет в своём русле ближе к вечеру. Солнце скатывается совсем близко к горизонту, но на удивление не прекращает греть. Погода остаётся действительно приятно-теплой, а потому парни со спокойной душей располагаются на заднем дворике. Скрытые от всего окружающего мира высоким забором и практически полным отсутствием соседей, они счастливые и разомлевшие валяются на расстеленном пледе, не беспокоясь о необходимости хоть какой-то одежды на теле. Их них двоих большим романтиком оказывается конечно же Арсений. Он, собственно, и организует быстренько их вечерние посиделки: достает специально купленное дорогое вино их любимой марки, нарезает подходящие к нему фрукты и сыр, эстетично раскладывает все добро по тарелочкам и красиво устраивает это всё рядом с пледом, на котором они располагаются. Антон на это только смотрит и тихонечко восхищается, потому что созданная его мужчиной атмосфера просто не может не завораживать. Шастун расслабленно откидывается чуть назад, опираясь позади себя на вытянутую руку. Он делает неторопливый глоток вина из своего бокала, смакуя это сладкое мгновение. Терпкий вкус приятно разливается на языке и совсем легонько обжигает горло, создавая волшебное ощущение, которое позволяет наслаждаться этим потрясающим моментом. Рядом с ним ютится Арсений. Его широкая ладонь успокаивающе гладит худое бедро, едва ощутимо касаясь кончиками пальцев. Он тоже, конечно же, пьёт, так же нерасторопно, смакуя каждый глоток и жадно втягивая носом свежий воздух. Они разговаривают о чем-то отвлеченном, улыбаются друг другу мило, иногда привычно залипая, когда сцепляются взглядами. Из бокала Антона отбавляется ещё немного. Арсений завороженно наблюдает за этим красивым моментом, изучает черты расслабленного, умиротворенного лица, заглядывает в глаза и неприлично долго смотрит на губы. И тут же замечает, что после нового глотка алкоголя Антон совсем не торопится прикоснуться к приготовленным закускам. И Арса это возмущает. — Что ж ты так, Тош, — Арсений раздосадовано качает головой из стороны в сторону, прикрывая глаза. — Нельзя пить и так нагло игнорировать фрукты и сыр. Отвечать ему тоже совсем не спешат. Антон лишь убирает от лица бокал и растягивает губы в загадочной улыбке, слегка вскидывая в верх брови, якобы удивленно. Арсений, кажется, ни капли не удивляется такой реакции, но отступать от своей игры не собирается. Он берет с тарелки ровный кусочек инжира и снова поднимает взгляд на Антона. — Иди-ка сюда, — Арсений мягко сжимает пальцами его подбородок и настойчиво, но осторожно тянет к себе, чувствуя, что ему совсем не сопротивляются. Усмехнувшись, Арс зажимает кусочек фрукта между своих губ и уже сам приближается к Антону, который только и делает, что улыбается, да тянется к парню. Он кладет свободную ладонь на арсову шею, мягко поглаживая пальцами кожу, наклоняется к нему ближе и осторожно перехватывает кусочек инжира, касаясь при этом любимых губ. Отстраняется ненадолго, чтобы проживать и проглотить сладость, а затем снова движется ближе. Кончиком языка Антон слизывает с губ Арсения оставшийся на них сок и в тысячный раз за этот день мягко целует, будто благодарит за такую заботу. А Арсений в ответ только расплывается. Целует ответно мягко, щеки гладит, жмурится по-кошачьи, когда Антон ведет ладонью по шее и зарывается в волосы, чуть сжимая. Но друг от друга они всё таки отстраняются. С улыбками на зацелованных губах, с легкими огоньками в глазах и чуть сбившимся дыханием, одним на двоих. Антон делает последний глоток и отставляет опустевший бокал на небольшой деревянный поднос, но котором стоит весь их романтический ужин. Блаженно выдохнув, он сползает вниз и ложится на спину, ощущая кожей мягкий плед, под которым приминается трава. Арсений снова на него лишь смотрит, любуется так неприкрыто, улыбается каким-то своим мыслям. Оторваться просто не может от созерцания расслабленного худого тела и красивых черт лица, в которых сейчас читается только спокойствие и кайф. Сам Арс прилечь не спешит, продолжает смаковать остатки своего напитка и наблюдает за тем, как Антон, немного повозившись, находит на подносе свою пачку сигарет. Вытаскивает одну неторопливо, зажимает губами и чиркает зажигалкой, которую всегда предусмотрительно оставляет в упаковке, чтобы не потерять. Антон жадно втягивает отраву, а затем медленно, почти неохотно выпускает дым сквозь разомкнутые губы, запрокидывая для этого голову и красиво вытягивая шею. Шелохнувшийся теплый ветер приятно касается обнаженной кожи, прокатывается по всему телу и заставляет слегка поерзать. Делать следующую затяжку Антон не торопится. Думает пару секунд, чувствует на себе прилипший светлый взгляд и окончательно убеждается в своей идее. Аккуратно обхватывает арсово запястье пальцами свободной руки, гладит ласково, зная прекрасно, но сколько они у парня чувствительны, венки пальцем обводит, ощущает биение живого сердца. Антон тянет Арсения ближе к себе, вынуждая практически лечь сверху и упереться ладонями по обе стороны от его головы. Шастун моментально плавится от ощущения навалившегося сверху тела и прямого контакта кожи о кожу, да так быстро и сильно, что почти забывает о том, что хотел сделать. Но всё же вспоминает. Неторопливо затягивается сигаретой, что медленно тлеет в его пальцах, а затем размеренно выдыхает в приоткрытые губы, притянув Арсения ещё ближе. Тот ведет в ответ пальцами по линии подбородка, ловит сигаретный дым, сколько может, а затем мягко припадает к губам Антона, передавая дым обратно. Он изрядно удивляется действию, но в итоге только сильнее улыбается, выпуская отраву обратно в воздух. Следующему глотку яда Арсений препятствует. С нежностью и легкой небрежностью касается мягких губ, целует их неторопливо, ощущая, как антонова ладонь скользит по его спине и задерживается на лопатках. Гладит так мягко, под стать из размеренному, тягучему поцелую, который даже не думает заканчиваться. Антон чуть приподнимает бедра и прижимается ближе к нависшему телу, стремясь создать максимальную площадь их соприкосновения. Лишь спустя долгие минуты их ласк, Шастун чуть подаётся назад, чтобы сделать новую затяжку и снова передать дым Арсу. А тот его принимает, частично выпускает сразу, а ещё часть выдыхает куда-то в шею. Арсений касается его кадыка языком, целует смазано и ведет кончиком носа вверх по шее, втягивая аромат антонова геля для душа, который смешался с рассеявшимся сигаретным дымом. Он мягко выцеловывает линию подбородка, касается щек, оставляет поцелуй возле уха и на виске. Чувствует, как Антон приобнимает за плечи, ближе жмется и чуть ерзает на месте нетерпеливо, выдыхая новую порцию дыма где-то у шеи. В груди тут же что-то распаляется, зажигается и распространяется по всему телу нежной желанной тяжестью. — Возьмёшь меня, ангел мой? — пылко шепчет Антон после затяжки. От курения его голос чуть садится, становится глубже и с приятной хрипотцой. У Арсения тут же мурашки по телу разбегаются от этого чувства. Его обостренные ощущения добивает сорвавшийся с губ Антона совсем тихий стон, когда Арсений, проведя ладонью вдоль длинного желанного тела, чуть сильнее стискивает пальцы на аккуратной талии. Он тянет парня ближе, заводит ладонь на его поясницу и гладит так тягуче-нежно, будто подогревая это желание получить любимое и необходимое. Арсений перехватывает с губ Антона новую порцию едкого дыма и сползает чуть ниже, выдыхает ему в самую грудь так же протяжно, поцелуи на ней щедро рассыпает и поднимает свой взгляд точно в зеленые глаза. Он выводит на светлой коже узоры самым кончиком языка, усмехаясь при этом немного и наблюдая за довольно красноречивой и открытой реакцией. Антон совсем его не стесняется, выгибается навстречу, желая получить как можно больше этих нежностей и дурманящих прикосновений. — Конечно возьму, Тоша, я никогда не откажусь от такого удовольствия, — шепчет томно ему в грудь Арсений, оглаживая ладонями худые бока и изучая неторопливо бледную мягкую кожу губами. Он размеренно скользит выше, расцеловывает каждый миллиметр приятно пахнущей, теплой кожи, медитативно гладит все невероятно красивые изгибы тела любимого человека и вслушивается в участившееся дыхание. Его ладони наоборот спускаются всё ниже, обводят худые бедра, неторопливо изучают внутреннюю часть, помогают согнуть ноги в коленях и аккуратно разводят их в стороны. Арсений наощупь находит заныканную рядом с подносом смазку и квадратик презерватива, не отрываясь от своего заинтересованного изучения. — Арс, я хочу тебя, — сбивчиво шепчет Антон, возбужденный почти до предела, хотя его едва касаются. Он почти захлебывается стоном, когда в него на пробу толкаются обильно смазанные пальцы. — Мой невероятный. Самый-самый. Колени Антона начинают ощутимо дрожать. Сам парень только и может, что изогнуться сильно и податься навстречу, пытаясь показать необходимость в большем. Антон чувствует, что двигающихся внутри пальцев слишком мало, но понимает, почему Арсений не торопится. Он заботится. Искренне и нежно. Не смотря на то, что они занимались любовью, а в их случае это самое точное определение, почти всю прошлую ночь и немножко этим утром, Арсений всё равно предпочитает удостовериться, что Антон действительно готов. Потому что не хочет причинять боли или дискомфорта. Потому что Антон — его самое ценное всё. — Моё золото, — шепчет Арсений, жарко выдыхая в шею парня, оставляя на ней долгую, томную дорожку поцелуев. Он двигает рукой ещё немного, давит намеренно на чувствительную точку, вынуждая Антона тихо всхлипнуть напоследок, а затем избавляет его от необходимости ожидания. Арсений проводит и по его возбужденной плоти, убирая с пальцев лишнюю смазку, отрывается совсем ненадолго, чтобы открыть презерватив и раскатать его по собственному члену, смазать обильно и устроиться обратно в удобное положение. — Мой самый волшебный. Ты творишь со мной самые невероятные вещи, хороший, — продолжает свою нежную любовную тираду Арсений. Он гладит мягко щеку Антона, проводит большим пальцем по нижней губе и следом целует так же распаленно-тягуче. Чувствует, как Антон нетерпеливо ёрзает и внезапно чуть отворачивает голову после поцелуя, чтобы затянуться сигаретой. — Тебя невозможно не хотеть. А я хочу тебя слишком сильно, мой милый. Его последние слова тонут в сигаретном дыме, высоком желанном стоне и долгожданном ощущении блаженства. Арсений неторопливо толкается и скользит на всю длину, чувствуя под собой неприкрытую дрожь и блаженный облегченный стон, в котором слышится искреннее желание и полная открытость доверительно выгнутого тела. Антон, все ещё сжимающий в пальцах одной руки сигарету, тянет Арса к себе за шею, прижимает ближе и выдыхает тихо ему на ухо. Арсений удерживает себя на руках, согнув их в локтях, и совершает осторожные, слегка хаотичные толчки, размеренно проникая в отзывающееся тело. Вслушивается в каждый тихий, но искренний стон, ловит их губами, целует любезно подставленную шею и плавится от тепла обнимающих его рук. С губ Антона он все чаще крадет новые и новые тягучие поцелуи, такие неторопливые и долгие, старается не сбиваться со своего темпа, но, признаться, частенько перестает об этом думать. Его движения плавные, нежные, почти ленивые, но глубокие, приносящие только удовольствие. На каждый такой толчок Антон отзывается так открыто, что Арсению хочется навсегда остаться в этом моменте. Он растворяется в родном тепле, запахе, томных поцелуях и их сбитом в унисон дыхании. Арсений и сам тихо стонет, когда Антон ведёт ладонью по его спине, гладит лопатки и плечи, пока во второй тлеет забытая сигарета. Парни никак не могут нацеловаться, пусть воздуха в накалившейся атмосфере совсем не хватает. Забывшись, Арсений толкается чуть сильнее и меняет угол движения, на что Антон стонет особенно громко прямо на ухо. — Арс, — лепечет парень, поглаживая его по волосам и утыкаясь лбом в крепкое плечо, на котором минуту назад рассыпал свои горячие поцелуи. — Да, мой хороший? — отзывается Арсений, тепло целуя его щеку, до которой едва дотягивается, неудобно извернувшись. — Так хорошо…не прекращай, — почти в беспамятстве шепчет в ответ Антон, не разбирая вокруг ничего, кроме своего любимого и невероятных ощущений, которые ему сейчас дарят. Все они скапливаются в его теле нарастающей дрожью и необходимостью быть ещё ближе. Через несколько мгновений Антон чувствует неприятное жжение на кончиках пальцев. Сигарета догорает окончательно, а потому парень, не церемонясь, на удачу откидывает окурок в сторону от себя, мысленно обещая потом убрать. Он вытягивает руку в сторону, смотрит куда-то туда же и тут же чувствует более уверенные толчки, будто Арсений снова пытается перетянуть его внимание на себя. Его губы вновь касаются кожи на плечах и ключицах, кончик носа бодается в щеку, а залитые закатным солнцем и огромной любовью глаза слегка щурятся. Антон усмехается на эту забавную картину и уже через секунду обнимает парня за шею обеими руками. — Мне необходимо твоё внимание, солнце, — почти просит Арсений, утыкаясь носом в антонов изгиб шеи и вдыхая его естественный запах. Целует аккуратно, глаза блаженно прикрывает, чувствуя, как его бока сжимают коленями. — Тогда…— Антон недолго молчит, то ли думая, то ли окончательно утопая в ощущениях их близости. — Позволь мне его тебе продемонстрировать? Получив удивленный, но вполне утвердительный кивок, Антон чуть отодвигает от себя Арсения, но полностью не отпускает, надавливая на плечи и направляя его чуть в сторону. Быстро осознав, что от него хотят, Арс осторожно переворачивается на спину, бережно придерживая парня за талию, а потом приподнимается, усаживаясь и опираясь на одну вытянутую назад руку. Антон удобно располагается сверху, держится ладонями за сильные плечи и, прикусив губу, начинает постепенно двигаться, возвращая прежний неторопливый темп. Антон гладит Арсени по плечам, ведет ладонями по шее, зарывается в волосы и просто не может оторваться. Находит его запястье, несильно сжимает и перекладывает на свою талию, позволяя направлять или просто осторожно обнимать. Привыкнув к сменившемуся положению, в котором всё ощущается намного ярче, ведь угол движений теперь самый правильный, Антон склоняет голову и рассыпает долгие поцелуи на светлой коже: целует щеки, нос, лоб, линию подбородка, проходится по всему лицу, спускается ниже на шею, плечи и даже умудряется достать до груди. Выводит какие-то свои узоры, не отрывается ни на секунду, теряясь в этом жаре разгоряченной кожи. Он наконец скользит выше, снова находит саднящие от долгих непрерывных поцелуев губы и снова касается их своими. Антон обнимает за шею, прижимается ближе, выгибаясь при этом красиво и чувствуя, как большая ладонь давит на поясницу. В этих мгновениях время тянется жутко медленно, позволяя обоим насладиться этим вечером и друг другом. Арсений чувствует, как приближается к долгожданной разрядке и точно так же понимает, что Антон тоже близко. Он считывает дрожь, прокатывающуюся по его позвоночнику, слышит в край сбитое дыхание, которое становится всё более рваным с каждой секундой, и уже почти не пытается разобрать слов, что шепчет ему тихий севший от возбуждения голос. Ладонь Арсения грустно соскальзывает с талии парня, но уже в следующую секунду обхватывает пальцами его член. Арсений подаётся бедрами вверх, желая ускорить движения Антона, и подстраивает их под темп толчков рукой. Шастун в ответ глухо стонет и роняет голову на любезно подставленное крепкое плечо, стараясь найти в нем опору. Для него стимуляция становится чрезмерной, слишком слишком, чтобы дышать спокойно и не реагировать. Поэтому Антон и реагирует, выгибая спину сильнее и роняя особенно громкие, красивые стоны над самым ухом Арсения, который тоже держится из последних сил. Антон не выдерживает первым, пачкая своей спермой руку парня и немного попадая на их животы. От переизбытка чувств и эмоций, он несильно прикусывает кожу на плече, в которое уткнулся чуть ранее, и оставляет на нем быстро краснеющий след, пусть и не собирался этого делать. Свою пакость он сразу зализывает, собирает губами каждую родинку, целует шею и вкладывает больше сил в свои движения, чтобы довести парня до конца. Буквально пары толчков хватает Арсению, чтобы с тихим стоном излиться вслед за Антоном. Он запрокидывает голову назад, жадно дыша и сильно сжимая чистой ладонью плед под ними, пережидая накатившую волну полного удовлетворения. Арсений заваливается назад, когда локоть неожиданно подгибается, тянет за собой Антона и едва не сносит плечом стоящий совсем рядом поднос с недоеденными фруктами и недопитым вином. Антон от неожиданности ойкает, когда наваливается сверху, но почти сразу же заливисто смеется, не смотря на то, что воздуха в легких всё ещё катастрофически мало. Он помогает Арсению избавиться от использованного презерватива, а потом падает к нему в объятья, оплетая всеми конечностями и укладывая голову на хаотично вздымающуюся грудь. Антон чувствует, как в волосы вплетаются пальцы, а виска нежно касаются мягкие губы. — Ты меня сегодня совсем разнежил, Арс, — чрезвычайно довольно мурчит Антон, потираясь носом о кожу на груди и оставляя где-то там же легкий поцелуй. Он всё так же бережно обнимает Арсения, наполовину прикрывая его своим телом и полностью плавясь от теплого контакта кожи о кожу. Такого близкого и родного. — А ты у меня для того и есть, чтобы нежить, заботиться и любить, мой хороший, — едва переведя дух, шепчет в ответ Арсений. Одну руку он перекидывает через спину парня, ответно обнимая и проходясь ладонью по выступающему позвоночнику, а пальцами второй он трепетно зарывается в мягкие кудри, чуть массируя кожу головы. Потому что знает, как Антон млеет от таких действий, и не ошибается. — Такой ты невозможный, — разнежено и лениво улыбается совсем счастливый Антон, прикрывая приятно потяжелевшие веки. — Не невозможнее тебя, Тоша, — Арсений тоже окончательно расслабляется и млеет в их объятьях, расплываясь лужицей тихого счастья. — Я люблю тебя, мой волшебный. — Я люблю тебя, мой ангел, — последнюю фразу Антон бурчит почти в полудреме, но менее искренней она от этого не становится. Парень только получает очередной ласковый поцелуй в лоб и ещё более крепкие объятия. И ничего им больше кроме друг друга не надо.