***
18 октября 2025 г., 15:08
— Уверен? А чё Арс?
— Конечно уверен! Ну Арс вроде тоже его соул, не?
— Тебе виднее, это ж ты любишь делать вид, что вы с Шастом лучшие друзья.
— Ой, иди нахер.
Арсений так и замирает за углом извилистого офисного коридора, немного не дойдя до кофе-машины. Ему не послышалось, они же про него говорили? Про него и Антона? О чём вообще речь, при чём тут соул? Хотя это же Максим, наверняка он в очередной раз просто несёт какую-то чушь, а Серёжа зачем-то его слушает и верит всей этой чепухе.
Но желание написать Антону и узнать, что происходит, всё равно появляется.
— Арс! — Арсений облегченно вздыхает и оборачивается на родной голос, в очередной раз думая о том, что не зря они всё-таки с Антоном являются соулмейтами друг друга: умеют чувствовать друг друга на особом уровне.
Но только он начинает успокаиваться, как видит рядом с Антоном незнакомого молодого парня и почему-то вновь чувствует какую-то смутную тревожность. Парень смотрит на Арсения с разными долями интереса, любопытства, надменности и удивления, а ещё действительно выглядит слишком молодо. Он что, сын кого-то из их коллег? И почему он с Антоном? И почему Антон ведёт его к нему и выглядит при этом так, как будто ему только что подарили набор лего с башней Мстителей, о котором он так давно мечтает?
— Арс, прикинь, это Ваня! — Арсений кивает и улыбается через силу, не очень понимая каким образом его должна обрадовать эта удивительная информация, но Антон буквально светится счастьем и азартом. — Вань, а это Арс, он тоже мой соулмейт!
Тоже?
Что?
— Что? — Арсений вроде всё понял, но он не может не спросить, тупо пялясь на этого Ваню и на их с Антоном довольные улыбки. Что вообще всё это значит?
— И Ваня тоже мой соулмейт, Арс! Прикинь? Круто же? — крутого ничего Арсений тут не видит, но Антон радуется так, как будто нашёл милого котёнка или щенка. Или смысл жизни.
Или ещё одного соулмейта.
— Здравствуйте, — тянет ему руку этот улыбчивый Ваня, и Арсений тратит своё последнее самообладание на слабую улыбку и ответное пожатие, старательно убивая в себе желание просто развернуться и уйти подальше от этого абсурда.
И забрать с собой Антона. Который странно на него смотрит, а потом как-то уж совсем по-дурацки улыбается, говоря, что они с Ваней идут посидеть на крыше, и предлагая Арсению пойти с ними, но, не услышав никакого ответа, просто уводит того назад к лестнице, держа руку на его спине и увлечённо ему что-то рассказывая.
Всё, что остается Арсению, это продолжать стоять посреди их идиотского офисного коридора и смотреть этим двоим вслед, пока они не скрываются за поворотом. Всё ещё с рукой Антона на худой спине этого юного и довольно-таки симпатичного парня, с восхищением смотрящего на Антона снизу вверх и обольстительно ему улыбающегося.
Честно говоря, Арсений не очень понимает, что делать и что вообще чувствовать. Он не так уж часто встречал людей, у которых получалось найти хотя бы одного соулмейта, не говоря уже о том, чтобы иметь двух или больше. Его прожившие около пятидесяти лет вместе родители не являются соулмейтами, и насколько он знает, никогда свою родственную душу не встречали, не считая друг друга, как они любят говорить, но это другое. А его сестра неожиданно встретила своего соула пару лет назад в поездке с подругами по Италии, и из-за этого развелась с мужем, с которым они вроде как достаточно счастливо жили, имели двух детей и были знакомы с самого детства.
Получается всё же есть вероятность, что Антон так же и его оставит, и радостно уйдёт к этому молоденькому мальчику. На Антона, конечно, такое поведение не похоже, но он ведь встретил своего соулмейта, не просто какого-то парня в клубе подцепил. Хотя и такое Антону тоже не свойственно.
О чём он вообще думает?
Да о том, что ему в следующем году исполняется сорок лет, уже есть морщины, дурацкие залысины на лбу и несколько седых волос. О том, что у него достаточно скверный характер, он грубый, высокомерный и истеричный. У него почти нет друзей, потому что ему тяжело открываться людям и заводить новые знакомства. И если Антон от него уйдёт, он точно до конца жизни будет один. Он уверен, что в мире больше нет людей, которые могли бы его такого терпеть так, как это получается у Антона. Да и у Антона это получается наверняка только из-за того, что они с ним соулмейты.
Неожиданно для самого себя Арсений понимает, что всё ещё стоит посреди коридора, и повезло, что никто тут не ходил всё это время, а то бы его точно сбили, выходя из-за поворота, хотя не факт, что он бы это заметил. Он тяжело вздыхает и плетётся к своему кабинету, где его встречает чем-то очень недовольная Оля.
— Уже познакомился с Ваней? — спрашивает она, продолжая усердно рассматривать что-то в своем рабочем ноутбуке.
Да кто же такой этот Ваня вообще? И как он оказался в их офисе, он что, их новый сотрудник?
— Это какой-то новый сотрудник?
— Какой ещё новый сотрудник, Арсений? — Оля всё-таки отрывается от экрана и странно на него смотрит. — Антон тебе что, ничего не сказал?
Арсений неопределённо поводит плечом и молча садится за свой стол. Оля, к счастью, не ждёт от него ответа и также молча возвращается к своей работе.
Ему уже не нравятся эти вопросы. А каково будет, когда Антон всё-таки бросит его и начнёт встречатся с этим Ваней? Каждый в их офисе будет знать об этом, все будут его спрашивать как он, возможно, будут осуждать Антона, обсуждать с Арсением его поступок. А ещё наверняка будут стебать Арсения за его спиной, сплетничать о причинах, о том насколько милый и улыбчивый Ваня всё-таки подходит Антону, уж точно больше старого и вредного его. А не дай Бог ещё кто-то вздумает его жалеть! Уж лучше сплетни и издёвки.
А ведь ещё ему придётся смотреть на Антона и Ваню в отношениях, вряд ли же кто-то из них сменит работу. Хотя, если он увидит, как они украдкой целуются на их общей офисной кухне или обжимаются у лифтов, он напишет заявление на увольнение в эту же минуту! Даже представлять, как Антон целует или обнимает кого-то другого – невыносимо больно. А ещё больнее будет видеть их взгляды, улыбки и легкие прикосновения, которые будут незаметны почти ни для кого, кроме них самих. И Арсения. Который будет умирать внутри от каждого тёплого и нежного взгляда любимых зелёных глаз, направленного не на него.
Арсений тратит все свои силы, чтобы перестать постоянно отвлекаться на мысли о потере Антона и своём предстоящем одиночестве, и пытается работать. Это не очень легко ему даётся, но он всё же погружается в их текущий проект, изредка переговариваясь с такой же загруженной и всё ещё угрюмой Олей.
В середине дня, как обычно, ему пишет Антон и зовёт его на обед, и Арсений уж было радуется и собирается ему звонить, но во время замечает это пресловутое «мы» и «идём» в сообщении от Антона, и нагло врёт, что они с Олей в запаре и уже перекусили сэндвичами.
Небольшая запара и правда присутствует, правда ничем они с Олей не перекусывали, так и сидят оба загруженные, недовольные и голодные, время от времени мрачно поглядывая в свои телефоны. Они благородно не комментируют состояние друг друга, что Арсения очень радует, хоть и слегка напрягает, потому что Оля на самом деле та ещё любительница трещать без умолку независимо от её настроения и состояния, и видеть её такой, как сейчас, сильно непривычно и даже немного тревожно.
Сосредотачиваться на работе становится всё тяжелее с каждой минутой, начинают нервировать и тикающие на стене часы, и гомон голосов из приоткрытого окна, и клацанье Олиных длинных ногтей по клавиатуре, и противный звонок рабочего телефона из соседнего кабинета, на который уже пару минут никто не отвечает.
Арсений с раздражённым вздохом откидывается на спинку своего компьютерного кресла и закрывает глаза, делая вид, что не заметил вопросительно-сочувствующий взгляд Оли.
Нет, Антон серьёзно предлагал Арсению пойти на их обед втроём? С этим Ваней? Совместные обеды во время рабочих перерывов – их маленькая традиция, они всегда ходят в одну и ту же столовую через дорогу от офиса, и всегда вдвоём, сколько бы Антона не зазывали его друзья присоединиться к их столу или сходить в новое вьетнамское кафе в соседнем здании.
В этой столовой они с Антоном впервые увидели друг друга, ведь несмотря на то, что работают они в одной фирме, отделы у них разные, находятся на разных этажах, и в рабочих процессах между собой почти не пересекаются, поэтому о новеньком высоченном и симпатичном тогда ещё сетевом инженере Арсений только слышал. Что это был именно он, стало понятно на следующий день, когда Антон к нему подсел и познакомился, неловко заигрывая и сыпя милыми комплиментами, а когда он аккуратно коснулся к его локтя на входе в офис, обоих нехило прошибло током, и только чудом не сбило крутящимися дверьми, настолько мощный по их телам пробежал разряд от прикосновения к родственной душе.
Возможно, надо было задуматься ещё тогда, когда Антон не спешил нырять с головой в отношения, а настаивал на более близком знакомстве и свиданиях, водил по выставкам и театрам, пытался привить Арсению интерес к футболу и рыбалке, знакомил со своими многочисленными друзьями и подругами. Они провели в конфетно-букетном периоде нежных ухаживаний, робких целомудренных поцелуев и многочасовых телефонных разговоров около двух месяцев, и Арсению безумно это нравилось и казалось милым и романтичным.
Арсений тогда и самого Антона считал романтичным, рассудительным и не по годам мудрым, а возможно Антон как можно дольше оттягивал начало отношений, которые были ему не нужны, но деваться от них было некуда.
— Латте со сгущёнкой для самого красивого клиент-менеджера! — голос Антона неожиданно разрезает напряженную тишину кабинета, а он сам врывается в помещение со стаканчиком кофе в руке. — Оленька, прошу извинить, мои вкусы весьма специфичны! — хохочет он.
Оля же не смеётся и ничего не говорит в ответ, и это ещё страннее, чем её угрюмое состояние этим утром, ведь хихиканье с Антоном и обсуждение с ним последних сплетен – наверное, одно из любимых её времяпрепровождений в пределах их офиса.
Вот, даже Оля больше подходит Антону в качестве соулмейта, в отличие от скучного и старого Арсения.
Но она продолжает молча гипнотизировать дверной пролёт, Арсений тоже переводит туда взгляд и понимает, что до этого, оказывается, слегка улыбался, потому что сейчас, глядя на неловко мнущегося на пороге Ваню, буквально чувствует, как улыбка спадает с его лица.
Антон подходит к нему, ставит кофе на край его стола и целует Арсения куда-то в макушку, как обычно громко вдыхая запах его волос, и вообще, Арсений очень любит, когда он так делает, но сейчас его это выбешивает и он отклоняется от прикосновений. Поцелуй в макушку? Серьёзно? Может ещё в лоб, как покойника?
— Мешаю, да? — тихо спрашивает Антон и аккуратно проводит ему рукой по волосам. — Извини, мой хороший, я просто соскучился, — он несильно сжимает его плечо и отходит.
Арсений не может оторвать взгляд от своего монитора, вся его концентрация уходит на то, чтоб не расплакаться, и он усиленно старается не обращать внимания на то, как Антон шутит с Олей и сидящим у её стола чёртовым Ваней.
Спустя пару минут оказывается, что он так сильно абстрагировался от происходящего, что не заметил, когда Антон ушёл. А этот Ваня почему-то остался, и сейчас как-то странно на него смотрит. Арсений очень надеется, что тот не будет начинать никаких речей в стиле «ничего личного, но теперь он мой», как и любых других, сейчас у него на это просто нет ни душевных, ни моральных сил.
— Ты когда поедешь, Ванюш? — неожиданно нежно спрашивает Оля, и Арсений чуть не роняет стаканчик с кофе, который только что взял в руки.
— Скоро должен Никитос заехать, я машину тебе оставлю, — тот наклоняется к её столу и трется о её руку, прям как кот, на что Оля начинает глупо умилённо улыбаться и трепать его и без того лохматые волосы.
Сказать, что от данной картины Арсений в шоке, – ничего не сказать. И, видимо, эта парочка замечает его состояние, Оля выглядит так, как будто хочет ему что-то сказать, но не успевает, Ваня привстает на своем кресле и смачно целует её в губы.
Арсений не знает каким образом ему удалось до сих пор не разлить кофе ни на себя, ни на свой рабочий ноутбук, ни на дурацкий тёмно-синий ковролин их кабинета, но сейчас это волнует его меньше всего.
— Вы?... — он не уверен, что хочет спросить, но по слегка снисходительному и хитрому взгляду этого чёртового Вани понимает, что тот в курсе вероятно каждой мысли в голове Арсения, и очень этим фактом, как и самим собой, доволен.
— Антон тебя очень любит, Арсений, — говорит он.
— Не надо, Вань, — Оля берёт его за руку и переплетает их пальцы. — Мне тоже было слегка напряжно, — неловко добавляет она, и Арсению кажется, что он никогда не видел её настолько ранимой.
— Арсений, я серьёзно, мы с Антоном решили поболтать, чтоб немного познакомится, но за эти пару часов я узнал о тебе в разы больше, чем о нём. Он говорит о тебе не затыкаясь.
Честно говоря, соображается очень тяжело. Резко хочется к Антону, хочется вернутся на несколько минут назад, поблагодарить его за заботливо принесённый кофе и не уходить от его поцелуев и ласковых прикосновений, хочется вернутся на пару часов назад, в тот момент в закутке перед кофе-машиной и пойти с ними, а лучше ещё на пару часов назад – домой, не торопиться на встречу с итак опоздавшим клиентом и не уезжать в офис без Антона, чтобы хотя бы видеть момент его знакомства с Ваней и их случайное прикосновение, раскрывшее родство их душ. Хотя, возможно, такое он как раз предпочел бы не видеть.
Ваня продолжает что-то говорить, но Арсений не очень пытается слушать и понять для кого предназначена эта речь – для него или Оли.
Кстати, серьёзно, Оля в отношениях с настолько молодым парнем? Сколько ему вообще лет? Они тоже соулмейты? Они действительно в отношениях? Ване всё-таки не нужен Антон? А Антону Ваня?
Возможно, чтоб получить ответы на все эти вопросы достаточно успокоиться и послушать, что ему говорят, но Арсению сейчас не до этого. В голове слишком много хаоса и паники, и ему срочно нужен Антон. Он выходит из кабинета, уже не обращая никакого внимания ни на Олю, ни на Ваню, которые вообще возможно всё это время говорили друг с другом, а не с ним.
Он спешит по коридорам к лифтам, не замечая ничего и никого вокруг, поэтому сначала пугается, когда влетает в кого-то на очередном идиотском повороте, но в следующее мгновение уже со всей силы вжимается в родное тело, с удовлетворением вдыхая любимый запах и ощущая вокруг себя кокон из любимых, тёплых и бережных рук.
— Прости меня, мой хороший, — Антон шепчет встревоженно, зарываясь носом в его волосы, и это лучшее в мире ощущение. — Я дурак, вообще не подумал.
— Это ты меня прости, Антош…
— Нет, Арсень, мне надо было нормально всё объяснить, я такой дурак.
— Ты не дурак, это я…
— Что ты? Самый лучший и любим–
— Антон Андреевич, а Вы уже видели мою заявку? Сейчас скажу номер, мне надо успеть до завтра! — Нет, ну Артём совсем идиот? Он действительно думает, сейчас самое время для его долбанной заявки?
— Тём, не сейчас, — Антон покрепче прижимает к себе Арсения. — Я всё видел, подойду попозже.
Им наверное, не мешало бы уйти из лифтового холла, а ещё лучше – поговорить, но меньше всего Арсению сейчас хочется покидать тепло и уют этих самых лучших в мире объятий, и Антон словно чувствует его состояние, гладит по волосам и не торопится отпускать.
Хотя конечно же Антон его чувствует. Они же соулмейты.
— И как это? — шепчет Арсений, сил и желания говорить громче тоже нет.
— Что как? — Ну он же понимает, про что он, зачем заставлять его это говорить?
Но Антон ничего его говорить или делать не заставляет, продолжает гладить по волосам, спине, рукам, обхватывает ладонями лицо, целует в щёки, губы, подбородок, нос, закрытые подрагивающие веки, и Арсений плавится окончательно, кладёт свои руки поверх антоновых и открывает глаза, сразу встречаясь с необъятной нежностью во взгляде любимых зелёных глаз напротив.
— Ты самый лучший и идеальный для меня, — шепчет Антон тихо-тихо, но пробирает до самой глубины души. — Я очень сильно тебя люблю. И любил бы, даже если бы ты не был моим соулмейтом. — Он снова целует в губы, более настойчиво, Арсений поддаётся и даже на минутку забывает где они находятся.
— Ну совсем уже срам потеряли, мальчики.
Арсений слышит смешливый голос Даши и пытается понять от чего ему более неловко – от её замечания, или её обращения, учитывая что она почти в два раза Арсения младше. Но потом он смотрит на Антона, и на Дашу с её приколами становится совсем наплевать.
Антон отводит его поближе к окну и выуживает откуда-то из недр кармана своей толстовки миндальный круассан в пакетике с логотипом кофейни, находящейся в конце улицы. Говорит, что они ходили туда с Ваней в обед выпить кофе и он по привычке взял и для Арсения, а потом забыл отдать, и если Арсений не голодный и не хочет, он не обидится.
Арсений не голодный, Арсений до беспамятства влюблённый, поэтому съест из рук Антона всё, что тот ему предложит, о чём он Антону и говорит, а потом, не сдержавшись, ещё раз крепко целует.
— Я очень не хочу, но мне надо бежать на собрание, мой хороший, — Антон снова гладит его лицо и бережно убирает со лба прядки отросших волос. — Я итак всё утро с Ваней прогулял, блин, прости меня ещё раз!
— Антон…
— Нет, Арс, это мой косяк, надо было объяснить всё нормально! — Антон берет в свои ладони его руки и слегка сжимает. — Я ж с ним вообще случайно столкнулся в лифте, они как раз с твоей Олей к вам на этаж ехали, а я к тебе после твоей встречи заскочить хотел. И я чё-то так взбудоражился, ну прикольно ведь! Второй соулмейт! Так познакомить вас хотел! Блин, вообще ничего не срастил, подумал, что ты после встречи своей подавлен. Какой-то из меня херовый партнёр, да и соулмейт тоже.
— Не говори ерунды, дурак, — Арсений снова к нему прижимается, но теперь смотрит в глаза. — Это я себя сам накрутил, фактами раскинул, и понял, какая между нами разница.
— Какая? — руки Антона сжимаются на талии Арсения почти больно.
— Ну ты молодой, и он молодой…
— Арсень, у меня болячек в пять раз больше, чем у тебя! Если кто в нашей паре возрастной дед, так это я.
— Он весёлый и улыбчивый…
— Для меня в мире нет ничего красивее твоей улыбки и твоего искреннего смеха. А чувство юмора у тебя какое! Я даже спустя три года наших отношений почти никогда не могу тебя предугадать, а смешно мне всегда так, как больше ни с кем и никогда не бывает. И я так обожаю, что порой наши шутки понятны только нам, они ведь от этого ещё круче.
Круче всех тут только Антон, и Арсений его тоже обожает, но не может не продолжить:
— Он, ну, достаточно смазливый…
— Малыш, ты себя вообще видел? Он, может, и смазливый, но ты буквально синоним красоты и секса, я любуюсь тобой каждую секунду, когда ты рядом, я иногда не могу поверить, насколько же ты бесподобный и такой для меня идеальный! Я обожаю в тебе всё, Арсень, и внутри и снаружи. Ты очень добрый и эмпатичный, бескорыстный, фантастически умный, бесконечно нежный и ласковый.
— Перестань, — шепчет Арсений, уткнувшись ему в плечо.
— А ещё, — Антон наклоняется и тоже шепчет, опаляя дыханием шею, — я безумно тебя хочу. Всегда.
Кажется, Арсений всхлипывает. Они одновременно тянутся друг к другу и в этот раз их поцелуй намного более страстный и интенсивный, и Антон уже почти подсаживает его на подоконник, но они слышат звон, предвещающий открывающиеся двери лифта и всё же друг от друга отлипают.
— Ну Антон Андреевич, ну как маленький! Я так и знала, что Вы здесь, — от группы вышедших людей отделяется недовольная Варя и направляется к ним. — Лизочка Евгеньевна меня за Вами послала, ждём только Вас! Прости, Арсений!
Она буквально тащит Антона обратно в лифт, как на буксире, пока тот кидает жалостливые взгляды в сторону Арсения, который только посмеивается и шлёт ему воздушный поцелуй, когда автоматические двери начинают закрываться.
Арсений со своим круассаном и в максимально прекрасном настроении возвращается в кабинет, в котором уже отсутствует Ваня, и набирает воду в чайник, планируя выпить недавно привезённого Серёжей из Индии чая, и благородно предлагает Оле присоединиться.
Не менее благородно они игнорируют чуть покрасневшие лица, слишком блестящие глаза и всё ещё немного сбитое дыхание друг друга, разговаривают на всевозможные темы, кроме самой очевидной, но кажется сейчас они оба намного более уверены и в себе, и в своих партнёрах, а от утренней мрачно-напряжённой атмосферы не осталось и следа.
