Тёмное течение / 暗渡

Глава 28 – Поторопиться в отношениях, как водить без прав. Способность расследовать жестокое убийства и умение угадать убийцу в детективном сериале — вещи совершенно разные. Но Чу Хуайнань всё же лишь коротко кивнул в знак согласия. Видя, что тот не возражает, Шэнь Тин, воодушевлённый, продолжил с пылом: — Давай я помогу тебе систематизировать детали. Убийца прикончил полицейского, а потом, с помощью курьера и экспресс-доставки, сбросил тело прямо на пешеходной улице, построенной «Юаньнань Групп». Чу Хуайнань налил ему миску супа из луковиц лилий и семян эвриалы: — Сначала поешь. Об этом поговорим у меня, после ужина. Его притягательные глаза, спрятанные за золотой оправой очков, словно канарейка, которая вытягивает клюв из клетки, пытались дотронуться до наблюдателя. Шэнь Тин почувствовал, будто этот взгляд клюнул его прямо в сердце, и невольно отвёл глаза. На самом деле скрытый смысл слов Чу Хуайнаня был прост: в ресторане слишком многолюдно, не самое лучше место, что обсуждать убийство. Но сидящий напротив явно понял всё по-другому. Он на мгновение застыл, потом отвёл взгляд, но уголки губ изогнулись в насмешливой улыбке: — А, к тебе домой, значит? — пробормотал он, а потом, быстро взглянув снова, добавил с многозначительным подмигиванием: — Господин Чу даже в отношениях так напорист… Это легкомысленное подмигивание не вызвало у Чу Хуайнаня особой реакции. Он лишь краем глаза заметил, что этот на вид расслабленный молодой человек слегка сжал кулак — будто стараясь спрятать неловкость. Чу Хуайнань, которого неверно поняли, не стал объясняться, а ответил уклончиво: — Да, я всегда действую быстро. Этот ужин оказался для обоих формальностью — ни один не думал о еде. Когда все блюда были поданы, Шэнь Тин вскоре отложил палочки. Чтобы выглядеть естественно, даже притворно икнул. Чу Хуайнань понимающе усмехнулся, позвал официанта и быстро расплатился. Встав, он спокойно сказал: — Пойдём. Но Шэнь Тин остался сидеть, взял полотенце, тщательно вытер руки и только потом приподнял голову: — Мы ведь оба пили. Кто поведёт? Чу Хуайнань скользнул взглядом по его и без того чистым рукам и лениво ответил: — Водитель уже ждёт. Шэнь Тин стиснул зубы, взял куртку и, не имея выбора, пошёл за ним. Они вышли из ресторана плечом к плечу — на вид почти как пара. Железно-серый кабриолет Бентли, на котором его привезли, уже уехал. Под уличным фонарём стоял чёрный Mercedes-Benz Sprinter, сверкавшый лакированным боком, ожидая их, будто давно. Между передними и задними сиденьями стояла звуко- и светонепроницаемая перегородка с телевизионной панелью. На окнах — автоматические шторы песочного бежевого цвета. В машине имелся мини-бар и кофейный уголок: изящные фарфоровые чашки, встроенный холодильник и шкаф с безымянным красным вином. Уровень комфорта и приватности — высочайший. Даже с водителем хозяин разговаривал через внутреннюю связь. Рядом с сиденьем — сейф с отпечатком пальца. Но для Шэня Тина эта роскошная машина была как клетка. Тяжёлой, герметичной клеткой, словно тех, в которых в древности возили осуждённых на казнь. Он решил идти до конца, но при этом должен был делать вид, что ему всё это нравится. Когда мышцы лица уже начали болеть от натянутой улыбки, водитель наконец сообщил, обернувшись через рацию: — Приехали. --- Квартира Чу Хуайнаня находилась в элитном жилом комплексе «Прибрежная яблоневая резиденция», на самом берегу реки, в доме, выходящем фасадом прямо на воду. Каждый этаж комплекса состоял из двух квартир, но у каждой — свой отдельный лифт. Более того, проектировщики предусмотрели даже отдельные лифты для хозяев и для прислуги, строго разделив «тихие» и «шумные» зоны, чтобы подчеркнуть разницу статусов. Жильцы таких мест особенно любили чувствовать себя «избранными». Однако Чу Хуайнань, глава «Юаньнань Групп», вовсе не нуждался в показной роскоши. Он выбрал этот пентхаус лишь потому, что он находился рядом с офисом. Большую часть будней он проводил именно здесь. Когда-то на популярной интернет-платформе задали вопрос: «Что чувствует человек, чей капитал превышает десять миллиардов?» Под этим постом собралась масса фантазий о «жизни богатых». Лишь один ответ был близок к реальности. «Спасибо за вопрос. У меня тоже есть деньги, и думаю, я имею право ответить. На самом деле, богатые — такие же люди, просто ездят на машинах за миллионы и живут в домах за десятки миллионов. Иногда — частный самолёт, яхта…» К ответу прилагалось фото руля роскошного авто и запястья с часами, сверкающими в солнечных лучах. В комментариях, помимо нескольких завистливых откликов, был сплошной поток язвительных насмешек: «Какой у миллиардера может быть досуг, если он сидит на форумах?» «Ногти желтые — точно рабочий!» «Скорее всего, фото украл из сети!» «Настоящие богачи не кичатся! Селфи на фоне руля? Ха!» В воображении обывателей богатые люди непременно мудры, спокойны, без тщеславия и суеты, — чуть ли не святые, окружённые только философами и художниками. А на деле — всё то же самое. Богатые тоже подвержены мелочам, соперничеству, зависти. Просто масштабы другие. Обычные люди хвастаются гаджетами, зарплатами, квартирами или привлекательными партнёрами. А богачи — яхтами, виллами, инвестициями, количеством любовных побед над актёрами и актрисами. Когда стало известно, что сам Чу Хуайнань живёт в «Прибрежная яблоневая резиденция», этот жилой комплекс превратился в священный Грааль для всех новых богачей. — Я столько лет работал, чтобы поселиться именно здесь! — восторженно сказал один новый житель управляющему комплекса. И не удивительно, что «Прибрежная яблоневая резиденция» давно занимает первое место в списке самых дорогих комплексов города. Цена за квадратный метр — десятки тысяч. Перед сдачей квартир застройщик сам выполнял отделку, чтобы жильцы могли въезжать сразу после покупки. Но даже в этом замкнутом мире роскоши богатые продолжали соревноваться — кто из них богаче и уникальнее. И хитрые риелторы ловко этим пользовались. Базовые квартиры площадью 400–500 м² можно было оформить, лишь выбрав из нескольких шаблонов. А пентхаусы площадью свыше 1000 м² ремонтировались по индивидуальному проекту, полностью отражающему вкус владельца. Например, сосед и друг Чу Хуайнаня, Линь Юфэй, предпочитал стиль «лёгкая роскошь Гонконга» — сочетание западного и восточного сдержанного блеска. Сам же Чу Хуайнань тяготел к минимализму. Его квартира была просторной, сдержанной, без излишеств. Когда Шэнь Тин вошёл, он удивился. Он ожидал увидеть дворец, сверкающий золотом, с прислугой и ароматом дорогих духов. Однако эта квартира, хотя и просторная, была оформлена полностью в строгих черно-белых тонах. Общий серый декор излучал ледяную отстраненность, которая, казалось, отталкивала всех приходящих. Это «логово капиталиста» казалось слишком суровым и неприветливым. Если бы Шэнь Тин не заметил несколько аккуратно сложенных посылок у двери при входе, он мог бы заподозрить, что это место было лишь временным убежищем, которое Чу Хуайнань использовал для своих «встреч». Чу Хуайнань никогда не приводил никого домой — даже новые тапочки пришлось искать. Он жил один: родители умерли рано, дед тоже почил. В загородном доме, занимавшем более десяти акров земли, теперь жила только бабушка, Сюй Цзинпин. Старушка заметила, что с таким небольшим количеством людей, проживающих в его квартире, вряд ли требуется большая уборка. Поэтому она поручила тете Чжао, своей самой доверенной помощнице, управлять домашними делами и заботиться о его повседневных потребностях. Тетя Чжао служила семье Чу с тридцати лет. Теперь, когда ей было уже за пятьдесят, она была самой доверенной советницей бабушки. Под ее командованием находилось несколько горничных среднего возраста, которые были ловкими и молчаливыми. Однако по сравнению с тем, чтобы иметь в доме посторонних людей, Чу Хуайнань предпочитал одиночество. В результате тетя Чжао и ее подчиненные, присланные Сюй Цзинпин для работы в качестве постоянного домашнего персонала, стали работать как приходящие. Проработав в родовом доме более двух десятилетий, тетя Чжао в совершенстве овладела искусством приспосабливаться к привычкам семьи Чу. В первом же шкафу, который открыл Чу Хуайнань, он обнаружил несколько пар еще не распакованных гостевых тапочек, которые она заранее приготовила. Тот переобулся и прошёл в гостиную. Там стоял широкий четырёхместный диван. Чтобы не садиться рядом, Шэнь Тин выбрал отдельное кресло сбоку. Чу Хуайнань подал ему стакан тёплой воды: — Вечером чай не предлагаю — вдруг потом не уснёшь. При ярком свете люстры Чу Хуайнань выглядел уже иначе. Вся прежняя игривость, то скрытое напряжение, которое исходило от него в машине, исчезло. Он был собран и элегантен, даже слишком. Даже ворот рубашки не расстегнул. Когда он снова вошёл с ноутбуком, Шэнь Тин услышал шаги, но сделал вид, что не замечает — опустил глаза и отпил немного воды. Большой палец машинально гладил край стакана. С этого ракурса его губы, прижатые к стеклу, выглядели мягкими и уязвимыми. В Чу Хуайнане снова шевельнулось нечто опасное. Он сел рядом — не слишком близко, но достаточно, чтобы чувствовать его дыхание. Шэнь Тин поднял глаза. А «капиталист», которого он в мыслях называл ловеласом, спокойно сказал: — Я пригласил тебя лишь потому, что обсуждать убийство в ресторане — не самое лучшее занятие. И делиться неофициальными материалами в публичном месте тоже неправильно. Шэнь Тин скептически прищурился: «Этот хитрый лис мне читать мораль собрался?» Но Чу Хуайнань говорил предельно серьёзно, включая ноутбук: — Продолжай говорить. Хочу проверить твою интуицию. Убедившись, что тот не имеет скрытых намерений, Шэнь Тин облегчённо вздохнул, но наигранно пожал плечами: — Просто поговорить? — Он криво усмехнулся. — Скукотища. Шэнь Тин подумал: «Он притащил меня к себе домой, а теперь строит из себя святую невинность?» Чу Хуайнань посмотрел на него долгим, глубоким взглядом: — Я хочу, чтобы у нас были серьёзные, долгие отношения. И надеюсь, когда узнаем друг друга лучше… будет возможность для большего. Капиталист продолжил говорить мягко, но в его голосе звучало предупреждение: — Но если тебе кажется, что я слишком медлю, — лёгкая улыбка тронула уголки губ, — конечно, не против... немного ускорить процесс... Комментарий автора: Предупреждение для «Ушка»: «Ты играешь с огнем!» Напоминание для капиталиста: «Не спеши!» Наконец-то дошли до самой любимой эмоциональной линии — настроение просто отличное! Надеюсь, вам читать так же приятно, как мне писать. Продолжение — завтра в полночь! Встречаемся в комментариях, мои котики.