Тёмное течение / 暗渡

Глава 53 – У нас впереди много времени.

Именно А-Хуань, занимался доставкой фруктового чая для данной компании и услужливо взял один дополнительный стакан. Так как Чу Хуайнань такие напитки никогда не пил, поэтому, с учётом Дин Лана и Дин Цзюня, количество чая как раз совпало. Дин Лан снова оказался публично и беспощадно отвергнут Сун Цы перед всеми. Он мрачно уставился на Чу Хуайнаня, зло надул щёки, сделал несколько больших глотков чая и, попутно ворча, выдал: — Что за чай? Какая дрянь! Невозможно пить! А-Хуань, стоявший рядом, натянуто улыбался. Все решили, что Дин Лан просто нашёл повод выпустить пар. Но Хуан Чэнхао, сделав два-три глотка, тоже нахмурился: — Вкус правда странный… почему он такой вяжущий? Шэнь Тин лишь пригубил напиток, но, едва чай коснулся языка, тут же выплюнул, резко обернулся к Чу Хуайнаню и мрачно сказал: — Звони в полицию. И в 120. С чаем что-то не так. Не успел он договорить, как Дин Лан, выпивший больше всех, внезапно рухнул на пол. --- Через десять минут полицейская машина и скорая приехали почти одновременно. По указанию Шэнь Тина все уже успели вызвать рвоту, но симптомы отравления были очевидны. Это были обычные стаканы напитков на вынос. Крышки у них были съёмные, чтобы после того, как выпьешь можно было открыть их и съесть фрукты. Хоть стаканы были закрыты, никто не гарантировал, что после приготовления в чай сразу что-то не добавили. А-Хуань как человек, оформлявший заказ, был немедленно задержан для помощи в расследовании. А Чу Хуайнань — как единственный, кто не пил чай, — и Шэнь Тин, который лишь пригубил напиток, отправили потерявших сознание Сюй Кая, Хуана Чэнхао и Дин Лана в реанимобиль. Дин Цзюнь успел отпить всего глоток — сейчас он был весь в холодном поту, но в сознании. После того как его отвели в отдельную машину, Чу Хуайнань силком втолкнул Шэнь Тина в свою. — Ты что делаешь? — раздражённо спросил Шэнь Тин. Лицо Чу Хуайнаня было необычно мрачным; меж бровей пролегла глубокая складка: — Я понюхал чашку, из которой ты пил. В чае отчётливо чувствуется запах горького миндаля. Похоже на цианид. Тебе тоже нужно промывание желудка! … Шэнь Тин хотел было возразить, но почувствовал, как по лбу выступила капелька пота. Только сейчас он осознал, что у него учащённое сердцебиение, дыхание сбивчивое, а щёки будто горят жаром. Он молча подчинился, по инструкции медиков стал полоскать рот и следить за давлением. Ещё до того, как машина успела доехать до больницы, у него начались головокружение, звон в ушах и лёгкое онемение в горле, несмотря на то что он не проглотил напиток. Он прошёл профессиональную подготовку по сопротивлению ядам: чем хуже себя чувствовал, тем сильнее заставлял свой разум работать. Мысленно он уже перебирал варианты — кто мог подмешать яд? Где? Почему? И чья именно жизнь была целью? Рядом Чу Хуайнань не переставая вытирал ему пот. Шэнь Тин, полулёжа у него на руках, с закрытыми глазами, бледный, в холодном поту, но с пылающими щеками, казался одновременно слабым и горячим. Чу Хуайнань смотрел на него, будто сам был отравлен — сердце билось учащённо и болезненно. Его всегда спокойная душа сейчас была в панике. Он сжал дрожащую руку Шэнь Тина и тихо сказал: — Не волнуйся. Всё будет хорошо. Но Шэнь Тин вовсе не волновался. Он вообще не считал, что состояние серьёзное. Травмы для него — дело привычное. Возможность открыто попасть в больницу — почти роскошь. В прежних операциях бывало, что он получал огнестрелы, но не мог обратиться к врачу: ему выковыривали пули ножом, потом делали грубую перевязку — и через несколько дней он уже был как огурец. Он был, как кактус — живучий и безрассудный. Считая, что его мастерство высоко, поэтому можно и жизнь не беречь. Он понимал: да, в напитке мог содержаться цианид. Но по вкусу определил, что яд не чистый — скорее смесь с чем-то вроде крысиных ядов. Грубо говоря, погибнуть можно, если выпить много и если медики опоздают. Но он выплюнул сразу, а доза была низкая — значит, никто не должен умереть. Шэнь Тин вовсе не собирался, чтобы его везли на носилках. Поэтому, едва машина остановилась, он спрыгнул сам. Но сделал лишь пару шагов, он был резко схвачен за плечо. Шэнь попытался вывернуться, но силы не хватило. Его ещё крепче перехватили за запястье и… Полицейский инспектор Шэнь, оглушённый действием яда, широко распахнул глаза, когда Чу Хуайнань, мрачно глядя, поднял его на руки и уложил на больничные носилки. Шэнь Тин лежал там, ошеломлённый и растерянный, держась за бешено колотящееся сердце, и бормотал себе под нос: «Дурак…» --- Через два-три часа все, кого привезли, кроме Дин Лана, уже пришли в сознание. У Дин Лана было сильнейшее отравление, но благодаря своевременной помощи он выжил, хотя и оставался без сознания. Лёгкие симптомы отравления Шэнь Тина не убедили Чу Хуайнаня — тот всё равно настоял, чтобы ему сделали промывание. Это был цианид, поэтому врачи рекомендовали госпитализацию хотя бы на пару дней. После базовой помощи в ближайшей больнице Чу Хуайнань сразу оформил перевод. При вмешательстве богатого «капиталиста» уже к вечеру Шэнь Тин был устроен в известную частную клинику. У этого капиталиста было все чрезмерно, он словно «курицу резал топором для быка». Шэнь Тин подумал: если бы Чу Хуайнань знал, как он раньше лечил свои «лёгкие ранения», у того, наверное, глаза бы на лоб вылезли. Но он ничего об этом не знал, что Чу не был из тех, кто суетится по пустякам. Те, кто обладает богатством и влиянием, ценят жизнь, но только для своих родных. Чу Хуайнань относился к Шэнь Тину с еще большей заботой, чем к себе самому. Вся эта суматоха вымотала Шэнь Тина. Но пока Чу Хуайнань сидел в палате, он не мог спокойно уснуть — приходилось держаться бодрым. И они молча играли взглядом — кто кого пересмотрит. Чу Хуайнань видел, как тот устал и мучительно держится. После минутного колебания он извинился под предлогом того, что у него есть дела в другом месте, и покинул палату. Дежурные врачи в стационарном отделении были все довольно молоды. Чу Хуайнань почувствовал беспокойство по этому поводу, поэтому он вызвал заведующего Вана, который также работал в этой больнице и когда-то был видным деятелем в области медицины в Цзянху. Заведующему Вану еще не было пятидесяти, и его сопровождала группа аспирантов, чьи очки были едва ли тоньше дна пивных бутылок. Один из этих аспирантов удивленно поднял брови, увидев фотографию Шэнь Тина. В отличие от стандартных медицинских карт, которые можно найти в государственных больницах, в этом частном учреждении велись исключительно подробные карты пациентов. На первой странице каждой карты была размещена двухдюймовая фотография пациента, сделанная при поступлении. Эта фотография помогала медсестрам удостоверять личность пациента, сверяя черты лица с браслетами, надетыми при поступлении. Эта двойная защита не только обеспечивала абсолютную точность и безопасность при назначении лекарств, но и позволяла каждому пациенту почувствовать тщательный уход и домашний уют. В конце концов, ничто не вселяет большее чувство уверенности, чем встреча с медсестрами в коридорах палаты, которые узнают вас и обращаются к вам по имени. Однако для Шэнь Тин такая тщательность оказалась далеко не желанной. — Эй? А этого человека, кажется, я знаю! — аспирант Го Дун, шедший за заведующим Ваном, из любопытства вытянул шею. --- Редко, когда Шень Тину удавалось пережить ночь без сновидений, но проснувшись, он обнаружил, что уже утро. Он как раз натолкнулся на вторую проверку палат. Увидев, что он проснулся, молодая медсестра сразу принесла ему сбалансированный жидкий завтрак. После промывания желудка слизистая неминуемо испытывает временное повреждение. С учётом состояния Шэня Тина больница составила для него на весь день меню из полностью жидкой пищи. А после этого его ждали ещё сутки полужидкого рациона — наиболее щадящий и ответственный подход при лечении таких пациентов. Шэнь Тин опустил голову и выпил полмиски рисового отвара. Когда же поднял глаза, Чу Хуайнань уже стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и улыбался ему. Шень опустил взгляд, чтобы посмотреть на часы, но на запястье висел только браслет с личной информацией Сун Цы. Пришлось нахмурившись спросить: — Сколько времени? И что ты здесь делаешь? Почему не на работе? Чу Хуайнань, всё так же улыбаясь, придвинул к себе стул и сел поближе. — Восемь часов с небольшим. Как это ты так рано проснулся? Шэнь Тин всерьёз начал сомневаться, что не провёл ли Чу прошлую ночь в логове лисиц, совершенствуя своё искусство соблазнительной улыбки. Иначе как объяснить, что всего за ночь он стал ещё обаятельнее: улыбка — развесёлая, вид — словно озарён сиянием удачи. — Рано лёг, вот и рано проснулся, — сказал Шэнь Тин. Он наклонился и допил вторую половину рисового отвара, после чего сделал маленький глоток ярко-зелёного шпинатного супа. Солёный… Будучи коренным жителем Цзянху, Шэнь Тин обожал сладкое и считал такие солоноватые жидкие супчики совершенно невкусными. Поэтому, попробовав всего один раз, он положил ложку и, прищурившись, спросил Чу Хуайнаня: — Зачем пришёл? Чу Хуайнань протянул руку и большим пальцем слегка надавил на приподнятый уголок его глаза, возвращая взгляд в обычную форму, как у обнажённого клинка. И лишь после этого улыбнулся: — Посмотреть на тебя. — На что тут смотреть, — Шэнь Тин провёл языком по губам и слегка поморщился от оставшегося солёного вкуса. Чу Хуайнань совершенно естественным движением взял у него ложку, грациозно допил оставшийся шпинатный суп и, улыбнувшись, как будто хвастаясь, произнёс: — То, что ты не любишь, я за тебя доем. Шэнь Тин несколько секунд только молча смотрел на него. У капиталиста, кажется, хобби доедать объедки? Он что, утром специально приехал, чтобы выпить остатки его супа? — Я расскажу тебе одну историю. Суп допил и сразу рассказывает сказки? Похоже, у капиталистов правда чрезмерно много свободного времени. Увидев, как Шэнь Тин поднимает взгляд и оценивающе на него смотрит, Чу Хуайнань, который ради утреннего посещения больницы отложил и утреннее совещание, и деловые переговоры, ещё добрее улыбнулся. Его история была до смешного банальной: ходили слухи, будто в одной деревне жил злой дракон, и каждый год он требовал приносить ему в жертву девственницу. Чтобы защитить девушек, каждый год из деревни уходил юный герой, чтобы сражаться с драконом. Но никто не возвращался. Однажды кто-то тайком последовал за очередным героем и увидел: драконья пещера была завалена золотом и драгоценностями. Герой убил дракона мечом, сел на его труп, смотрел на сверкающие сокровища — и постепенно у него выросли чешуя, хвост и рога. Так он и превратился в нового дракона. Жители деревни пришли в отчаяние и смирились. Пока однажды в деревню не пришёл необычайно красивый молодой человек. Выслушав историю о драконе, он решил убить чудовище и избавить людей от беды. Но этот умный юноша долго не отправлялся в путь. Он не стал выходить на бой с драконом. И всё же спустя несколько лет дракон умер по его вине. Просто взял и умер с голоду… Потому что в деревне больше не осталось девушек, которых можно было бы ему скармливать. Закончив рассказ, Чу Хуайнань указал на пустую миску с овощным супом и многозначительно заключил: — Эта история учит нас никогда не быть привередливыми в еде. — Ты лекарства перепутал? — Шэнь Тин нарочно наклонился ближе и тыльной стороной ладони потрогал его лоб, — Температуры нет… Тогда почему говоришь такую чушь? Такую сказку со странным юмором не стал бы рассказывать даже семиклассник. Чу Хуайнань удержал его руку, когда тот попытался её убрать, и взгляд скользнул к браслету с надписью «Сун Цы». Улыбка в его глазах стала сильнее: — Попутать лекарства тоже неплохо. Промыли бы желудок, и я мог бы лечь с тобой в одну палату. Вспомнив, что вчера Чу Хуайнань действительно сделал для него многое, Шэнь, не привыкший к заботе других, неловко потеребил свой нос. — Спасибо тебе за вчерашнее. Я как-нибудь угощу тебя ужином. Чу Хуайнань, прекрасно знавший, что означает такое расплывчатое «как-нибудь», не позволил себя провести. Он упрямо уточнил: — Когда именно? Шэнь Тин действительно замялся и, не думая, ответил: — Врач сказал, что меня выпишут только в субботу. Тогда… может, в эту субботу? Чу Хуайнань перехватил его руку, переплёл с ним пальцы, а другой рукой взъерошил его торчащие вихры каштановых волос: — Эти два дня оставайся на жидком питании. А насчет ужина… У нас впереди много времени.