Тёмное течение / 暗渡

Глава 39 – Его жизнь в тонких, сильных пальцах.

Дверной звонок прозвенел всего раз, и дверь сразу открылась. За ней стоял улыбающийся Линь Юфэй: — Я уже заждался, пока вы двое придете. Шэнь Тин подумал про себя: «Похоже, ему срочно нужны были эти цветы». На Линь Юфэе была тёмно-синяя домашняя одежда и завязанный на талии фартук с мультяшным рисунком. Такой вид настолько не сочетался с его обычным образом, что даже Чу Хуайнань, знавший его не первый год, не смог скрыть удивления: — Вы собираетесь обедать дома? — спросил он. Хотя Чу Хуайнань и знал, что в отношениях его друга с Лу Синхэ Линь Юфэй вкладывается куда больше, но увидеть его в таком «семейном» образе оказалось неожиданно. Бросив взгляд на фартук с лёгкими пятнами масла, он усмехнулся и поддел друга: — Что это, устраиваешь пир на весь мир? — Синхэ круглый год питается где попало. Сегодня особенный день, да и так совпало, что он свободен, — вот я и решил приготовить что-нибудь домашнее. По дому разносился аппетитный аромат супа. Глядя на Линь Юфэй в фартуке, Шэнь Тин невольно вспомнил утренние яйца «Бенедикт». «Всё-таки люди тянутся к себе подобным, в этом есть логика, — отметил он. — Хотя бы в том, что оба — повара от бога». — Рад снова вас видеть, господин Сун, — приветливо сказал Линь, заметив, что Шэнь Тин держит букет. Он повернулся в сторону комнаты и чуть повысил голос: — Синхэ, принеси, пожалуйста, тот букет, который по ошибке принесли. На зов вышел сам Лу Синхэ — тот, о ком Шэнь Тин столько раз слышал, но ни разу не встречал лично. Лицо знакомое: в последнее время часто мелькало в рекламе после вечерних новостей — парень действительно знаменит. В жизни он оказался худее, чем на экране, черты лица резче и утончённее. Реальный Лу Синхэ был высоким, очень светлокожим, с равнодушным, чуть отстранённым выражением глаз. Пышные каштановые волосы свободно спадали, открывая аккуратный лоб. Он протянул Чу Хуайнаню букет светло-лиловых тюльпанов и принял у Шэнь Тина голубые гвоздики. Поскольку с Шэнь Тином он не был знаком, поэтому лишь коротко поблагодарил: — Спасибо, господин Чу. Голос у него был слегка хрипловатый — видно, простужен. Время от времени он покашливал, при этом старался говорить в полтона. Линь сразу подал ему стакан воды; а Лу Синхэ снова поблагодарил и сделал небольшой глоток. Шэнь Тин заметил, что на конце брови Лу Синхэ не хватает маленького кусочка — это была модная «сломанная бровь». Эта деталь добавляла лицу холодной резкости и отчуждения. Лу Синхэ выглядел словно «ледяной человек» — холодный изнутри и снаружи, без малейшего следа той солнечной доброжелательности, которую транслировал с экрана. — К чему такая официальность? — усмехнулся Чу. — Зови меня просто Хуайнань, как и Юфэй. Лу вежливо, но натянуто улыбнулся — в его движениях чувствовалась скованность. «Странный тип, — отметил Шэнь, опустив глаза. Тогда он заметил на его запястье тонкую чёрную резинку, - Он ведь не носит длинные волосы. Зачем ему резинка?» Профессиональная привычка детектива заставила Шэня невольно анализировать всё, что он видел — людей, жесты, детали. Сам он звёзд не боготворил: увидеть живого кумира вызывало лишь секундное любопытство, не более. «А вот если бы тут оказалась его фанатка Пань Сяочжу, — подумал он, — да увидела, как Линь так заботливо подаёт воду Синхэ, у неё бы давление подскочило до 180, и она умерла бы от счастья прямо на месте». Тюльпаны, что купил Чу Хуайнань, были завернуты в бежевую парижскую бумагу, под которой выглядывал уголок прозрачного воскового листа. Темно-зеленые стебли были дополнительно обернуты слоем мягкой, светлой перламутровой бумаги. Нежная, бледно-белая бумага подчеркивала пышные цветы, придавая им мягкость и загадочность, как невесте, закутанной в вуаль, ожидающей своей свадьбы. Композиция и впрямь выглядела изысканно — с чувством вкуса и стиля. Но Шэнь Тин не был романтиком. По его простецкой мужской логике, дарить цветы — дело бессмысленное: одной ветки за глаза хватит, а покупать целый букет — пустая трата денег. А вот такие, как Чу Хуайнань, который уже который раз без причины преподносил ему огромный букет, — это уж совсем безнадёжные романтики. --- Когда они вышли из дома Линь Юфэя, «безнадёжный романтик» стоял рядом в подъезде и взглядом требовал, чтобы Шэнь открыл открытку, прикреплённую к цветам милым зажимом с сердечком. Зная, на что способен этот капиталист в плане красивых слов, Шэнь глубоко вздохнул и прочитал. Он был готов ко всему, но увиденное всё равно заставило его вздрогнуть. Наверху карточки было написано: «Тюльпан — символ признания в любви и вечного благословения». А ниже, крупными, властными, но удивительно мягкими в изгибах буквами, было написано: «Кому: Моему морю. Того, кто видел море, не удивить ручьём; кто видел облака на горе Ушань, не признаёт других облаков. От: Твоё облако с горы Ушань». Шэнь Тин застыл с букетом в руках, не моргая три секунды. В школе он знал эти строки, но никогда бы не подумал, что из древнего стихотворения можно так изящно сделать любовное признание с необычными адресатами: «Надо же… А он творческая натура». Чу Хуайнань, довольный эффектом, наклонился ближе; тёплое дыхание коснулось чувствительной кожи шеи: — Как хочешь отпраздновать День святого Валентина? — тихо спросил он. «День святого Валентина?» - Шэнь Тин никогда его не отмечал. Да и вообще, как послушный служащий, он знал: начальство не приветствует «заграничные» праздники. Традиционный праздник Циси — вот настоящий китайский День святого Валентина. (прим.переводчика: По китайскому календарю празднуется на седьмой день седьмого лунного месяца, отсюда и его название. В 2026 году он будет праздноваться, например, 19 августа). Чу Хуайнань, конечно, не догадывался о его мыслях. Удовлетворённо отметил, как у собеседника при внешнем спокойствии покраснели уши и шея. Отступив на шаг, Шэнь с мягкой улыбкой произнёс: — Хочу в кино. Атмосфера кинотеатра идеально подходит для пар, которые ещё не встречаются, но хотят познакомиться поближе. «Ну и ладно, кино так кино, — подумал Шэнь. — Главное, не в гостиницу и не «посидеть дома»». В университетские годы он нередко ходил в кино, правда, в основном на организованные показательные сеансы. Ту же старую «Историю Цзяо Юйлу» он смотрел раз пять, и каждый раз писал сочинение «о впечатлениях». (прим.переводчика: китайский биографический фильм 1990 года о китайском политике, ставшим известной фигурой в Китае как «герой-революционер» за его преданность народу и делу партии.) Так что поход в кино с капиталистом — ещё куда ни шло. К тому же в зале народу много, можно будет купить бутылку воды и наконец попить. Потери нет — одна выгода. После обеда они выбрали ближайший кинотеатр. Был субботний день, и подземная парковка торгового центра была забита до отказа. До начала сеанса оставалось десять минут — найти свободное место в такое время почти невозможно. Но Шэнь не спешил: ему ведь не кино смотреть, а присматривать за своим «подопечным», который имел привычку действовать на свой страх и риск. Ведь теперь, когда полиция почти уверена, что убийца — Ли Сунъюань, нельзя позволить даже такому ловкому богачу самостоятельно вмешиваться в операцию. Однако Чу Хуайнань не выглядел обеспокоенным. Он спокойно проехал вдоль ряда машин, плавно включил задний ход — и припарковался на месте с огромной надписью «только для вип-гостей». Рядом висели красные шёлковые ленты, а у места для задних колес торчал бантик из алого атласа. «Не парковка, а парад какой-то! Вот она, гниль привилегий!» — с неприязнью подумал Шэнь. Место, как оказалось, располагалось прямо у главного входа в торговый центр. Даже лифт напротив был для «вип-гостей». Теперь Шэнь понял, почему люди вроде Сюй Кая говорили, что встретиться с Чу Хуайнанем труднее, чем попасть в рай: этот буржуй, оказывается, всегда ходит «по черному входу» и живёт вне правил! Рядом Чу Хуайнань изящно закатал рукава тёмной рубашки, неся в согнутой руке идеально выглаженный пиджак. «Лицемер! Волк в овечьей шкуре!» — мысленно буркнул Шэнь Тин. Когда они подошли к кассе, продавец-девушка то и дело бросала на них взгляды и смущённо улыбалась. Двое мужчин, выглядевших, словно сошли с экрана, явно произвели на нее впечатление. Но билеты всё не печатались. Шэнь нахмурился, постучал костяшками по стойке и сказал с хмурым видом: — Эй, чего смотришь? Мы что, преступление совершаем, покупая билеты лав-места? Девушка вспыхнула, но улыбка стала только шире: — Нет-нет! Я просто… я всегда буду поддерживать вас! — торопливо пробормотала она и выдала два билета вместе с набором «Любовное сражение»: огромный попкорн и две банки колы. — Это от меня лично, — добавила, дрожащими от волнения руками передавая покупки. — Желаю вам жить вместе долго и счастливо! «Чего уж там, скажи прямо: «Пока смерть не разлучит вас!» — едко подумал Шэнь Тин. Он не понимал, что творится в головах у нынешних девчонок. С трудом сдерживая улыбку, лениво вытянул два пальца и подтолкнул одну банку обратно: — Поменяй на бутылку воды. Провёл языком по пересохшим губам и, ткнув локтем в Чу Хуайнаня: — Что встал, плати! — Не надо, — замахала девушка. — Он уже оплатил билеты! Попкорн и кола — от меня! Шэнь Тинь тут же ответил: — Сестрёнка, у него денег куры не клюют. За твой подарок спасибо, но платить должен он. И вообще, в такой день я ем только попкорн, купленный за его счёт, — и, кокетливо подмигнув Чу Хуайнаню, добавил про себя: «Нечего буржую пользоваться щедростью народа!» Он, по сути, просто защищал честный труд простых людей — но оба присутствующих поняли всё по-своему. Взгляд Чу Хуайнаня стал ощутимо теплее и пристальнее, а девушка за кассой едва не прослезилась от восторга. Руки у неё дрожали, когда она несколько раз безуспешно пыталась отсканировать QR-код оплаты. Чу взял билеты, поблагодарил и, подхватив попкорн, мягко положил ладонь Шэнь Тину на талию: — Пятый зал, — сказал он негромко. Под одобрительные взгляды кассирши и под звучащую в фойе песню «Потому что любовь» они бок о бок вошли в кинозал. Шэнь не был в кино уже лет восемьсот. В последний раз — по работе: ловил наркоторговца прямо во время сеанса. Когда подозреваемый, тиская девушку, наслаждался фильмом, Шэнь и его коллеги ворвались с наручниками — прямо как в остросюжетном боевике. Кстати, фильм тогда шёл «Я не бог медицины», и Шэнь Тин застрял на той сцене, где представитель фармацевтической компании вызывает полицию, чтобы расследовать источник поддельных лекарств. «Эх, эти капиталисты, думающие только о прибыли…» Снова взглянув на сидящего рядом «живого представителя капиталистов», Шэнь отметил про себя: профиль у того благородный, линии лица чёткие, подбородок изящный. В свете экрана тень и свет ложились на него так, будто он был задумчивой мраморной скульптурой. Телефон Шэнь Тина едва заметно завибрировал в кармане. Он осторожно взглянул на экран — это сообщение от замкапитана Чэнь Цуна о последних данные по делу. Полиция уже изъяла оборудование из закусочной, куда Ли Сунъюань поставлял мясо, и проверила несколько возможных мест преступления — безрезультатно. «Где же он совершил убийство?» — нахмурился Шэнь. Рядом Чу Хуайнань, как оказалось, думал о том же. Его люди весь день следили за Ли Сунъюанем, но никто не сообщил о задержании — значит, у полиции по-прежнему нет прямых доказательств. Да и на видеозаписях не видно, чтобы подозреваемый где-то останавливался дольше обычного. Телефон снова завибрировал. Шэнь прочитал новое сообщение — и внутренне похолодел. Плохая новость: Ли Сунъюань во время рейса получил звонок, после чего внезапно сменил маршрут. Он не поехал к следующей точке доставки, а, нарушив правила, выехал на скоростную эстакаду. Через пару минут пришло ещё одно уведомление: прокуратура уже санкционировала арест, следствие совместно с дорожной полицией начало операцию по задержанию. Шэнь продолжал смотреть в экран кино, но мысли были в другом месте. Почему тот вдруг решил сбежать? И где именно он убил свою жертву? В голове вновь и вновь прокручивались записи с маршрутами грузовика, которые он утром видел у Чу Хуайнаня. В его воображении весь город сжался в карту, а фургон превратился в мигающую голубую точку. «Секунду… грузовик? — словно молния пронзила сознание. Мысли выстроились в ясную цепочку: а если место преступления — само движущееся транспортное средство?» Его пальцы непроизвольно сжались в кулак. И тут на его руку легла тёплая ладонь. Шэнь резко обернулся — Чу Хуайнань смотрел на него глазами, в которых отражался свет экрана и что-то хищное, будто предвкушая охоту. — А если, — тихо произнёс он, — место преступления было транспортом? Голос звучал мягко, но от этих слов у Шэнь Тина побежали мурашки. Его инстинкты кричали: «Опасность!» «Он думает то же, что и я… Или просто играет со мной?» Шэнь глянул на их сцепленные руки — и вдруг понял: между его пальцами и ладонью этого человека проходит тонкая грань, отделяющая нежное касание от поединка. Как будто Чу Хуайнань держал в своей руке не просто его кисть — а саму его жизнь. Комментарий автора: Покупают лав-места билеты — настоящие хозяева жизни!