ТРИПЛЕТ

Замок залечивал раны. В лазарете Сокджин и Шуга перевязывали десятки пострадавших. Во дворе догорали последние костры, у которых грелись стражники, делясь историями о том, как дрались и как выжили. Драконы, уставшие после долгого боя, лежали кто где. Торрин у стены, Игнис на башне, Аэрин во дворе. Сынгван замер на краю обрыва, глядя в темноту. И только Зефир парил высоко в небе, патрулируя территорию и давая часовым время на отдых. Хосок не спал. Он сидел на подоконнике в лаборатории, куда Шуга ушёл несколько часов назад, оставив на столе банку с прозрачной водой — остатком того, что когда-то было чёрной смолой. — Ты должен отдохнуть, — сказал Шуга, заходя в комнату. Его руки были в чужой крови, лицо бледным, глаза красными от усталости. — Не могу, — ответил Хосок. — Сынгван беспокоится. Он чувствует что-то. Но не может понять, что. Шуга посмотрел на банку. Вода внутри была неподвижной, чистой, как слеза. Ничего необычного. — Может, он просто устал, — предположил Шуга. — Мы все устали. — Может быть, — Хосок не стал спорить. Он встал, потянулся и, кивнув Шуге, вышел из лаборатории. Шуга остался один. Он подошёл к столу, взял банку, повертел в руках. Вода колыхнулась, и в её глубине, на мгновение, мелькнуло что-то тёмное. Тень. Не его собственная, чужая. — Что? — Шуга поднёс банку ближе к свету. Тень исчезла. Только его отражение смотрело из прозрачной воды. Он поставил банку на место. Подумал, что ему показалось. Задул свечу и вышел, плотно закрыв дверь. Лаборатория погрузилась во тьму. В тишине, в полной черноте, банка на столе начала светиться. Тускло, едва заметно, но достаточно, чтобы тени на стенах ожили. Вода внутри зашевелилась, закрутилась воронкой, и из её глубины, медленно, как из векового сна, начало подниматься нечто. Не живое и не мёртвое. Не чёрное и не белое. Тень, у которой не было хозяина. Или хозяин был, но прятался где-то очень далеко, или наоборот очень близко. Она выползла из банки, перелилась через край и потекла по столу, как смола, но она была не чёрная, а прозрачная, почти невидимая. Только лунный свет, проникающий сквозь мутное стекло окна, выдавал её присутствие — блики, рябь, необъяснимое движение там, где его не должно быть. Тень сползла со стола, коснулась пола и замерла. Она будто прислушивалась. Ждала. Где-то в замке скрипнула дверь. Кто-то прошёл по коридору. Тень дёрнулась, сплющилась, вжалась в щель между камнями и исчезла. В лаборатории снова стало тихо. Только банка на столе, пустая и сухая, стояла в лунном свете. И в её отражении, на дне, едва заметная, застыла крошечная чёрная точка, как зрачок. Как глаз, который смотрит. И ждёт. Утром Шуга вернулся в лабораторию, чтобы продолжить исследования. Банка была пуста. Он не придал этому значения, решил, что вода просто испарилась за ночь. Он не заметил тонкой, почти невидимой трещины на каменном полу, уходящей от стола к двери. Не заметил, что тени в углах комнаты стали глубже, чем вчера. И не почувствовал, как за его спиной, в отражении стеклянной банки, на миг мелькнули два маленьких огонька. Не золотых, не синих, не аметистовых. Чёрных. Как сама тьма. Тень вернулась. И теперь она была внутри.

***

Воздух изменился. Хосок почувствовал это за несколько дней до того, как кто-либо другой заметил что-то неладное. Это было не тошнотой, не запахом, не холодом. Это было чем-то более тонким, более древним. Тем, что он умел чувствовать с детства, но никогда не мог объяснить. Он стоял на стене Доунхолда, где они с Агустом жили уже несколько месяцев, и смотрел в сторону леса, поглаживая свой уже округлившийся живот. Осень вступала в свои права, листья желтели и опадали, ветер приносил запах прелой земли и дыма из дальних деревень. Но сквозь эти привычные ароматы пробивалось нечто иное. Чужое. — Что с тобой? — спросил Агуст, подходя сзади. — Ты с утра не проронил ни слова. — Ты не чувствуешь? — тихо ответил Хосок, не оборачиваясь. — Что именно? — Воздух. Он… тяжёлый. Как перед грозой, но если гроза — это жизнь, то это… это смерть. И я её чувствую. Агуст прислушался. Вдохнул. Пожал плечами. — Обычный осенний воздух. — Он не обычный, — Хосок покачал головой. — Он такой же, как в той пещере. В которой мы с Шугой чуть не погибли. Агуст напрягся. Пещера. Ледяной плен. Чонгук рассказывал ему эту историю. Два омеги, заживо замурованные разбойниками. — Ты хочешь сказать, что Тьма вернулась? Хосок наконец повернулся, и его глаза горели тревогой: — Она никогда не уходила. Она ждала. Пряталась. И теперь она дышит. Я чувствую её дыхание. В ту ночь Хосок не спал. Он сидел у окна в своей комнате, глядя на луну, которая почему-то казалась тусклее, чем обычно. Сынгван, лежащий у стены замка, тоже не спал. Их связь была сейчас напряжённой, как натянутая струна. «Ты чувствуешь это?» — спросил Хосок. «Да, — ответил дракон. — Она вернулась. Не та, что была в лагере Кана Чхве. Другая. Старшая. Та, что спала глубоко под горами». — Та, что убила драконов в древности, — прошептал Хосок вслух. «Та, что убила. Та, что ждала. Та, что теперь знает, что драконы вернулись. И что те, кто связан с ними — уязвимы». Хосок похолодел. Он вспомнил ту чёрную смолу, которая сбежала из банки. Вспомнил, как она пульсировала, как дышала, как смотрела на них невидимыми глазами. Он думал, что они уничтожили её кислотой Торрина. Но, возможно, они уничтожили лишь крохотный кусочек того, что было на самом деле. — Тьма жива, — сказал он. — Она не просто субстанция. Она… существо. «Она старше нас, — ответил Сынгван, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на страх. — Она была здесь до драконов. До людей. До всего. Она — то, что остаётся, когда умирает свет. И она хочет, чтобы драконы исчезли навсегда». Хосок закрыл глаза. Перед его внутренним взором возникла та пещера: холодная, тёмная, давящая. Стены, покрытые древними рунами, которые он тогда не понимал. А теперь… теперь он начинал понимать. Те руны были не просто предупреждением. Они были тюрьмой. Тюрьмой для той самой тьмы, которую они разбудили, когда спасали драконьи яйца. — Мы выпустили её, — прошептал Хосок. — Когда нашли яйца. Когда принесли их в замок. Мы открыли пещеру, и тьма вышла. «Не ты, — возразил Сынгван. — Те, кто запечатал её в древности, знали, что однажды печать падёт. Они знали, что драконы вернутся. И что только вместе — люди и драконы, смогут победить то, что не победили их предки». — Как? — Хосок открыл глаза. — Как мы можем победить то, что старше самого времени? «Не знаю, — честно ответил дракон. — Но мы должны попытаться. Иначе тьма поглотит всё. Не только Дрэгонкейв. Не только Доунхолд. Весь мир».

***

Мысли Хосока о Тьме не покидали его. К тому же, она всё чаще стала напоминать о своём существе. И Сынгван сильно нервничал. Он не поднимался выше гор, паря ниже, чем обычно. А вечерами держался обособленно. Хосок созвал всех. В Доунхолд прилетели все члены семьи. Большой тронный зал был полон — лорд Чон, Намджун, Чонгук, Шуга, Чимин, Юнги с маленьким Феликсом на руках, Агуст, Тэхён, Сынмин, Сокджин. Драконы слушали снаружи, прильнув к окнам и дверям. Иридия, маленькая зелёная, сидела на спинке трона и внимательно смотрела на Хосока своими золотистыми глазами. — Тьма вернулась, — сказал Хосок без предисловий. — Не та, что была в лагере Кана Чхве. Настоящая. Древняя. Та, что убила драконов тысячи лет назад. Она была запечатана в пещерах, где мы нашли яйца. Мы разбудили её, когда спасали драконов. В зале повисла тишина. — Что нам делать? — спросил лорд Чон. — Не знаю, — ответил Хосок. — Но мы должны быть готовы. Не к войне с людьми. К войне с чем-то, что не знает пощады. Что не знает страха. Что хочет только одного — чтобы погас последний свет. Шуга, сидевший рядом с Чонгуком, вдруг побледнел. В его чреве шевельнулось дитя, чувствуя волнение родителя. Он вспомнил пещеру. Вспомнил холод, который был не просто холодом. Вспомнил, как тьма давила на сознание, как шептала, как обещала вечный покой. — Она говорила со мной, — тихо сказал он. — Тогда, в пещере. Я думал, что мне показалось. Но она говорила. Обещала, что если мы уснём, то нам больше не будет больно. Не будет холодно. Не будет страшно. — Она лгала, — жёстко сказал Хосок. — Тьма всегда лжёт. Она обещает покой, но дарит смерть. Она обещает тишину, но дарит пустоту. Мы не должны верить ей. — Мы и не верим, — ответил Чонгук, сжимая руку Шуги. — Люди победили её тогда. Победим и сейчас. — Тогда люди просто выжили, — покачал головой Хосок. — А драконы погибли. Теперь мы должны победить по-настоящему. И для этого нам нужно узнать её природу. Её слабости. Её истинное лицо. Он посмотрел на Сынгвана, который ждал снаружи. — Мы должны полететь в пещеру, — сказал он. — Я и Сынгван. Там, где всё началось. Там, где тьма была запечатана. Может быть, мы найдём ответы в древних рунах, что начертаны там на стенах. — Я с тобой, — сказал Шуга, вставая. — Нет, — Хосок покачал головой. — Твоя связь с Торрином — наше главное оружие против неё. Его кислота — единственное, что мы знаем, работает. — А ты? — спросил Чимин. — Ты полетишь один? Но ты беременный! Хосок улыбнулся: — Ты, будучи беременным, дрался с врагами, Чимин. И я не один. Со мной Сынгван. И мой возлюбленный муж. И наша связь сильнее любой тьмы. К тому же, мы только на разведку.

***

Через несколько дней чёрный дракон, усыпанный звёздной пылью, поднялся в воздух, унося Хосока и Агуста на север — туда, где в горах зияли входы в древние пещеры. Туда, где спала Тьма. Или уже не спала.

***

Но это уже совсем другая история.

🐉ПРИМЕЧАНИЕ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЕЙ🐉

ТРИПЛЕТ 2 Бой с Тенью

Дорогие мои фикридеры! Продолжение истории будет выходить процессником этим летом. И если вам полюбилась история про трёх братьев-близнецов, история про драконов, история про жителей замков, то оставайтесь. Увидимся летними днями! Будет жарко!

🐉🐉🐉

Если вы скачали эту работу, не забудьте пожалуйста вернуться и поблагодарить автора лайком. Ссылка на тг/канал: https://t.me/+e4RR1K_LL5E5MWI6