Тёмное течение / 暗渡

Глава 38 – У этого парня неглубокое горло.

Шэнь Тин потёр покрасневший лоб, отвернулся и лениво сказал: — Боюсь, поводов показать свой талант у тебя будет немного, — он зевнул, опустил взгляд и вяло усмехнулся, — я ложусь поздно и встаю тоже поздно. Если проснусь к обеду — уже неплохо. В глазах Чу Хуайнаня засветилась ещё более тёплая улыбка: — Тогда тем более мне нужно воспользоваться шансом и хорошо себя показать. Шэнь Тин снова развалился на диване, раскинув руки и ноги, и вальяжно сказал: — Сделай одну порцию, потом поделим пополам. Утром у него никогда не было аппетита — ел он мало, а уж тем более не хотел, чтобы еда пропала зря. Но куда важнее другое — если они будут есть из одной тарелки, то вероятность, что еда окажется отравленной, будет куда меньше. Однако едва слова сорвались с его губ, как Чу Хуайнань внимательно посмотрел на него. Этот капиталист, лично взявшийся за кухню, словно боялся, что кто-то не заметит длину его ресниц. Его глаза — чистые, тёплые, с лукавым блеском — напоминали две бабочки, порхающие над цветами. Даже из гостиной Шэнь Тин чувствовал исходящий от него очарование - щекочущее, навязчивое как у хитрого лиса. Шэнь Тин опустил голову и принялся безучастно листать телефон, пытаясь не обращать внимания. Каждый раз, оставаясь наедине с этим человеком, Шэнь Тин испытывал странное чувство — будто его не просто разглядывают, а видят насквозь. Он и сам привык наблюдать за людьми из тени, поджидать момент, когда добыча попадётся в ловушку. Но взгляд Чу Хуайнаня был как у хищника — настойчивый, уверенный, готовый к броску. С этим человеком оставаться один на один — опасно. Шэнь Тин чувствовал это кожей. И он привык доверять своей интуиции — именно она не раз спасала ему жизнь. Он мысленно напомнил себе: «Осторожность никогда не помешает». Но его настороженность Чу Хуайнань понял совсем иначе. Ведь предложение «поделиться завтраком» в глазах любого — почти признание, мягкий знак расположения. А сейчас, когда атмосфера становилась всё теплее, всё располагало к близкому общению. Вот только сам молодой человек, подававший сигналы близости, и не подозревал, что уже дал повод для очередного недоразумения. Он даже не удостоил вспыхнувшего энтузиазмом собеседника ни одним лишним взглядом. А Чу Хуайнань, несмотря на холодность партнёра, оставался в отличном настроении. Он был терпелив — как и положено умному капиталисту. Только дураки никогда не дают в долг. Умные знают: процент растёт со временем, и именно в этом — истинное удовольствие. О решительности и скорости действий Чу Хуайнаня Шэнь Тин слышал давно. Но только теперь понял, что даже на кухне этот человек двигается быстрее, чем большинство в жизни. Учитывая, что Шэнь Тин почти не завтракает, Чу Хуайнань приготовил не традиционный завтрак, а скорее бранч: яйцо Бенедикт с лососем. (прим.переводчика: бранч - приём пищи поздним утром, между завтраком и обедом). Даже простое блюдо в его исполнении выглядело как шедевр шеф-повара. Шэнь Тин, уткнувшись щекой в ладонь, с мрачным восхищением подумал: «У этого человека нет ни одной слабой стороны?» Люди, привыкшие быть лучшими, редко завидуют. Но когда встречают того, кто превосходит их во всём — зависть всё же шевелится, тихо и едко. На тарелке лежала золотистая гренка, сверху — нежные ломтики копчёного лосося и блестящее яйцо-пашот, укрытое мягким слоем голландского соуса. Стоило надрезать ножом — тёплый, тягучий желток мягко вытекал, смешиваясь с соусом и пропитывая тост. Одна ложка — и во рту раскрывалась сложная симфония вкусов. Чу Хуайнань отрезал половину, протянул Шэнь Тину: — Попробуй. Давно не готовил. Завтра сделаю китайский завтрак. Мне ведь нужно узнать, что тебе нравится. Шэнь Тин не знал, что обычно Чу Хуайнань не готовит вовсе — этим занимается домоправительница. Так что его слова «давно не готовил» значили куда больше, чем просто «давно не делал это блюдо». Но Шэнь Тин, по своей наивной прямоте, не уловил подтекста. Он спокойно принял тарелку, дождался, пока Чу Хуайнань сам попробует, и только потом начал есть. Чу Хуайнань же, как любой повар, ждал реакции. Он украдкой наблюдал, как Шэнь Тин жуёт, и будто спрашивал глазами: «Ну? Как тебе?» Точнее: «Как тебе я?» Шэнь Тин изо всех сил делал вид, что ничего не замечает, но эти жгучие взгляды прожигали воздух. В конце концов он не выдержал, поднял глаза — и тут же поперхнулся плохо прожёванным хлебом. Чу Хуайнань мгновенно отложил нож и вилку, протянул стакан: — Пей. Быстрее. На столе стояли две кружки с молоком. Та, что ближе к Шэнь Тину, была специально налит для него, — и именно её протянул Чу Хуайнань. Но Шэнь Тин не хотел пить из нее. Он машинально взял другую — ту, из которой Чу Хуайнань уже пил, и сделал несколько глотков. «Эта-то уж точно безопасна», — рассудил он. Приподняв голову, он пил молоко большими глотками. Линия его подбородка, резкий изгиб шеи, плавное движение кадыка — всё это казалось неприлично выразительным. Чу Хуайнань, наблюдая, вдруг почувствовал, как у самого пересохло в горле. Он облизнул губы, но его напиток был уже у другого. Шэнь Тин, конечно, не замечал, что на него смотрят голодным взглядом. Даже простой кусок хлеба мог заставить его подавиться. Казалось, у этого вечно неуловимого, флиртующего парня были проблемы с глотанием.(прим.переводчика: если переводить прямо, то неглубокое/нежное горло). Чу Хуайнань, с его исключительным терпением, молча добавил еще одну запись в свой дневник. После этого поесть им спокойно не получалось. Шэнь Тин, который подавился кусочком хлеба, находил ситуацию особенно неловкой. Чу Хуайнань тактично не стал напоминать о случившемся и даже перестал так явно сверлить его взглядом. Когда они закончили, Чу Хуайнань ответил на звонок. Пока он говорил, Шэнь Тин, чувствуя себя обязанным за завтрак, вызвался мыть посуду. И, вытирая тарелку, не упустил случая прислушаться к разговору. Из гостиной доносились отрывки: «пришли на почту», «понял» — похоже, речь шла о работе. Закончив звонок, Чу Хуайнань подошёл к кухонной двери и мягко сказал: — Извини, мне нужно в кабинет, есть кое-какие дела. — Иди, иди, — легко отмахнулся Шэнь Тин. —Займись делом. Он и сам собирался проверить ход расследования, так что был только рад избавиться от наблюдателя. — Я же не гость, так что можешь со мной не церемониться. Делай, что хочешь, я телевизор посмотрю, - с этими словами он поставил сухие тарелки на место и устроился на диване. Чу Хуайнань посмотрел на безупречно чистый стол и невольно улыбнулся. «Вот она — идеальная жена», — мелькнуло у него в голове. --- Около десяти утра Шэнь Тину доставили цветы от консьержа — огромный букет синих махровых гвоздик. Он впервые увидел гвоздики такого оттенка — темные, почти мистические, будто пропитанные холодом. «У него, что, поменялся вкус?» — удивился Шэнь Тин, — «не розы, а гвоздики?» Цветы выглядели вызывающе, ярко, и напомнили ему, что уже больше часа он не видел Чу Хуайнаня. Подержав букет в руках, он всё-таки решил проявить вежливость — поблагодарить лично. — Входи, — отозвался голос из кабинета. Кроме них двоих в доме никого не было, так что Чу Хуайнань сразу понял, кто пришёл. Но не ожидал, что этот человек, обычно наглый и прямолинейный, сначала постучит. А ещё меньше он ожидал, что Шэнь Тин протянет ему… букет. Тот вошёл спокойно, внимательно окинул взглядом хозяина — тот сидел перед экраном, не касаясь ни клавиатуры, ни мыши, лишь пристально глядя в монитор. Руки скрещены на груди, глаза почти не моргают. «Смотрел видео», — мгновенно определил Шэнь Тин по данному признаку. Чу Хуайнань нажал пробел — изображение замерло. Он взял цветы, улыбнулся: — Это ты купил? Как-то слишком официально. — он бросил взгляд на часы — по идее, его заказ уже должен был тоже прибыть. Шэнь Тин удивился: — Разве не ты мне их отправил? Чу Хуайнань покачал головой. Он действительно заказывал цветы, но не такие — и не этого цвета. Не успел он объяснить, как раздался звонок от Линь Юфэя. Оказалось, консьерж перепутал адреса — их букеты поменялись местами. Линь Юфэй, как всегда, говорил мягко, почти извиняясь: — В день святого валентина покупателей много, произошла ошибка. Всякое случается. За всё время знакомства Чу Хуайнань не замечал, чтобы тот хоть раз раздражался. Он был спокоен, вежлив, как весенний ветер, всегда дарил окружающим чувство тепла и безопасности. — Мне сейчас неудобно выходить, — сказал Линь Юфэй, — забери свои цветы и передай мои. Чу Хуайнань взглянул на букет — прозрачная матовая обёртка была исписана цитатами. Особенно выделялась одна фраза: «Мир безумен и жесток, но ты остаёшься чистым и ярким». Да, это вполне в духе романтичного Линь Юфэя. Закончив разговор, он заметил, что Шэнь Тин, опершись рукой на стол, с хитрым выражением смотрит на экран. — Судя по моим наблюдениям, ты явно не работал, — протянул он с насмешкой. — А что я, по-твоему, тут делаю, если не работаю? — невозмутимо ответил Чу Хуайнань. Шэнь Тин наклонился, чтобы открыть экран ноутбука на максимум: — Смотрел запись. Неужели кто-то читает документы, не трогая ни мышь, ни клавиатуру? Он усмехнулся и, чуть подавшись вперёд, добавил: — Но, если честно, странно: вместо того, чтобы смотреть на живого человека — смотришь видео. Неужели я настолько неинтересен? Чу Хуайнань поймал его руки и поставил экран обратно. — Дай угадаю, — продолжил Шэнь Тин, обходя стол. — Наш аскетичный господин Чу, оказывается, любит… пикантные видео? Тот не выдержал и рассмеялся. Шэнь Тин же, уверенный, что застал его за чем-то запретным, шагнул за спину и посмотрел на экран. Он действительно смотрел видеозапись — стоп-кадры с грузовиком. И Шэнь Тин мгновенно понял: это тот самый фургон, которым пользовался Ли Сунъюань: «Значит, он тоже ведёт расследование…» Запись, очевидно, была не с полицейских камер, а с частных камер магазинов по обе стороны улицы. — Это что, видеонаблюдение? — нарочито удивился Шэнь Тин, — днём, даже еще в кабинете смотришь такое? — фыркнул он. Но сделав вид, что быстро сообразил в чем дело, он притянул стул и сел рядом: — Это связанно с тем убийством? Любопытство он прикрыл нарочитой ленцой, но глаза блестели: — Мы ведь вчера уже всё передали всю информацию полиции. Зачем ты продолжаешь копать сам? Чу Хуайнань не ответил сразу. Он нахмурил брови и спустя несколько секунд сказал уклончиво: — Я выяснил, где он живёт. Коммуналка. Убийство там невозможно. — А? — протянул Шэнь Тин, притворяясь, что не понял. — Мы вчера ошиблись, — спокойно пояснил тот, — то место — не первое место преступления. Полиция вряд ли арестует его сразу. «Надо же, он даже схему работы полиции знает…» — подумал Шэнь Тин, но вслух лишь буркнул: — И что дальше? — Вероятность того, что он убийца, всё ещё высока, — рассуждал Чу Хуайнань, — У него есть опыт разделки туш, убить человека и расчленить тело для него несложно. Шэнь Тин знал, что это правда. Тем временем его коллеги уже проверили мясоперерабатывающий завод «Уфэн Шанши», где работал Ли Сунъюань. На предприятии было всё строго: контроль на каждом этапе, камеры 24 часа в сутки. Так что пронести туда живого человека было невозможно. Фургон с надписью «Уфэн Шанши» действительно был служебным транспортом. По записям видно, что в день исчезновения Чэнь Фэна он надолго остановился лишь у одной точки — лавки с варёным мясом. Коллеги уже осмотрели её. Тогда Ли Сунъюань действительно принес туда мясо и попросил хозяйку отварить куски. Найденные останки трупа были как раз такими же, частично сваренными. Но где он убил жертву? Этот вопрос до сих пор оставался без ответа. — Ладно, — Чу Хуайнань закрыл ноутбук и потянулся. — Хватит на сегодня. — Вот и правильно, — одобрил Шэнь Тин, — такими делами пусть профессионалы занимаются, — он зевнул и указал на ноутбук, — а то это расследование действует лучше любого снотворного. Чу Хуайнань рассмеялся, взял со стола забытый букет и сунул ему в руки: — Тогда пойдём займёмся чем-нибудь, что тебе действительно тебе под силу.

Комментарий автора: Неглубокое горло? Господин Чу, что ты вообще задумал? 😂