Тёмное течение / 暗渡

Глава 29 – Инспектор Шэнь, пожертвовавший собой ради дела.

От одного взгляда Чу Хуайнаня по спине Шэнь Тина побежали мурашки. Он мгновенно нашёл себе предлог, чтобы ловко сменить тему: — Я прекрасно понимаю твои чувства. Знаю, что твои мысли заняты этим убийством. Поэтому, так и быть, давай сначала подумаем о нем. Опасаясь, что Чу Хуайнань и правда решит ускорить развитие их отношений, Шэнь Тин поспешил вернуться к расследованию. Он вкратце изложил обстоятельства дела, а чтобы убедить собеседника в том, что действительно может получить доступ к первоисточникам, добавил кое-какие детали, известные только полицейским, ведущим расследование. Разумеется, не забыл подчеркнуть, что всё это — «со слов моего хорошего друга Замначальника отдела уголовного розыска, Чэнь Цуна». Пока Шэнь Тин говорил, Чу Хуайнань всё время глядел в экран ноутбука — но при этом на деле демонстрировал, что значит «делать два дела одновременно». Постепенно Шэнь Тин понял: этот человек анализирует не столько материалы дела, сколько его собственную реакцию на рассказанные факты преступления. Сун Цы обладал странной привычкой, прищуривать глаза, когда он наблюдал за другими. На нескольких фотографиях в досье Сун Цы он был запечатлен именно с таким выражением лица. Это резко контрастировало с тем отстраненным детективом в штатском, которого помнил Чу Хуайнань. После инцидента на улице, где они впервые встретились, он специально следил за новостями. Но тот молодой человек, сумевший в одиночку предотвратить кровавую трагедию, так и не появился на публике. Во всех статьях журналисты как будто по сговору называли его просто — «некий полицейский в штатском». Чу Хуайнаню, прошедшему в юности суровую военную подготовку под руководством Чу Цяо, почему-то вспомнились слова вроде «частная военная компания», «теневая структура государства» — вещи, о которых не принято говорить вслух. Когда они закончили перечислять известные улики, Шэнь Тин, опершись подбородком о ладонь, принялся рассуждать как детектив из книг: — Ты говорил, что информатор отправил письмо журналистам с помощью мобильного интернета в месте с большим скоплением людей. Странный какой-то убийца! — Странный? — Чу Хуайнань, просматривая на ноутбуке повестку завтрашнего собрания от Ван Сяоцзюнь, ждал продолжения. Но Шэнь Тин вдруг перескочил на другую тему: — Ты помнишь того, кто запостил клеветнический пост? Конечно, он помнил. Того самого, кто распространил злобные слухи, заставив в тупике оказаться и киберполицию, и элиту отдела сетевой безопасности «Юаньнань Групп». Увидев, как Чу Хуайнань кивнул, Шэнь Тин посерьёзнел: — Этот тип непрост. Обычный сплетник даже не подумает, что его выдумка привлечёт внимание полиции. А вот тот, кто пустил слух, будто твой отец нанял убийцу, чтобы избавиться от матери, с самого начала позаботился о сокрытии следов. Шэнь Тин прищурился, бросив испытующий взгляд: — Это значит, что он заранее подготовился к возможной слежке. Мой приятель говорил, что тот ублюдок, что распространил слух, и тот, кто слил информацию о отпечатках пальцев, — скорее всего, одно и то же лицо. А значит, он и есть убийца. Чу Хуайнань, оставаясь невозмутимым, не стал указывать на логическую ошибку — информатор и автор поста, скорее всего, разные люди. Шэнь Тин прищурился, продолжая свою мысль: — Вот что странно. Если убийца умеет пользоваться даркнетом, чтобы скрывать следы, почему же, распространяя информацию об отпечатках, он вдруг пренебрёг этим и воспользовался обычной мобильной сетью? Это нелогично! Чу Хуайнань наконец оторвал взгляд от экрана. На самом деле он пригласил Шэнь Тина лишь для того, чтобы получить возможность наблюдать за ним наедине. Это дело было связано с трагедией пятнадцатилетней давности — со смертью его матери. Теперь, спустя годы, вновь, в то же самое время и в том же месте, появилась жертва той же профессии. Совпадение казалось слишком зловещим. Тогда, незадолго до смерти матери, его дядя Чу Чжэньшэн внезапно распродал крупный пакет акций корпорации «Юаньнань Групп». Официальная причина «огромные игровые долги» — звучало правдоподобно, но Чу Хуайнань не верил. Он знал: дядя азартен, но никогда не ставил по-крупному. После смерти отца, заняв руководство компанией, Чу Хуайнань сразу поручил проверить, куда ушли те деньги. И выяснил — никаких долгов не гасили, деньги не покидали страну. Эти средства были вложены в финансовое учреждение, использованы для межбанковских займов — временных инвестиций.  Когда акции «Юаньнань Групп» рухнули, деньги вернулись, и Чу Чжэньшэн, скупив дешёвые акции, внезапно обогатился — словно знал заранее, что мать Чу Хуайнаня погибнет. С тех пор Чу Хуайнань не переставал искать истину. После случайной встречи с Сун Цы в отеле он обнаружил в кармане пальто маленькую карточку. На ней было написано каллиграфическим почерком: «Грешник среди служителей закона. Чу Чжэньшэн». Он сразу вспомнил дело, о котором гремели все СМИ: убийство с выбросом тела, где преступник оставил надпись «Все грешники теперь среди служителей закона». Всего за несколько дней до этого, вернувшись из полицейского участка в аэропорту, он навел справки о Сун Ши и неожиданно обнаружил, что он часто общался с Чу Чжэньшэном. Этот факт полностью ускользнул от него за все те годы, что он расследовал дело Чу Чжэньшэна! Чу Чжэньшэн, который обычно не был чрезмерно осторожным, намеренно скрывал от других свои связи с Сун Ши. Почему? И кто подкинул карточку в его карман? Первым подозреваемым стал Сун Цы — тот, кто ехал с ним в том лифте. Но зачем он это сделал? Хотел что-то намекнуть? И… был ли он действительно Сун Цы? Как всё это связано с давним делом? А смерть матери… неужели это и вправду было случайностью? С этими вопросами Чу Хуайнань оставался один. Если родня ненадёжна, а полиция, возможно, продажна, то путь к истине лежит только через него самого. Глаза Чу Хуайнаня сузились, отражая свет экрана; взгляд стал глубок и холоден. Да, впереди — туман, но страх неизвестности не мог превысить жажду правды. Слова Шэнь Тина подсказали новую мысль. Если представить, что прятки убийцы от полиции — это игра, то автор поста, умеющий пользоваться даркнетом, — опытный игрок, а тот, кто просто отправил письмо через сеть, — новичок. Но разве кто-то, имеющий оружие, полезет врукопашную с противником? Ответ очевиден. Поняв, что собеседник уловил намёк, Шэнь Тин притворно вздохнул: — Жаль, мой вывод, кажется, бесполезен. В деле он не продвинул нас ни на шаг. Он взял кружку с водой, слегка смочил губы и продолжил: — Дело странное — сплошные тупики. Я думаю, как и полиция, что убийца может быть связан с Ань Каном или Ли Гуанцзяном. И ведь полиция уже подтвердила, что у обоих были сыновья. Чу Хуайнань молчал. Шэнь Тин, не вынося наступившей тишины, добавил: — По последним данным, оба их сына пропали вскоре после того дела. Ирония судьбы — главные подозреваемые родственники, но их самих давно признали мёртвыми. А у того Ли Сунъюаня и вовсе аннулировали регистрацию! Чу Хуайнань внезапно спросил: — Почему аннулировали? Шэнь Тин опешил: — А что в этом странного? Он и сам, когда узнал, почувствовал что-то неладное, но не понимал, что именно. — Аннулировать регистрацию можно только по заявлению в полицейский участок по месту прописки, — спокойно сказал Чу Хуайнань. — А, вот ты о чём! — Шэнь Тин сделал вид, что вспомнил. — Похоже, это его двоюродный брат помог оформить, в апреле 2009 года. Бизнесмен, тонко чувствующий желание поживиться, сразу уловил новый след и хмыкнул: — Обычно родственники заявляют о смерти пропавшего, чтобы оформить наследство. Но ведь у Ли Гуанцяна были одни долги, а сын его был бедным студентом. Какой смысл кому-то хлопотать, оформляя смерть человека, с которым семья давно не общается? Шэнь Тин замер, и в ту же секунду осознал, что именно его смущало с самого начала. По закону, безвестно отсутствующего можно признать умершим лишь спустя четыре года. Апрель 2009-го… слишком уж точно выбрано время. И правда — кто станет добровольно возиться с бюрократией, если нет наследства? Бумаг куча, головная боль одна. Пока Шэнь Тин лихорадочно прокручивал это в голове, Чу Хуайнань продолжил: — К тому же, ты говорил, что Ли Гуанцян давно не общался со двоюродным братом. Почему же тогда его сын пошел на такие ухищрения, чтобы объявить о смерти дальнего кузена, с которым не поддерживал связь уже много лет? Не успел он закончить, как ноутбук перед ним издал короткий звуковой сигнал — новое письмо. Чу Хуайнань щёлкнул мышью, быстро пробежал глазами строчки. Лицо его разгладилось. Повернувшись к Шэнь Тину, он сказал с намёком: — Сун Цы, тебе никто не говорил, что если бы ты был полицейским, то стал бы талисманом удачи своего участка? Услышав слово «полицейский», Шэнь Тин рефлекторно напрягся, а потом с усмешкой отмахнулся: — Полицейским? Что в них особенного? Разве они лучше меня? Он презрительно скользнул взглядом вниз, откинулся на спинку дивана, скрестил руки и с гордостью произнёс: — Я образцовый налогоплательщик. Я содержу полицию! На фоне его самодовольной физиономии — «я горжусь собой, я кормлю страну» — самый известный налогоплательщик Цзянху лишь тихо улыбнулся: — Ты хороший парень. Вспомнив характер и манеры Сун Цы, Шэнь Тин решил, что комплимент этот приторен до тошноты. Он подумал, что капиталист совсем ослеп от «влечения», и, поскольку объект этого влечения — он сам, мысленно выругался. Сжав зубы, с выражением лица «я жертвую собой ради дела», Шэнь Тин бесцеремонно склонился к экрану: — Что там за письмо? Новости по делу? Покажи!

Комментарий автора: Говорить без дела — пустое бахвальство. Так что, товарищ «Ушко», пора жертвовать собой! Хотя, да, в тех самых делах Ушко чуть уступает, но в поединке умов они с капиталистом — достойные соперники. Капиталист еле успевает за «Ушком» в расследовании этого дела. Примечание переводчика: Я прям не могу с этих двоих, они мне напоминают героев из мультика «Следствие вели колобки».