Тёмное течение / 暗渡

Глава 47 – Сказал так, как будто они, и правда, переспали.

Линь Хо позвонил куда быстрее, чем ожидал Шэнь Тин. Он работал оперативно: разговор начался без лишних любезностей и сразу перешёл к делу. — Несколько крупных акционеров совета директоров внезапно один за другим позвонили мне, — сообщил он. — Все говорят, что очень хотят встретиться с вами. Среди них, разумеется, есть и Бей Лун. Шэнь Тин тихо усмехнулся в трубку и в шутку заметил: — Наши директора удивительно согласованно мыслят. Сразу всем меня захотелось увидеть, да? Такая дружная команда! Неудивительно, что компания «Небо и земля» моего брата так процветает — каждый смотрит в рот Бей Луну, и все как один идут следом. Слова ««Небо и земля» моего брата» придали всей фразе особый оттенок. Шэнь Тин спросил будто нарочно поддразнивая: — Линь Хо, скажите, я ведь вернулся не вчера и не позавчера — почему же раньше никто и не вспоминал обо мне? Хм… Мне кажется, они желаю увидеть не меня, а кое-кого с фамилией Чу. Он отпускал лёгкие шуточки, но в душе прекрасно понимал: сила слухов о романах — страшная вещь. История о нём и Чу Хуайнане разлетелась молниеносно: не прошло и нескольких часов, а уже долетела до Бей Луна. А уж этот сплетник Сюй Кай… В распространении сплетен он был просто гениален. Пошёл бы в журналисты — наверняка стал бы звездой жёлтой прессы. Пока Шэнь Тин мысленно анализировал таланты Сюя, он даже не подозревал, что в глазах окружающих его самого можно назвать ещё более «одарённым». «Ах, ты хитрый звереныш!» — мысленно выругался Линь Хо с усмешкой. Сун Цы всего-то понадобилось пару недель, чтобы так втереться в доверие Чу Хуайнаню, что они уже были «неразлучны» и жили вместе». С такими способностями Сун Цы действительно заслуживал особого отношения. Линь Хо изначально не хотел прямо говорить о его отношениях с Чу Хуайнанем. В конце концов, их связь не предполагала «брак и детей». Даже если слухи об их «страстном романе» и правдивы, назвать это благополучным союзом было бы сложно. Но, увидев, что сам Сун Цы вовсе не смущается, а даже будто гордится, Линь Хо решил и не молчать: — Вы сделали отличный ход, использовав Чу Хуайнаня. — Естественно, — тон Шэнь Тина внезапно похолодел; холодный смешок вырвался будто сквозь зубы, — эти люди в совете директоров - сплошь трусы, перед сильным лебезят, а слабого презирают. Стоило моему брату оказаться в больнице — сразу решили, что в семье Сун больше никого нет. Презрение в его приглушённом голосе было почти осязаемо: — Они что, и правда думают, что старик Бей Лун, схватив Чу Чжэньшэна, поднялся до небес? В сравнении с Чу Хуайнанем его дядя Чу Чжэньшэн действительно не стоил и выеденного яйца. Линь Хо обрадовался, но спустя мгновение вспомнил о репутации Сун Цы — тот в вопросах отношений всегда был чересчур свободен. Он опасался, что Шэнь Тин может заиграться, поэтому предупредил: — Чу Хуайнань — хорошее преимущество, но вам нужно держать себя в руках, —помедлив, он сказал прямо, — Если у вас все серьёзно, то вам не стоит больше бегать на лево. У Чу Хуайнаня репутация отличная, но методы всегда были жёсткие. Такой козырь предназначен для того, чтобы взрывать врагов. Только смотрите, не перепутайте, иначе подорветесь сами. — Понял. Человек на другом конце провода ответил слишком быстро, что скорее вызвало впечатление неискренности. Но, раз уж речь шла о личной жизни Сун Цы, Линь Хо решил считать, что тот его услышал. Он перешёл к делу: — Сейчас, возможно, лучший момент, чтобы войти в управленческий состав компании. Только что люди Бей Луна звонили мне — хотят пригласить вас завтра днём на чай. Шэнь Тин молчал, намеренно не отвечая. Линь Хо нахмурился: — И что вы думаете об этом? — А что мне думать? — с притворной беспомощностью вздохнул Шэнь Тин, а затем бросил нарочито наглую фразу, — в постель кого-нибудь затащить — это я могу, а вот вопросы управления компанией — тут уж слушаю вас. Он сказал это так, будто и правда переспал с этим чертовски красивым Чу Хуайнанем. Шэнь Тин поморщился, сжав зубы: «Ну и ладно — всё равно это делает Сун Цы, а не он». Они договорились встретиться на обед, чтобы обсудить, как вести себя перед Бей Луном. У того было множество странных привычек, и Линь Хо считал необходимым заранее предупредить Сун Цы, чтобы тот сразу не угодил в немилость. Кроме того, раз Бей Лун сам вызвался пригласить Сун Цы на чай, значит, ясно заинтригован близостью того с Чу Хуайнанем. Эта встреча почти наверняка будет ловушкой. Но отказаться они не могли. По должности и по старшинству, если Сун Цы хочет без препятствий войти в управление «Небо и земля», он обязан поклониться Бей Луну. --- На следующее утро Шэнь Тин, как обычно, проснулся рано. Его внутренние часы были куда точнее любого будильника — сколько бы он ни лёг, в восемь утра он неизменно открывал глаза. Но ради образа Сун Цы — человека со сбитым режимом — он пролежал до десяти. Тётушка Чжао давно приготовила завтрак. Увидев его, она радушно и осторожно поздоровалась: — Господин Сун, завтрак готов. Сейчас подам. Сделав знак двум другим тётушкам, она указала им расставлять маленькие чаши и тарелочки вдоль длинного стола. Несколько дней назад, впервые увидев эту «императорскую» сервировку, Шэнь Тин вежливо отказался: — Я не завтракаю. Да и скоро уже обед. Но тётушка Чжао была мягка, но непреклонна. Она с сожалением объяснила, что перед уходом Чу Хуайнань строго велел следить, чтобы он обязательно ел утром. — Если господин Чу узнает, что вы не позавтракали, он расстроится. Перед доброй женщиной в уязвимом положении Шэнь Тин всегда был слаб. К тому же тётушка Чжао будто знала о его тревоге насчёт еды. Перед тем как подавать блюда, каждая из помощниц пробовала блюдо. Шэнь Тин был потрясён. «Это что, проверка на яд?» — мелькнуло у него в голове. Мысль была настолько неприятной, что по спине прошёл холодок. Но тётушка Чжао вовремя объяснила — так уверенно и серьёзно, будто это правда были какие-то стандартные правила семьи, где она работала: — В семье Чу много завистников. Это стандартная процедура. Надеюсь, господин Сун проявит понимание. Шэнь Тин не нашёл слов. Его обдало холодным потом. Но вспомнив твёрдые слова Чу Хуайнаня на крыше, он попытался успокоить себя: «Может быть, этот капиталист хоть и видит людей насквозь, но всё-таки не абсолютное чудовище». Под пристальным вниманием тётушки Чжао он принялся за еду. Каждый день Чу Хуайнань уходил рано, но всё равно умудрялся напоминать тётушке Чжао об обязанности следить за завтраком гостя. Поэтому Шэнь Тину ничего не оставалось, как «капитулировать» и есть. К сегодняшнему дню он уже привык к бесконечному разнообразию блюд. Он медленно сел к столу и, под одобрительными взглядами домработниц, выпил полчашки рисовой каши, поглотил две хрустящие креветочные пельмени и опустошил небольшую тарелку с холодной китайской брокколи. Затем, глядя на нетронутые булочки со свининой, куриные лапки с чили-соусом и булочки с красной фасолью. Он беспомощно пожал плечами: — Остальное я точно не осилю. Стильно одетая тётушка Чжао, которая выглядела совсем не как прислуга, мягко улыбнулась: — Ничего-ничего. Вы ведь поздно легли и поздно встали — отсутствие аппетита вполне нормально. Поели немного — и хорошо. Скоро как раз обед! Несмотря на возраст, у неё были густые чёрные волосы, собранные в аккуратный пучок; лишь лёгкая седина у висков и глубокие улыбки вокруг глаз намекали на двадцатилетний стаж работы в семье Чу. Она ловко прибрала посуду и добавила: — Господин Чу сегодня тоже придёт домой пообедать вместе с вами. — Я не буду обедать дома. Накануне он договорился о встрече с Линь Хо. Тётушка Чжао удивилась. Хотя квартира находилась недалеко от офиса, Чу Хуайнань редко приходил домой в обед: если не было официальных мероприятий, он всегда ел в корпоративной столовой. Но тётушка Чжао видела, что к этому господину Чу Хуайнань относился особенно внимательно. Придёт пообедать, а его нет — хозяину будет неприятно. Но она не могла обсуждать или спрашивать — не её дело гадать, кто же этот молодой человек, что живёт в доме и так тесно связан с хозяином. Закончив завтрак, Шэнь Тин вернулся в комнату, набирая по дороге номер, записанный в телефоне как «Капиталист». Этот звонок дал Чу Хуайнаню наглядный урок того, что такое «красота затмевает разум». Когда телефон завибрировал во время совещания, он нахмурился, собираясь сбросить. Но, увидев имя на экране, его раздражение мгновенно испарилось, уступив место лёгкой, необъяснимой радости. Он впервые за всё время прервал совещание ради звонка — секретарь Ван Сяоцзюнь даже удивилась, решив, что это нечто чрезвычайно важное. Она не ошиблась — звонок действительно был важным. Чу Хуайнань подумал: «Это, наверное, первый раз, когда он звонит мне сам». Однако разговор оказалось самым обыденным: — У меня сегодня дела, мне нужно уйти, обедать дома не буду. Можешь специально не возвращаться, чтобы пообедать. Слово «дом» заставило Чу Хуайнаня улыбнуться. Отчитываться о планах — хорошая привычка. Даже по голосу Шэнь Тин мог представить, как коварные, соблазнительные глаза Чу Хуайнаня сейчас радуются. — Ты же ещё не полностью выздоровел, — мягко, но требовательно сказал тот, — не бегай по городу. Куда идёшь? Шэнь Тин хотел пошутить: «А тебе-то что?» Но сдержался — и ответил: — На встречу. Надо кое-что уладить. Он и звонил именно для того, чтобы упомянуть «Небо и земля». На том конце провода повисла тишина. В голосе Чу Хуайнаня появилась едва заметная грусть: — Раз ты проверял обо мне информацию, то должен знать… Недавно с моим братом случилась беда. Он до сих пор в коме. Он замолчал, словно раздумывая, стоит ли говорить дальше, и только потом продолжил: — Люди — существа корыстные. Кто-то уже пытается воспользоваться случаем и устроить переворот. Шэнь Тин тихо выдохнул — устало, но решительно: — Я и вернулся только затем, чтобы побороться с этими алчными шакалами. Понимаю, не каждому по силам, как тебе, в молодости заполучить власть… но я хотя бы должен попытаться. Я так просто не отдам компанию «Небо и земля», которая много лет принадлежала семье Сун. История о том, как Чу Хуайнань когда-то «зачистил конкурентов» и взял власть в свои руки, давно обросла самыми разными слухами. Кто-то восхищался, кто-то шептался о его жестокости. Сам Чу Хуайнань никогда не гордился тем, что так рано оказался на вершине. Наоборот: его власть напоминала ему о преждевременной смерти главы семьи. В этом смысле он и Шэнь Тин — люди, которые психологически взрослее большинства сверстников. В нынешние времена это даже считают преимуществом. Но зрелость ума тесно связана с жизненным опытом. Человек, выросший как в сказке, может быть начитанным, умным и проницательным, но всё равно останется «незрелым», потому что знания — не опыт. Итоги чужих ошибок — не то же самое, что собственные раны. Говорят: сердце — как яблоко. Зрелость — это процесс окисления и медленного внутреннего гниения. Слишком ранняя зрелость — вовсе не повод для гордости. Это знак того, что человек пережил слишком много боли. Раньше, услышав от кого-то слова о своей «молодости и власти», Чу Хуайнань неизменно хмурился. Но сегодня фраза Шэнь Тина «Не каждому по силам, как тебе…» неожиданно задела его за живое. Он был довольно озадачен такой реакцией. Чу Хуайнань, который терпеть не мог манипуляций, вдруг обнаружил, что ему нравится, когда этот человек рассказывает ему о своих проблемах и одновременно немного его превозносит. Можно ли это считать своеобразной формой сопричастности?