Tattooed Heart

      – Нини, как думаешь, мне пойдет это платье? По ощущениям в плечах немного великовато, а вот в пройме, наоборот, жмет. Да и винный цвет, я слышала, в этом году не в моде... Что-то меня терзают сомнения.              – А меня терзают сомнения только в том, что кто-то будет смотреться в нем так же бесподобно, как ты, – деликатно отметила я и украдкой сделала на телефон пару фото критично осматривающей себя в новом образе брюнетки.              – Эй, ты снова меня переоцениваешь! – шутливо фыркнула Учинага и послала мне воздушный поцелуй.              – Скорее, никогда не смогу выразить, насколько ты хороша.              Я сложила в ответ ладони сердечком и выдохнула, влюбленными глазами глядя на девушку, крутящуюся перед большим напольным зеркалом в восхитительном бордовом мини-платье. Четвертый час хождения по магазинам вымотал и свалил бы с ног кого угодно, но только не меня, и я, не чувствуя ни тени усталости, с замиранием следила за тем, как один роскошный наряд моей лучшей подруги сменяет не менее эффектный другой. Воспользовавшись редким выходным днем, Жизель предприимчиво решила обновить гардероб для своих спонтанных праздничных выходов, по обыкновению позвав в качестве модного специалиста меня, и я терпеливо ожидала очередную ее примерку, при всем желании не представляя, на ком все эти фешенебельные, изысканные, поистине впечатляющие наряды сидели бы настолько же хорошо.              Мы знакомы уже шесть лет, но, каждый раз глядя на нее, мне кажется, что я вижу ее впервые. Вижу – и влюбляюсь в нее, тону, падаю, пропадаю... Красивая, элегантная, статная и харизматичная Жизель прошла долгий упорный путь от выбранного из нескольких тысяч претендентов трейни до суперайдола мирового масштаба и с успехом продолжала оттачивать свои личные и деловые навыки в подтверждение заслуги этого звания. Какой бы сложной ни ставили нам хореографию, какими бы длительными ни предписывали тренировки, в сколько бы трудных многочасовых перелетов ни отправляли за одну-единственную неделю – Эри всегда справлялась лучше всех из четверых нас, показывая высокие профессиональные результаты и заряжая неиссякаемым оптимизмом, поддержкой и энергией остальных.              Но прежде всего она стала тайной хранительницей моего сердца, что вот уже столько лет билось в едином ритме с ее именем и не знало большего счастья, чем просто находиться с ней рядом. На концертах, в машине, на улице, на мероприятиях и просто дома – я сходила с ума и едва не бредила от ее близости и тепла, которые эта девушка умудрялась передавать мне даже без прямого непосредственного контакта. В скрытом воплощении фантазий многих наших фанатов, сводящих нас вместе едва не с первого дня существования группы и даже давших нам символичное парное прозвище «Нинзели», Жизель в самом деле была моим солнцем в ненастный день, дождем в раскаленный пустынный полдень и самой яркой на небосводе звездой, которую я продолжила бы видеть, даже если бы полностью ослепла. Ее заразительный звонкий смех неизменно вдохновлял и окрылял меня, объятия раскрывали здесь, на скучной забетонированной земле, врата цветущего Рая, а ее голос – высокий, мелодичный, звучный – играл для меня громче любой, самой проникновенной и любвеобильной, песни.              Жизель была главной причиной, по которой мне каждое утро хотелось открывать глаза, свершать великие подвиги и дарить ей и всему нашему миру улыбку, даже если внутри было до омерзения мрачно, пасмурно и тоскливо.              По факту эта девушка за короткий промежуток времени стала для меня абсолютно всем, и я честно не знала, сколько еще смогу замалчивать и скрывать от нее снедающие меня днем и ночью, как сладкая мучительная агония, чувства.              Чувства, на которые по контракту у меня даже не было никаких прав.              – Ты прекрасна в любом образе, Эри-чан, – наконец тихо подтвердила я, не в силах отвести глаз от стройной, завидной, безупречно обтянутой дорогой тонкой тканью фигуры. – Ведь это не платья украшают тебя, а ты украшаешь платья.              И это была чистая правда. В этом мире не было ни одной вещи, которая не подошла бы Учинаге Эри, волшебным образом превращаясь из обычного куска ткани в самый настоящий швейный шедевр, и даже наши поклонники не раз отмечали, что она будет смотреться моделью даже в грубом бесформенном холщовом мешке.              – Ой! По-моему, для тебя я прекрасна даже утром после бессонной ночи! – скрываясь в примерочной, чтобы переодеться, рассмеялась Жизель. – Ты всегда знаешь, как меня утешить и поддержать. Обожаю тебя!              Подобные слова были сродни тысячам ласковых огоньков, окутывающих и растапливающих в жидкий пчелиный воск мое плененное, обреченное, носящее в себе Ее имя сердце, и я прикусила губу, раздумывая, что на самом деле подруга могла подразумевать этой фразой. Конечно, степени нашего обожания друга друга никогда не были равны, особенно учитывая мое далеко не только дружеское расположение, но все равно всякий раз, когда Эри говорила что-то подобное, мне хотелось уповать на то, что в глубине души она тоже... тоже чувствует ко мне нечто большее.              Жизель продолжала что-то беспечно щебетать, пока я витала в розовых облаках, строя для нас двоих общие воздушные замки, и, выйдя из раздевалки, тотчас вцепилась пальцами в мою ладонь. Огонь пронесся по коже от точки соприкосновения наших рук и далее вверх по всем нервным окончаниям тела, и я вздрогнула, когда она опасно приблизилась ко мне, чтобы убрать за ухо выбившуюся прядь волос. Волнующий аромат кедра, ветивера и сандала объял меня легким пьянящим шлейфом, от которого вмиг пошла кругом голова, и я пошатнулась, невольно чуть было не свалившись на маленький угловой диванчик.              – Эй-эй, осторожней, принцесса! – бережно обхватив мою талию, Эри придержала меня, после чего отрезвляюще дотронулась прохладной ухоженной рукой до моего лица. – Вижу, я тебя уже затаскала по магазинам. Прости, теперь мы точно идем.              В бутик заглянули вернувшиеся с прогулки Карина с Винтер, зовя нас на ужин и наконец выводя меня из сладкого восторженного забытья. Держа в другой руке пакеты с обновками, включая винное платье, которое она все же решила взять, доверившись моей высокой оценке, Эри все также за руку проследовала со мной через два квартала в местный японский ресторан под открытым небом, где мы заказали себе аппетитные гёдза, темпуру и, конечно же, суши со свежим лососем и острыми маринованными овощами.              Вечерний неспящий Токио шумел неутомимой жизнью, и в его ярких переливающихся огнях Жизель казалась мне особенно чарующей и прекрасной. Разноцветные отсветы неоновых вывесок и билбордов мягко ложились на ее лицо загадочными бликами, придавая ей фантастичный, почти космический вид, а огоньки расставленных на белой скатерти свечей плясали в раскосых озорных глазах, отражая в них тысячи далеких галактик, в которые я незаметно погружалась в попытках разгадать хотя бы одну из миллионов сокрытых внутри них тайн.              Теплый осенний ветер развевал длинные выпрямленные волосы Эри, донося до меня головокружительный аромат дорогого салонного шампуня и лака, и я каждый раз еле сдерживала себя, чтобы не запустить в них пальцы и не ощутить манящую мягкость шелковистых, холеных, идеально выкрашенных в естественный цвет прядей. К ее волосам я всегда питала отдельную, граничащую с патологичной слабость вне зависимости от их длины, прически и цвета, и с годами они сделались уже своего рода фетишем для меня.              Этой удивительной, похожей на божественное создание девушкой я готова была любоваться вечно, возводя в ее честь священные гуны и открывая для нее новые страны и города. Впрочем, будь моя воля, я бы подарила ей целую планету, гордо назвав ее «Aeri U-3010» и заселив прогрессивной межзвездной цивилизацией.              Хотя… даже этого наверняка бы было для нее мало.              Жизель в самом деле умела производить впечатление и влюблять в себя других людей, стоило ей всего лишь им улыбнуться, а на меня подавно оказывала ослепительное, завораживающее, без малого гипнотическое действие.              В шуме посторонних звуков и голосов для меня также существовал только голос Эри, вибрации которого я украдкой ловила даже тогда, когда она разговаривала не со мной. Прямо сейчас сквозь ее приятный женственный тембр настойчиво пробивался кто-то еще, и я не сразу расслышала в сумбурной смешанной разноголосице свое имя.              – Ниннин, долго ей еще ждать, пока ты откроешь рот? – раздался откуда-то сбоку голос Карины, энергично машущей перед моими глазами рукой. – Прием, Земля вызывает Нин И Чжоу!              – А? Что? – я в непонимании моргнула, очнувшись от транса, и уставилась на пристально смотрящих на меня через стол подруг.              – Эри уже минут пять сидит и ждет, пока ты отвиснешь, – хихикнула Винтер, указывая на застывшую справа от меня с едой девушку. – Не сочти за труд и дай ей тебя покормить.              Я в растерянности повернулась к Жизель и открыла рот, наблюдая, как она аккуратно кладет в него кусочек темпуры. Сочный хрустящий кляр так и таял на языке, насыщая рецепторы изысканным пряным вкусом отборных жареных креветок, и я сама не заметила, как в погоне за добавкой нечаянно облизала палочки, зажатые в чужой руке.              – Нинзели, как обычно, на своей волне, – переглянулась Карина с Ким. – Все чаще выглядят, как юная влюбленная парочка!              – Джимин, перестань, это не то, что ты... – договорить мне не дал необыкновенный, аппетитно дымящийся гёдза, которым Эри угостила меня, предварительно убедившись, что обжигающе горячий кусочек остыл. Похоже, сегодня она была нацелена не столько поесть сама, сколько накормить меня, и я, невзирая на дикое смущение и непонимание, что вообще происходит, не в силах была отказаться от предлагаемых ею лакомств.              – Джимин, это именно то, но вообще-то это секрет, о котором в курсе пока только наши MYs! – как ни в чем не бывало вмешалась в разговор Жизель и с самым серьезным видом заботливо вытерла мне губы чистой сухой салфеткой.              – Правда? – изобразила удивление Винтер. – А когда вы собирались рассказать про вас двоих нам?              – Когда решили бы сыграть свадьбу, конечно! Вы бы стали идеальными подружками двух невест, а заодно будущими крестными мамами нашего первенца!              Все рассмеялись, оценив оригинальный пикантный юмор Жизель, и только я, краснея пуще прежнего, не могла отделаться от ощущения, что в этих словах мелькнул нешуточный и весьма себе понятный подтекст.              К тому же, как известно, в каждой шутке только доля шутки, поэтому...              Казалось, сегодня Жизель в особенности искала поводы со мной сблизиться, то и дело норовя дотронуться до меня, зацепиться взглядом, улыбнуться и просто о чем угодно заговорить. Прежде мы и раньше с ней были не разлей вода, почти везде и всегда появляясь вместе, но в этот вечер Учинага Эри вела себя так, словно моего комфортного и надежного дружеского присутствия ей стало обидно мало.              И когда она всего полчаса спустя предложила мне сделать для нее боди-арт, я думала, что лишусь сознания.              – Давай, Ниннин, ну пожалуйста! Ты так классно рисуешь! – не выпуская мою ладонь, клянчила она по дороге на такси в отель. – Зрители были в восторге, когда ты во время онлайн-эфира сделала временное тату на своей руке, помнишь? Я тоже хочу такую!              Она обиженно надула пухлые розовые губы, делая вид, что ее задел мой первоначальный переполошенный отказ, и я застенчиво улыбнулась, понимая, что не вправе лишать ее этой крошечной радости, сотворить которую для нее мне ничего не стоило.              Ну, не считая тысяч сожженных вблизи нее нервных клеток, конечно же.              За оживленной беседой с девочками с обсуждением наших ближайших выступлений на телешоу и грядущего мирового тура я сама не заметила, как уже час спустя сидела в гостиничном номере Жизель, раскладывая на кровати необходимые для татуажа принадлежности. Дезинфицирующие салфетки, красная и черная ручки с хной для создания рисунков мехенди, несколько базовых трафаретов и специальное масло для стойкости и насыщенности цвета – вроде ничего не забыла. Эри с любопытством следила за подготовкой к ответственному процессу, в красках представляя, как покажется с временными татуировками через пару дней в аэропорту и произведет на папарацци и фанатов фурор. Настоящие татуировки нам были запрещены, за исключением самых маленьких и незаметных, а яркая и броская хна на видных местах обещала и правда наделать шума в первые минуты появления на публике.              При этом о том, что боди-арт ей требуется не только на руках, но и на всем остальном теле, Жизель мне предусмотрительно не сказала.              – Давай начнем с рук, – усаживаясь рядом на кровать, воодушевленно предложила она. – Я хочу рисунок в той же стилистике, что и у тебя, но более... символичный. Хочу что-нибудь изящное и небольшое, но вместе с тем обладающее глубоким смыслом.              В том, что Эри понадобится изобразить что-то значимое, я нисколько не сомневалась. Поклонница нумерологии и эзотерики, она подошла к художественной нательной росписи с максимальной вдумчивостью и серьезностью. Пустые, пусть и красивые, картинки ей были неинтересны так же, как и мне, и добрых полчаса мы вместе серфили Интернет в поисках подходящих значений.              Больше всего Жизель впечатлила древневосточная и египетская тематика, выглядящая солидно и вместе с тем просто. Маленькие замысловатые значки, связанные с богами, повседневной жизнью, смертью и властью, приводили ее в благоговейный восторг, вмиг позволив ощутить себя носительницей высокого и прекрасного, и девушка тотчас сохранила несколько изображений на телефон, в первую очередь попросив меня нарисовать их.              Кроме того, Эри проявила интерес и к огромному свирепому тигру в традиционном китайском стиле, которого она загорелась изобразить по всей спине, на что я сказала, что на подобную иллюстрацию явно уйдет не один вечер да и психику фанатов нам все же следует поберечь. Они и на небольшое изображение могли отреагировать слишком остро, а уж гигантский, воинственный, да еще цветной, тигр подавно мог повергнуть их тонкую душевную организацию в затяжной полуинфарктный шок. Хотя мне, признаться, было бы интересно взглянуть на Эри с полностью украшенной рисунком спиной: я была уверена, что эту девушку не сможет испортить ничто.              В итоге выбор был успешно сделан, и я принялась за дело. Сначала поверхность кожи необходимо было вымыть, продезинфицировать и смазать специальным маслом для стойкости и яркости цвета и только затем приступать к рисованию. После подготовительных процедур я тщательно и неторопливо начала выводить черной ручкой на фалангах Эри выбранные ею картинки, следя за тем, чтобы хна не расплывалась и не пачкала другие участки. Значок открытого глаза – символ защиты и силы – украсил средний палец Жизель и ее мизинец, египетский крест Анкх, означающий вечную жизнь, – основание указательного, иероглифы удачи и процветания разместились на безымянном, а строгий продолговатый «путь воина» прошелся по тыльной стороне руки.              Просто, минималистично, со вкусом – как и положено быть у настоящих эстетов, не гонящихся за кричащей модой и трендами.              – Первое время рисунки могут выглядеть бледно, но в течение суток «наберут» цвет, – параллельно работе объясняла я, сжимая чужие прохладные пальцы в своих и чувствуя, как крохотные электроразряды проносятся в точках соприкосновения между ними. – Чтобы мехенди лучше держалось, нужно время от времени протирать его маслом, а также обязательно делать это перед принятием душа или ванны. И в первые часы после снятия хны избегай контакта с водой и спиртовыми растворами.              – Все поняла! – Жизель, казалось, не могла нарадоваться стильным чернильным преображениям, которые она разглядывала, как диковинное чудо, со всех сторон, не веря, что теперь сама стала его носительницей. – Выглядит потрясно! Давай добавим еще парочку на другую ладонь?              Я кивнула и, закончив с правой рукой девушки, принялась за левую. Так, на втором ее среднем пальце появился причудливый индийский символ кармы, слеза на внутренней стороне указательного, представительный символ Жизель в группе – луна – на безымянном, а затем она попросила меня нарисовать схематичное птичье крыло, парное с моим, на ребре ладони.              Несмотря на то, что рисунков было немного, все они смотрелись выразительно и эффектно на белых фарфоровых девичьих руках и на первый взгляд действительно выглядели как самые настоящие татуировки двухдневной свежести.              Протерев еще раз для стойкости изображения эфирным маслом, я уже собиралась было сложить принадлежности обратно в пенал, как Эри вдруг неожиданно поднялась и, задрав подол облегающей черной майки, начала проворно ее снимать.              – Отлично, спасибо, Нини! А теперь я хочу тату на спине. То самое, с неполным кругом, что мы видели на сайте с тигром. И несколько других, чуть поменьше. Чтобы все точно ахнули и упали! А потом ты снимешь всю эту красоту на фото.              При виде невозмутимо стягивающей с себя лифчик Жизель я открыла от удивления рот, но не успела пикнуть, как она прикрыла руками грудь и разместилась на кровати ко мне спиной, демонстрируя первозданную, бархатистую, уже украшенную несколькими крохотными точками-родинками кожу.              – У тебя найдется на меня еще полчаса времени? – с надеждой спросила она, убирая в сторону волосы и улыбаясь мне через плечо. – Мне кажется, можно попробовать изобразить что-нибудь красной краской. Как ты считаешь?              Я хотела сказать, что для нее у меня найдется не только полчаса времени, но и в целом все оставшиеся годы жизни, которые я готова полностью посвятить ей, однако благоразумно промолчала. Красный пигмент я не пробовала пока еще даже на себе, но для Эри была готова творить каким угодно. К тому же это в самом деле обещал быть интересный опыт для нас обеих, и я, хоть и смущенная ее энтузиазмом, согласно кивнула.              – Конечно... давай попробуем, – просто отозвалась я и открыла новенький тюбик с яркой рубиновой хной.              Первой пробой карминового пера стало число 333, дважды нанесенное на левое плечо и лопатку Жизель. В эзотерической статье о тайнах и значении цифр рассказывалось о том, что тройная тройка символизирует удачу и талант, побуждает к добрым поступкам и наделяет великолепной интуицией (собственно говоря, всем этим Эри без того могла щедро похвастать от природы). Кроме того, статья гласила, что данной цифрой Вселенная направляет ее носителя на верный путь, посылает ему утроенную поддержку, а также дарит большой потенциал и отвечает за чистую искреннюю любовь.              Уж чего-чего, а этого я желала девушке по имени Учинага Эри как никому другому. Она сама и была любовь: чистая, искренняя, непреложная, испытать которую можно было всего лишь раз, а умереть, как в красивых книгах, только в один день вместе.              – Они выглядят как настоящие! – ликовала она, с восторгом разглядывая свои руки с подсохнувшей на них черной краской, пока на ее спине расцветали линии огненно-красной. – Взгляни, Ниннин: я будто только что из тату-салона!              Я улыбнулась, отметив, что по сути свой тату-салон с мастером теперь есть у нее дома, и чуть наклонила вперед ее голову, чтобы изобразить на задней стороне шеи знаменитый Глаз Гора – древнеегипетский символ, обозначающий защиту, здоровье и восстановление. Как добрый многовековой оберег, он обещал хранить его обладателя от всех бед и несчастий, и мне очень хотелось верить, что данный знак, пусть и не постоянный, в самом деле создаст для Эри иммунитет к любого рода невзгодам.              Вернувшись к традиционному черному, я долго и кропотливо выводила на правой ее лопатке буддийский знак мудрости и символ женской энергии на нижних позвонках спины. Поглощенная деликатной нательно-расписной деятельностью, я не заметила, как сгорбилась почти пополам, но, невзирая на тупую пульсирующую боль, продолжила работать до тех пор, пока картинка не стала в точности соответствовать оригиналу.              Себе я еще могла на досуге сделать мехенди кое-как, будучи непритязательной к качеству картинки, но для Жизель обязана была выжать из себя максимум, чтобы ее татушки в самом деле было трудно отличить от настоящих. Конечно, обрезанный тюбик с хной не мог сравниться с тоненькой иглой тату-машинки, но при должном старании и усидчивости можно было добиться колоссального сходства.              И мне так хотелось надеяться, что у меня оно получились.              – Ну, как успехи? – тихо осведомилась Жизель, взволнованная моим долгим молчанием.              – Лучше, чем я себе представляла. Ты идеальная модель.              Устроившись поудобнее за ее спиной, я размяла кисть и принялась за следующий и самый объемный рисунок – буддийский символ возрождения, переосмысления и веры в виде неполного, открытого сверху круга с расположенным в нем прямоугольником с таким же неполным кружком чуть меньше и отходящей от круга лесенкой со знаком «вверх» заместо ступеней. Ввиду не самого комфортного положения рисовать приходилось по-прежнему не спеша, по несколько раз обводя каждый штрих, но я готова была потратить на это всю ночь ради того, чтобы Жизель действительно осталась довольна результатом.               Как ни странно, но, рисуя хной на своей руке, я неприлично часто задумывалась о том, как узоры из черных контрастных линий смотрелись бы на ее бледной коже. Пошли бы такой, как Жизель, татуировки вообще? В смысле, я знала, что раньше у нее, как и у меня, была парочка крошечных, которые она впоследствии решила свести, но что насчет больших и более заметных татуировок? Орнамента, абстракции, готики, сложных комплексных композиций? За время своих спонтанных практических тренировок я мысленно успела нарисовать десятки эскизов – от простых букв ее настоящего и сценического имени на руках до сложных объемных 3D-фигур на спине и бедрах – и каждый раз находила, что все они выглядели бы на ней убийственно хорошо, доводя образ этой без того эталонной девушки до недосягаемого, почти священного совершенства.              И сейчас, пробуя себя в качестве художника боди-арта на ее теле взаправду, я не могла не любоваться тем, как восхитительно и уместно темный пигмент ложился на ее безупречную матовую кожу, пропитывая поры и незримые линии эпителия. Увлеченная доверительным и сокровенным процессом, я боролась с некстати одолевающими меня фантазиями и диким желанием слизать с Жизель собственные каракули, чтобы ощутить языком горький растительный привкус хны и слабый, чуть солоноватый – кожи. Она пахла ванильно-кокосовым гелем для душа, увлажняющим молочком и чуть-чуть моей краской, смешивающихся в единый головокружительный парфюмированный букет, от которого мне периодически приходилось прерываться, чтобы прогнать охватывающее меня волной нестерпимого обожания наваждение.              Когда последний и самый большой рисунок был завершен, я еще раз покрыла тонким слоем масла каждый раскрашенный участок для закрепления на нем цвета и чуть отодвинулась назад, чтобы оценить результат. Насыщенные, четкие, яркие штрихи наравне с россыпью родинок-созвездий украшали идеальную спину Учинаги Эри изящными замысловатыми символами, буквально притягивающими всех смотрящих к себе и повышающими градус ее сексуальности до опасных критических значений. Памятуя о ее просьбе запечатлеть временные тату на фото, я сделала несколько снимков на ее смартфон и честно позавидовала нашим фанатам, которые только собирались увидеть это чудо в сети.              В общей сложности семнадцать татуировок всего лишь за один час – где бы ей сделали их быстрее?              Очарованная представшей передо мной картиной с полуголой, сидящей ко мне спиной Жизель, я тяжело выдохнула и сглотнула. Эта девушка была не просто красивой – она была восхитительной, божественной, неземной. Каждый созданный будто самим Творцом дюйм ее тела заслуживал абсолютного поклонения и восторга, и я, не справляясь с нахлынувшим на меня влечением, подалась вперед и невесомо коснулась губами рисунка на ее плече. Едва ощутимый поцелуй, кроткий и любящий, похожий на скольжение пухового перышка, мгновенно изменил атмосферу в номере, отразившись прерванным на полувдохе звуком и замершим на мгновение не то от испуга, не то от блаженства сердечным двигателем.              Жизель вздрогнула и повернула голову, недоумевая, что и зачем я только что сделала, и я тотчас отпрянула от нее, не понимая, как вообще посмела позволить себе такое.              – Онни, прости, я…              – Нет-нет, продолжай, – прервала она меня. – Это было… приятно.              Я растерянно моргнула и, не сводя с ее профиля глаз, повторила последнее действие. Очень медленно, осторожно, словно боясь спугнуть, я проследовала дорожкой из поцелуев от затылка Эри по ее шее к плечам, бережно коснулась губами красных цифр 333 и символа мудрости на ее лопатках, а затем сместилась к кругу возрождения между ними. Ароматное эфирное масло для мехенди на удивление не горчило, и я украдкой попробовала его языком, различая легкую цитрусовую отдушку вкупе с бодрящей травяной свежестью.              Я задержалась в центре чужой спины, щекоча ее своим дыханием и словно в замедленной съемке наблюдая, как напрягаются под моим лицом упругие натренированные мышцы и бегут по гладкой благоухающей коже сотни крохотных переполошенных мурашек.              – Тебе… так понравилось рисовать на мне? – с улыбкой осведомилась старшая и чуть развернулась, чтобы наконец видеть меня.              – Мне нравится, как эти тату смотрятся на тебе. Мне нравится быть с тобой и… мне нравишься ты, Эри-сан. Очень, очень сильно нравишься.              Полная кипящих и переливающихся за край чаши души чувств, я привстала и придвинулась к ней сзади вплотную. Жизель покорно разместилась между моих колен, прижавшись обнаженной спиной к моей груди и тем самым будто освобождая грудную клетку от того, что столько времени сдавливало ее невидимыми тисками. Ее лицо вновь повернулось и чуть приподнялось, оказываясь почти вровень с моим, и я, невольно скользнув вниз взглядом, застыла, обнаруживая последние оставшиеся между нашими губами миллиметры.              Привычная дружеская атмосфера в номере окончательно приобрела характер чего-то более личного и приватного, и я с замиранием поняла, что Жизель тоже… тоже это почувствовала.              – Насколько сильно? – беззвучно уточнила она, не мигая глядя мне прямо в глаза и обдавая своим легким поверхностным дыханием.              Настолько, что я в жизни не смогла бы выразить эту силу и глубину словами.              Я плохо помню, как это произошло и кто из нас все же подался навстречу первым. Очнулась я лишь тогда, когда ощутила мягко и увлеченно скользящие по моим губы Жизель и ее руки, нежно обнимающие меня сзади за шею. Ее небольшая упругая грудь теперь была полностью обнажена, более ничем не прикрытая, и в первые секунды я напрочь забыла, как дышать, впервые видя ее перед собой так близко. Крепче притягивая меня к себе и совершенно не стесняясь этого факта, Эри последовательно углубляла поцелуй, с легких невесомых касаний переходя к более настойчивым, требовательным и зовущим, пока мои пальцы плавно сжимались на ее оголенной талии, будто боясь, что девушка растает и улетит. Кончик теплого ласкового языка разжал мои зубы и уверенно проник в рот, находя маленькую плотную мышцу и томно обвиваясь вокруг нее, и я с шумом выдохнула, не справляясь с накрывшим всю меня, как огненная лавина, возбуждением. Низ живота характерно заныл и потянул, под ложечкой засосало, и я рефлекторно стиснула бедра вместе, на секунду забыв, что между них уютно сидит Эри.               Господи, нет. Только не здесь, только не сейчас…              – Все хорошо, Ниннин? – понимающе шепнула девушка и чуть отстранилась, чтобы позволить мне нормально вдохнуть.              – Да… более чем, Эри-чан, – так же тихо отозвалась я и аккуратно запустила пальцы правой руки в волосы брюнетки, что тотчас рассыпались дивными шелковистыми волнами по ее узким оголенным плечам.              – Ты ведь давно этого хотела? – с улыбкой осведомилась она, взаимно поглаживая мои длинные смоляные пряди и эротично наматывая их на палец.              – Очень давно.              Эри хитро прищурилась, внимательно оглядывая мое очарованное, залитое приглушенным светом и еще не отошедшее от нашего первого поцелуя лицо. Робея и плавясь под ее пристальным темно-карим взором, я потупила взгляд и поджала губы, еще хранящие на себе ее пленительный сладковатый аромат, пробовать который мне отчаянно хотелось снова, снова и снова. В тишине комнаты, наполненной невысказанным признанием, безграничным доверием и теплом наших согретых друг другом тел, было слышно лишь приглушенное тиканье часов на прикроватной тумбочке и учащенный стук моего сердца, который, я была уверена, находящаяся со мной рядом девушка слышала так же отчетливо, как и я.              Сердца, вместо привычного «тук-тук» отбивающего свой уникальный ритм «Э-ри, Э-ри».              – Тогда, может... ты хотела еще чего-то? – прозвучал следующий, говорящий сам за себя вопрос.              Я стыдливо вспыхнула, испугавшись собственных мыслей, по-честному еще даже не успевших обрести конкретную форму. Больше, чем обладать этой девушкой, мне едва ли хотелось встречать новый день, но, как бы ни была сильна моя тяга к ней, я понимала, что ни за что не стану принуждать ее к тому, к чему Эри-чан может оказаться совсем не готовой.              – Эри, я…              Но Жизель, не дожидаясь окончания реплики, многозначительно прикрыла мне рот рукой и кротко-доверительно прошептала:              – Тебе все можно, Нин И Чжо, слышишь? Все, что ты сегодня захочешь и о чем мечтаешь уже так давно. Поэтому… просто будь собой и ничего не бойся, ладно?              Обычно она никогда не называла меня полным именем, прибегая к нему лишь тогда, когда требовалась максимальная серьезность и даже строгость. Сейчас же, повинуясь открыто прозвучавшему дозволению, ведомая не столько собственной нуждой, сколько желанием самой Жизель сблизиться, я склонилась к ней и повторно коснулась своими губами ее губ. Руки машинально дотронулись до ее талии и боков, очерчивая плавные женственные изгибы, вслед за чем огладили сильные спортивные бедра и упругие рельефные мышцы живота. Не отрываясь от моих губ, Жизель охотно подавалась навстречу всем моим ласкам, вытягиваясь и выгибаясь для удобства в спине, чтобы открыть мне больше пространства. Она дернулась и выдохнула мне в рот, когда мои дрожащие, нежно исследующие ее пальцы накрыли обе половинки ее груди с твердыми эрегированными сосками. Чувствительная и податливая брюнетка без слов направляла меня туда, где нуждалась в моем внимании больше всего, и я сама не заметила, как моя вспотевшая, старательно лелеющая ее ладонь достигла ее обтянутой белым люксовым кружевом промежности.              Всего одного прикосновения оказалось достаточно, чтобы понять, какой Учинага Эри была горячей и мокрой, готовой для меня, и я, не веря своим глазам и покрывшей фаланги интимной влаге, с благоговейным трепетом и восторгом на нее уставилась.              – Полагаю, иных доказательств, что я тоже тебя хочу, больше не нужно? – усмехнулась она и игриво щелкнула меня по носу.              Если бы ранее кто-нибудь сказал мне, что эта девушка испытывает ко мне не только дружеские чувства и будет плавиться, как пломбир, от моих объятий, я бы точно решила, что спятила. Конечно, мы с ней были близки – как подруги, партнеры, мемберы, почти сестры, – но являться объектом ее любовного интереса казалось мне далекой несбыточной мечтой, если и способной осуществиться, то явно не со мной и не в этой жизни.              У Учинаги Эри, как и у других солисток, была масса наивных делулу-поклонников, слепо грезящих однажды вступить в реальные отношения с ней, и самая большая ирония заключалась в том, что главным ее делулу по факту всегда была я.              Не помня себя от счастья, медленно и бережливо я проникла под намокшее тоненькое белье Жизель. Кончики пальцев раздвинули гладкие набухшие лепестки вульвы, мгновенно утопая в вязкой обильной смазке, и осторожно, неторопливо принялись двигаться поверх них. Эри застонала и в нетерпении прикусила мою губу, показывая, как ей приятно чувствовать меня там, отчего я слегка усилила старания, не желая мучить ее и заставлять ожидать сверх меры. Прежде ни разу не ласкавшая других женщин, я не знала, как следует делать это правильно, а потому доверилась собственной интуиции и языку тела Жизель. Я видела, как ей нравилось, когда я двигалась не спеша, а затем ускоряла темп; когда меняла угол воздействия и сильнее стискивала второй рукой ее талию, заставляя ее дрожать и вспыхивать от моих касаний; когда шаловливо прикусывала мочку уха, пуская по ее венам ток и искорки пламени по оголенной коже, и когда шептала о том, что она для меня значит, с упоением наблюдая заливающий ее щеки польщенный амарантово-розовый румянец.              Мои длинные наманикюренные ногти не позволяли войти в нее по-настоящему, дабы доставить заслуженное удовольствие не только снаружи, но и внутри, но я старалась делать так, чтобы Жизель не заметила разницы. Ее обнаженная набухшая грудь с крупными, вертикально стоящими сосками учащенно вздымалась и опускалась, кончики прикрытых черных ресниц подрагивали, шепчущий мое имя рот приоткрылся, и я жадно ловила губами каждый ее вздох и стон, шумно и обреченно срывающийся при каждом новом моем движении.              Жизель вне всяких сомнений уже находилась в шаге от оргазма, буквально вибрируя от малейших интимных манипуляций, и чем дольше и старательнее я подталкивала к нему ее, тем сильнее жаждала заменить пальцы на свой язык.              – Ниннин… да-а-аах! Скажи… скажи мне… как давно ты этого хотела? – Эри толкнулась бедрами мне навстречу, впечатывая в себя мою руку, и с шумом выдохнула, стоило ее клитору уткнуться мне в основание ладони.              – С тех пор, как увидела запись твоего прослушивания в компании и поняла, что пропала. В тот самый день ты покорила не только членов жюри, но и меня, и я… всегда думала, какая же я счастливица, что оказалась с тобой в одной группе.              И тот самый день шесть лет назад я до сих пор помнила в деталях так, как будто он случился только вчера. Небольшая, скромная, почти домашняя сцена, будущая It and Hit girl с микрофоном и бойкой песней и застывшие в ошеломленном восхищении продюсеры, сраженные наповал ее врожденным обаянием и харизмой. Она пришла в лейбл на стажировку последней, наконец став нашим недостающим звеном, перевернула представление руководства о качественном перфомансе и именно благодаря ее таланту и взрывной дерзко-кокетливой энергетике первоначальный концепт группы был тотально переработан и выпущен в уникальной, неповторимой, непохожей ни на кого стилистике.              Жизель хотела спросить что-то еще, но резко ударившая по ней волна экстаза не дала ей проронить ни слова. Вместо него из ее горла вырвался рваный и громкий вскрик, после чего девушка забилась на мне, охваченная мучительным и мощным оргазмом. Вечно спешащее и убегающее куда-то время остановилось, внешние звуки стихли, а мир за стенами номера отеля будто исчез, оставшись лишь на этих двадцати квадратных, дышащих близостью и доверием метрах комнаты, и в этот момент я ощутила себя самым счастливым человеком на свете, способным вознести Учинагу Эри на высочайшую ступень физико-сенсуального бытия.              Она со мной, она моя и это большее из того, о чем я смела мечтать, каждый раз глядя на нее и умирая от желания подарить ей абсолютно весь этот мир, а следом и всю Вселенную.              Эри успокоилась пару минут спустя, тяжело дыша и убирая с лица спутанные пряди волос, и я, аккуратно достав свою руку, сместилась из-за спины к ее ногам. Девушка ойкнула, когда я, убрав за плечо собственные волосы, расположилась между ее согнутых колен, и одного моего преданного молящего взгляда на нее было достаточно, чтобы брюнетка тут же поняла, чем я собиралась заняться дальше.              – Ты позволишь...?              Зрачки темных кофейных глаз азартно расширились, предвкушая занятное продолжение бессонной, освященной нашими именами ночи, и Жизель ласково погладила меня по щеке, одним этим незамысловатым жестом говоря в ответ больше, чем целой тысячей слов.              – Я же сказала, Нини… тебе можно все.              Фраза, открывающая безграничные возможности и свободу действий для той, что ранее могла лишь шутливо чмокнуть ее в щечку или подержать за руку, пока внутри все переворачивалось и искрило от каждого сокращенного между нами сантиметра.              Сокращенного как будто случайно.              Медленно стянув по ногам Эри белье, я припала губами к внутренней поверхности ее бедер и начала прокладывать щекотную петляющую дорожку по ее ухоженной мягкой коже вверх. Сладкий парфюмированный аромат ее тела, смешанный с натуральной мускусной терпкостью, сводил с ума, и я глубоко и часто вдыхала, не в силах насытиться его стойкими одурманивающими нотами. Жизель вздрогнула и откинулась назад на локтях, неспособная удерживать себя вертикально от вновь накатывающего на нее возбуждения, пока я, не прерывая зрительного контакта, наконец накрыла губами ее горячее, соблазнительное, истекающее густой вязкой субстанцией лоно. В первый раз она кончила гораздо больше, чем мне казалось, и я старательно принялась собирать ее обильную интимную влагу, пьянея от ее вкуса и самого факта прямого орального взаимодействия.              Впервые так неприлично близко и горячо. Впервые так откровенно. Это был больше, чем секс. Это было рождение нас двоих как полноценной влюбленной пары, которая с этого дня стала существовать не только в фантазиях фанатов, и я не знала для себя большего счастья, чем находиться с Жизель здесь и сейчас, видя, как она сгорает на смятой гостиничной постели от удовольствия, выстанывая мое имя и всем своим видом так и умоляя меня продолжать.              ...Удовольствия, которое имела честь доставить ей именно я.              Эри выгнулась мне навстречу и зарылась одной рукой в волосы, требовательно прижимая мое лицо ближе. Бьющий сквозь каждую ее клеточку и нервное волокно жар, частое прерывистое дыхание, закрытые глаза и сверкающие на рисово-белой коже бисеринки пота выдавали крайнюю степень сексуальной агонии, в которой она сладко мучилась, метаясь, ворочаясь и извиваясь подо мной, отчего я на мгновение прервалась, чтобы запечатлеть в памяти эффектный лук, не могущий попасть ни на одно фото и в чью-либо новостную ленту.              – Боже правый... знал бы кто-нибудь, как ты прекрасна сейчас, – восхищенно шепнула я, завидуя самой себе, и слизала с губ чужое, кричащее желанием и мольбой наслаждение.              В тот момент мне хотелось вкушать его до бесконечности, вынуждая Эри переживать один шквалистый оргазм за другим и не давая ей ни минуты покоя, но, учитывая, что мы обе были почти без сил после долгого активного шопингового дня и еще более активного его завершения, я понимала, что должна позволить ей отдохнуть.              Она сдалась повторно всего через две минуты, обрушившись на меня бурной порывистой кульминацией, и я терпеливо продолжала ласкать ее до тех пор, пока громкие экспрессивные стенания Жизель не стихли, а бьющие сквозь все ее мышцы судороги не прекратились. Лишь убедившись, что она успокоилась, я подтянулась к ней на руках и спрятала в своих тесных теплых объятиях, из которых боялась, что больше никогда, никогда не смогу ее выпустить.              – Я люблю тебя, Эри-чан, – прошептала я, всем телом прижимаясь к ней и осыпая нежными трепетными поцелуями ее безупречное, ухоженное, тяжело дышащее лицо. – Люблю и хочу, чтобы отныне Нинзели существовали не только в воображении наших фанатов. Потому что для меня это гораздо больше, чем простой шип. Это – вся моя жизнь.              Она улыбнулась и потерлась кончиком носа о мой, вызывая теперь уже у меня мурашки по всему телу и легкую звенящую дрожь внутри, охватывающую каждую молекулу всякий раз, когда эта девушка меня касалась или даже просто смотрела.              – Для меня тоже, Ниннин... ведь я тоже очень тебя люблю. И я в восторге от твоих татушек... спасибо тебе за них. Жаль только, что скоро они сотрутся.              – Мы нарисуем тебе новые. Сколько захочешь. А вот моя тату не сотрется никогда.              Она вопросительно на меня посмотрела, прикидывая, когда я успела сделать новую татуировку вопреки сведению старых. Сказать по правде, я не раз задумывалась о том, чтобы в самом деле выгравировать имя Жизель на себе, но, где бы я ее ни сделала, рано или поздно о ней все равно бы стало известно всем.              И первыми, кто принялся бы рьяно подшучивать над нами по этому поводу, были бы, безусловно, Джимин с Минджон.              – У тебя есть тату? – в неверии спросила Эри, изучающе меня оглядывая. – Боже, где?              Я взяла ее за руку и, поцеловав каждую из ее украшенных хной фаланг, призналась:              – Тату на моем сердце с твоим именем. Я набила его сразу, как только тебя увидела, а теперь... хочу набить в памяти твой сегодняшний образ рядом со мной. Ведь такое можно запечатлеть лишь глазами, и я хочу, чтобы они всегда были направлены на тебя.              Усмехнувшись, Жизель вдруг хитро-задумчиво прищурилась, и я ахнула, когда она рывком поменяла нас местами, забираясь на меня сверху и по-хозяйски седлая мои бедра. Один умопомрачительный вид ее обнаженного торса, залитого неярким светом прикроватных бра, едва не вынудил меня кончить саму, и я машинально напрягла руки, стоило Жизель обхватить оба моих запястья и эротично зафиксировать их над головой.              – Ну, для этого у нас вся ночь впереди, – многозначительно парировала она. – И ты можешь запомнить меня не только глазами, но и губами, руками и, конечно же, чувствами. А насколько хорошо тебе это удастся, мы скоро узнаем.              И, прежде чем я успела ответить, Эри проворно спустилась по моему телу вниз, стягивая с меня короткие черные спортивные шорты и начиная оставлять губами тату-поцелуи там, где их точно не смог бы никто увидеть.