Тёмное течение / 暗渡

Глава 55 – Так кто сверху, ты или Чу Хуайнань?

В последующие дни Ань Кан стал уделять Лу Синхэ особое внимание. Когда Лу Синхэ отказывался есть, он уговаривал его каждый раз, обещая, что стоит тому только доесть, и он сразу отведёт его к маме. Лу Синхэ сомневался, но каждый раз, как только ужин был доеден, Ань Кан снова не упоминал о матери. На самом деле Ань Кан был очень красив. И хоть выражение лица у него всегда холодное, во всём его поведении ощущалась мягкая, едва уловимая теплота. Но Лу Синхэ всё равно избегал его взгляда. Он его не любил, даже немного боялся. Хотя этот человек не бил его, как другие торговцы детьми, Лу Синхэ смутно чувствовал: он похож на цветок, выросший среди льдов, холодный с головы до ног. Только один Ань Кан знал правду. Его сердце замёрзло насмерть в тот день, когда его родители погибли, оклеветанные и невинно осуждённые. Радость и горе больше не могли расти наружу, как у обычных людей, они обращались вовнутрь. Снаружи он мог казаться цветущим, полным жизни, но сердце его навсегда погрузилось в ледяную мглу. Он не то, чтобы не хотел чувствовать тепло, просто слишком долго жил, окутанный тьмой, и уже не мог сопереживать ничему светлому. Это не циничное неприятие тепла, а скорее утрата данной функции. Мир жесток, люди коварны, жизнь мрачна и быть добрым вовсе не обязательно. В этом двуличном мире он давно всё понял и был готов провести свою жизнь вот так бесчувственно, безвольно, без надежды. Пока однажды не увидел чистые, прозрачные глаза Лу Синхэ. И в том месте, куда проникала лишь ненависть и блуждали мёртвые тени, вдруг распустились цветы. С того мгновения там навсегда зажглась звезда надежды. Тогда Ань Кан впервые понял, в чём прелесть стихов, которые он учил в юности: «Полна ладья чистых грёз, что давят звёздную реку». (прим.переводчика: стих из поэмы Тан Вэньжу, описывающий прекрасные грезы, недостижимые мечты). Одно сердце слишком мало. Если заполнить его ненавистью, там не останется места любви. Но ради него он готов немного освободить пространство. --- Расписание Чу Хуайнаня было забито под завязку, но он всё равно выкроил время и просидел возле койки Шэнь Тина целое утро, улыбаясь как Будда. Шэнь Тин несколько раз пытался выяснить, что он, чёрт побери, выпил не того, и взглядом намекал ему: «Проваливай уже». Этот занятой до безумия капиталист ушёл только тогда, когда медсестра позвонила его секретарю Чу Хуайнаня уже в третий раз, и та умоляля уйти. Вскоре после того, как Чу Хуайнань ушёл, Шэнь Тину позвонил замкапитана Чэнь Цун и сообщил, что преступника нашли, и попросил его приехать в больницу, где лежали Сюй Кай и другие, чтобы вместе провести опознание. Дело об отравлении по идее должна была вести полиция района, где находился собачии бои. Но жертв было много, и к тому же пострадал сам Шэнь Тин. Узнав об этом, Сунь Жуохай сразу объявил дело особо тяжким и передал его напрямую Чэнь Цуну из уголовного розыска. А так как метод отравителя был настолько жесток, что лучше перепроверить, потому что целью преступника мог быть именно Шэнь Тин. Ведь обычный человек не так легко наживает себе врага, готового убивать с таким бешеным остервенением. К счастью, вычислить того, кто подсыпал яд, оказалось намного проще, чем предполагала полиция. Ещё вчера Шэнь Тин говорил по телефону с Чэнь Цуном. Он упомянул уборщицу, которую встретил в коридоре возле своего бокса. Та женщина вела себя странно: увидев его, сильно удивилась, но потом яростно отрицала, что встречала его раньше. Получив эту информацию, Чэнь Цун сразу проверил уборщицу. Камеры полностью записали её действия. Но странная тётенька до и после происшествия всё время была на своём посту и почти не покидала зоны, покрытой камерами. На записи она была тихой и усердной: и когда швабра не справилась с грязной плиткой, эта слегка сгорбленная женщина опустилась на одно колено и стала тереть пятно тряпкой. После многократных проверок стало ясно — она не могла совершить преступление и невиновна. Исключив уборщицу, Цзян Чжи тщательно изучил по видеозаписям путь, по которому «проходил» напиток. И наконец на камере у двери вип-лож, где был Шэнь нашли момент подсыпки яда. И, к удивлению всех, яд подсыпал… первоклассник. --- Мальчика звали Лу Еньси, ему всего семь. Его азартный отец Лу Чжэнпин притащил его на собачьи бои. Так как мальчик открывал пакет с ядом голыми руками и не имел никакой защиты, то почти сразу сам тоже отравился и вместе с пострадавшими был доставлен в ту же больницу. Когда полиция установила, что он тот самый преступник, и пришла его опрашивать, мальчик только-только пришёл в сознание. — Не может быть! — возмутился отец мальчика, когда Цзян Чжи и Вэнь Ди объяснили, зачем пришли, — Я этих людей в жизни не видел! Какой ещё яд? Отравить? Он же сам пострадал! Ребёнку семь лет! Какой из него преступник?! Лу Еньси только что прошёл промывание желудка и сидел под кислородной маской. Увидев двух мрачных полицейских, он распахнул глаза и с любопытством уставился на них. Хоть Лу Чжэнпин хоть был азартен, но сына всегда обожал. Он уже смертельно жалел, что привёл сына на этот дьявольские собачьи бои и заставил ребёнка проходить через такие мучения. Когда полицейские вошли, он сидел у кровати сына и яростно бил себя по лицу. А услышав обвинение, что его сын подозревается в покушении на убийство, он одновременно и испугался, и страшно обиделся. Лицо, уже красное от его собственных пощёчин, стало багровым. Он живым примером показал, что значит «красный как рак». — Без доказательств нас бы здесь не было, — спокойно ответил Цзян Чжи на его истерику. Он тоже понимал, что семилетний ребёнок не организатор, но видеозапись была совершенно ясной. Сотрудник ринга, получив еду из доставки и не найдя А-Хуаня, боялся входить в вип-ложу, поэтому долго колебался и в итоге оставил напитки у двери. Минут через пять-шесть камера напротив зафиксировала Лу Еньси. Он, подпрыгивая, подбежал к стаканам, огляделся по сторонам, сел на корточки, открыл крышки, вынул из кармана маленький пакетик и аккуратно высыпал порошок в каждый стакан, затем закрыл крышки обратно и радостно убежал. Состояние мальчика было стабильным, но его всё же оставили в больнице. Поэтому полицейские Вэнь Ди и Цзян Чжи собрали всех пострадавших, включая Шэнь Тина, в одной палате для опознания Лу Еньси. К удивлению, ни Сюй Кай, ни Хуан Чэнхао, ни Дин Лан, ни Дин Цзюнь — никто не знал ни мальчика, ни его отца. Так что после минуты растерянного молчания среди взрослых, Цзян Чжи спросил мальчика: — Зачем ты подсыпал порошок? Откуда он у тебя? Кто сказал тебе так сделать? Мальчик, испуганный суровым тоном, схватился за простыню и расплакался. Вэнь Ди оттолкнул громогласного Цзян Чжи локтем, присел и ласковым, почти мультяшным голосом спросил: — Еньси, не плачь. Скажи брату, почему ты решил подшутить? — Я… я не хотел… — всхлипывая, ответил мальчик. Вэнь Ди замечал всё: у мальчика обгрызены ногти на больших пальцах. Он явно грыз ногти, возможно, поэтому яд и подействовал так быстро. Чтобы отвлечь ребёнка, Вэнь Ди спросил: — Ты часто грызёшь пальцы, да? Мальчик с упрямой обидой замотал головой: — Нет! Вэнь Ди исчерпал свои методы и замер в растерянности. И тут Шэнь Тин спокойно спросил: — Яньси, какая рука вкуснее — левая или правая? Мальчик задумался, а потом медленно поднял правую руку. … — Вэнь Ди … — Цзян Чжи … — Сюй Кай, Хуан Чэнхао, Дин Лан, Дин Цзюнь С одного вопроса Шэнь Тин сдвинул дело с мёртвой точки. Лу Еньси наконец начал говорить правду. Вэнь Ди сразу стал уточнять детали. По словам Еньси, в день происшествия к нему подошёл мужчина в маске и бейсболке. Он дал ему шоколадку и двадцать юаней и попросил подшутить над друзьями: подсыпать соли в напитки. Лу Еньси часто играл в такие шалости с друзьями — сдёрнуть стул, стереть ответы. Это казалось обычной детской игрой. Поэтому он без колебаний согласился подсолить напитки, пообещав никому не сказать. Он не знал, что это была не соль, а крысиный яд с примесью цианида. — Ты запомнил, как выглядел этот дядя? — мягко спросил Вэнь Ди. Мальчик помотал головой. Маска и глубокий козырёк — вот и всё, что он видел. — Попробуй вспомнить ещё раз, — теперь и Цзян Чжи говорил мягко, хоть лицо у него для этого явно не подходило. Лу Еньси испуганно глянул на него и тут же отвёл взгляд прямо на Шэнь Тина. Глаза мальчика округлились. Он ткнул пальцем в Шэнь Тина: — А! Как этот дядя! На Шэнь Тина обернулись все. Вэнь Ди и Цзян Чжи одновременно окаменели. Значит… этот семилетний отравитель хотел сказать, что взрослый, который дал яд… их капитан Шэнь?.. Но мальчик, не замечая шока, продолжил: — Я вспомнил! У того дяди на руке было тату в форме крыла! Такое же, как у этого дяди за ухом! Татуировка-крыло на руке моментально заинтересовала Цзян Чжи и Вэнь Ди. Но когда они по очереди уточнили у всех пострадавших, знают ли они кого-то с таким тату, все только переминались с ноги на ногу. В их кругу полно любителей татуировок: крыло на руке — пустяк, есть и те, у кого забиты руки и спина. Но никто не мог вспомнить, кто бы хотел их убить. Пусть они и вели себя как бездельники, пьянствовали, хулиганили, но кому нужно убивать горстку никчёмных наследников?.. --- Когда полиция ушла, началась вторая драма. Шэнь Тина тут же прижали к стене Сюй Кай и остальные. Сюй Кай, вскинув две кустистые брови, злорадно заулыбался: — Вот это у Чу Хуайнаня власть! Медсестра сказала, что тебя перевели в вип-отделение? Ты же даже глотка той чёртовой дряни не сделал! А в палате по сто тысяч за ночь живёшь себе припеваючи? — У него есть деньги, вот и тратит. — Ерунда! Капиталисты всегда ищут выгоду. Говори! Чем ты его околдовал? — Ты знаешь слово «выгода»? Похоже, библиотека, что твой отец построил в университете, была  не зря… — Не уходи от темы! Что между тобой и Чу Хуайнанем? Я еще вчера хотел спросить с какого это вы момента стали неразлучны? Быстро выкладывай! Дин Лан, переживший визит в подземный мир, стоял в стороне, мрачный. Он не хотел слышать о Чу Хуайнане, поэтому угрюмо перебил: — Братец Цы, как ты понял, что в чае яд? Шэнь Тин спокойно улыбнулся: — Когда-то в Торонто я переспал с одной девочкой из банды, и меня пытались отравить цианидом. Еле выжил. С тех пор очень я чувствителен к его вкусу. Вот и пригодилось. Он вытянул ногу и пинком отодвинул Сюй Кая: — Вот, видишь, люди вопросы задают по делу. А ты?» — Тогда я тоже задам вопрос по делу, — вмешался Хуан Чэнхао,— Так кто сверху, ты или Чу Хуайнань? … Комментарий переводчика: Обнаружила русский перевод "Неизлечимой болезни" от Нун Цзянь Сяо Хао в фикбуке. Можете его найти по автору или по ссылке: https://ficbook.net/readfic/019a8c46-0cd1-7ac5-9a2d-d55160fe75f2