Тёмное течение / 暗渡

Глава 63 – Сумму пиши сама, любую.

Чэнь Цун знал, что после обеда Шэнь Тин приведёт к нему «друга». Но когда у дверей своего кабинета он увидел Чу Хуайнаня, он всё-таки удивился. В конце концов, такая акула бизнеса, как Чу Хуайнань, пользовалась определенным уважением со стороны многих лидеров Цзянху, в основном благодаря огромным суммам многолетних пожертвований. Чэнь Цун недоумённо гадал: «Зачем человеку такого уровня вообще понадобилось знакомиться с ним?» Происходивший из самых низов Чэнь Цун прекрасно знал своё место. Он понимал: Чу Хуайнаню точно не нужен такой друг, как он — простой заместитель начальника в отделе криминальных расследований. Не имея ни малейшего понятия о целях гостя, он невольно покосился на своего капитана, стоявшего позади Чу Хуайнаня. Помимо краткого, веселого представления при их первой встрече, Шэнь Тин не дал Чэнь Цуну никаких подсказок. Потому что и сам не знал, что задумал этот капиталист. *** Немного раньше Чу Хуайнань вдруг заявил, что хочет вечером организовать встречу, чтобы познакомиться с его другом, который служит заместителем в уголовном отделе, и заодно поговорить о деловых вопросах. Шэнь Тин тут же с улыбкой спросил, что за дела такие. Но Чу Хуайнань нарочно уклонился от ответа, лишь обмолвился: мол, сам всё узнаешь к тому времени. Специфика профессии вынуждала Шэнь Тина быть настороже во всём. Он не понимал, что снова задумал капиталист. Но с тех пор, как тот отравился и попал в больницу, отношение Чу Хуайнаня к нему стало постепенно меняться. А способность Шэнь Тина замечать детали и без того была куда выше, чем у обычного человека. К тому же Чу Хуайнань и не пытался скрывать своего нового отношения. За эти дни Шэнь Тин в полной мере ощутил перемены в том, как тот стал воспринимать их отношения и вести себя иначе. На вопрос «зачем обязательно встречаться с Чэнь Цуном, Чу Хуайнань лишь уклончиво улыбался, не давая ответа. Шэнь Тин почувствовал, как от этого взгляда у него по коже ползут мурашки; он сердито закатил глаза и лёгким движением носка — выглянувшего из-под пледа на диване — слегка пнул его в голень: — Эй, быстро говори. Иначе не познакомлю тебя ни с одним своим знакомым мужчиной. Развеселившийся капиталист, улыбнувшись, провёл рукой по мягким, взъерошенным прядям на его лбу и чуть сжал мочку уха, полушутя-полусерьёзно проговорил: — Просто некоторые хотят убить тебя прямо у меня на глазах. От этого я чувствую себя небезопасно. Пальцы, только что трогавшие мочку уха, теперь совершенно естественно переплелись с длинными пальцами Шэнь Тина. Чу Хуайнань задумчиво провёл большим пальцем по его ладони. В голове мелькнуло: «Эти пальцы, привыкшие держать оружие, имеют удивительно красивые ногти и тонкие ладони — как у избалованных молодых господ». Но вырвать ладонь было нельзя, и Шэнь Тин мог лишь сохранять нарочито беспечное выражение лица и терпеливо ждать, что тот скажет дальше. Капиталисты, всегда умеющие ходить вокруг да около, полностью уклонились от ответа на вопрос. С серьезным выражением лица он заявил: — Я знаю, что я твой тип. Шэнь Тин открыл рот, чтобы возразить, но тот даже не оставил ему возможности вставить слово. Невинно хлопнув глазами, Чу Хуайнань продолжил: — Признаю, твоя… беспорядочная личная жизнь раньше действительно заставляла меня сомневаться. Упустив подходящий момент для возражений, Шэнь Тин лишь молча ждал, готовясь отражать следующий «удар». Чу Хуайнань опустил взгляд, словно тщательно выбирал слова. Но в затаённых глазах всё равно плясала едва заметная улыбка. Только когда смог удержаться от смеха, он снова поднял глаза и искренне сказал: — Но я действительно люблю тебя. И хочу серьёзных и долгих отношений. Эту фразу он уже говорил один-два месяца назад. — Изначально я думал, что нужно провести время вместе, и я постепенно разберусь в своих чувствах, прежде чем что-то решать. Но после твоей госпитализации я много думал, и твоё отравление окончательно заставило меня понять, что я чувствую. Он мог и приврать, но ту мягкую глубину в его взгляде невозможно было сыграть. — Никто не знает, что ждет нас дальше. Я люблю тебя и не хочу больше себя обманывать. И хотя слова звучали так, что Шэнь Тину стало неловко, искренность в лице Чу Хуайнаня отрицать было сложно. Хуайнань почувствовал, как Шэнь Тин мысленно сделал глубокий вдох. Используя информационное превосходство, капиталист без тени стеснения сжал его руку, словно подытоживая: — Когда понимаешь свои чувства, естественно хотеть большего с тем, кто тебе дорог. В ту ночь… — Стой, — Шэнь Тин не мог слушать это дальше. Он и так изо всех сил пытался забыть ту ночь. Но Чу Хуайнань словно намеренно заставлял его вспоминать. — Ты… Тёплое дыхание с привычным холодным оттенком его аромата проникло в дыхание Шэнь Тина. Мягкие губы повторили тот самый томный, тягучий, полный желания поцелуй той ночи. Неожиданно, без предупреждения, и так глубоко, что всё тело Шэнь Тина будто оцепенело. — Никто не учил тебя, что ради вежливости по отношению к более активной стороне следовало бы хотя бы делать вид, что тебе нравится? Капиталист, совершивший «нападение», сказал это с такой безапелляционной наглостью, что «пострадавший» в первый момент даже не смог возразить. Глубокий поцелуй — это проявление страсти. Тяжёлое дыхание, слишком тесно связанное с интимностью, и сам аромат Чу Хуайнаня взорвали в теле Шэнь Тина вспышки, похожие на электрические разряды. И хотя он не хотел признавать, но это чувство и правда было не менее мучительным, чем его аллергия, а то и хуже. На этот раз Хуайнань, будучи на редкость благопристоен, не полез дальше, но совершенно случайно задел мозолистую кожу на руке Шэнь Тина. Сам он тоже увлекался стрельбой и прекрасно понимал, откуда появляются такие мозоли. Сколько выстрелов, сколько боли нужно пережить, чтобы на гладкой коже образовались такие следы? Его кольнула жалость и нелепое сожаление о том, что он не встретил его раньше. Гордый капиталист, который никогда не склонял голову, теперь чуть наклонился и мягко коснулся губами ладони Шэнь Тина, прежде чем отпустить её. Как будто получив помилование, Шэнь Тин не мог не признать, что намеренная или непреднамеренная физическая близость между ним и Чу Хуайнаном увеличивалась с геометрической прогрессией. Этот всегда улыбающийся капиталист был проблемой совершенно нового уровня. Впервые в жизни рядом с Чу Хуайнанем Шэнь Тин чувствовал себя растерянным. Его не раздражали эти прикосновения, просто на каждое новое «наступление» он не находил адекватного ответа. А такая беспомощность — это уж точно не тот способ «работать с угрозой», к которому он привык. Чувства у него были сложные, но как развязный и беспечный Сун Цы он лишь вынужден был натянуть лёгкую, фальшивую улыбку. Он лишь несколько раз уточнил у того причины, по которым тот приглашал Чэнь Цуна на обед. Но услышав ответ, он понял, что лучше бы вообще не спрашивал. Не зная, что именно задумал Чу Хуайнань, но не имея формального повода отказать, Шэнь Тин всё же не хотел становиться посредником. С его точки зрения, усаживать за один стол этого капиталиста, хитрее любой лисицы, и Чэнь Цуна лишнее. К тому же он уже заранее договорился поужинать с только что выписавшимся из больницы Сюй Каем и Хуан Чэнхао. Хотя у Бей Лун действительно был мотив для отравления, Шэнь Тин чувствовал, что кое-что здесь не сходится. Он хотел воспользоваться ужином, чтобы спросить у Хуан Чэнхао и Сюй Кая, не успели ли они в последнее время с кем-нибудь поссориться. Не собираясь организовывать ещё одну встречу, Шэнь Тин предложил Чу Хуайнаню поговорить с Чэнь Цуном прямо у него на работе. *** Чэнь Цун держал лицо: после вежливого рукопожатия с Чу Хуайнанем он был ни чересчур дружелюбен, ни холоден. Уверенным движением руки пригласил обоих присесть и, перейдя сразу к делу, спросил: — Какие у вас ко мне вопросы? — Я слышал от Сун Цы, что вы ведёте дело об этом отравлении? — Да. — Преступника нашли? Чэнь Цун слегка опешил и по инерции посмотрел на Шэнь Тина. Тот едва заметно нахмурился, и Чэнь Цун сразу понял намёк и сухо, по-деловому ответил: — Наше расследование ещё не завершено, дело находится в работе. Простите, но подробности я раскрыть не могу. Чу Хуайнань получил отказ, но ничуть не рассердился: — Значит, не нашли. Чэнь Цун не понимал, с какой целью пришёл Чу Хуайнань, но по нескольким фразам его профессиональный инстинкт, привычно настроенный на психологическую борьбу с подозреваемыми, уже подсказал ему, что этот человек крайне непрост. Но Чу Хуайнань, как ни крути, не преступник. Он был приведён к нему как друг Сун Цы. Чэнь Цун не мог опозорить «друга», и на мгновение даже не знал, что сказать. Тишину нарушил Шэнь Тин, сидевший рядом с Чу Хуайнанем на диване. Он подтолкнул его локтем и сказал: — Эй, это мой близкий кореш. Если он говорит, что не может рассказать — значит, есть причины. Не дави на него! Чэнь Цун давно привык к тому, что его начальник актёр, который умеет играть манерного парня. На поведение Сун Цы он уже практически не реагировал, даже послушно кивнул: — При наших с братом Цы отношениях — всё, что могу сказать, скажу без утайки. Шэнь Тин демонстративно взглянул на настенные часы и добавил, обращаясь к сидящему рядом: — У тебя пятнадцать минут. Давай, говори по делу. У меня консультация у психолога, через пятнадцать минут нам уже надо ехать в больницу. Чу Хуайнань и не собирался ходить вокруг да около. Услышав о больнице и вспомнив их предыдущую встречу там, он улыбнулся ещё чуть шире. Его цель была проста — помочь полиции как можно быстрее найти истинного виновника отравления. *** — Награда за поимку преступника? Выслушав Чу Хуайнаня и поняв его намерения, Чэнь Цун невольно нахмурился. Богатые капиталисты, конечно, не знают житейских проблем. Он терпеливо объяснил Чу Хуайнаню, что бюджет госорганов ограничен. — Хотя это дело и относится к уголовному, фактически оно не привело к тяжким последствиям. Это явно не подпадает под условия для назначения официальной награды Министерства общественной безопасности. Понятно, что для полицейского понятие тяжести преступления одно, а для обычного человека другое. Для Чу Хуайнаня то, что Шэнь Тин оказался в больнице после отравления, уже само по себе было серьёзнейшим последствием. — Я выплачу эту награду лично, — сказал он, явно подготовившись заранее, — я уже изучил соответствующие правила. В Цзянху, если не нарушаются правила общественного порядка, потерпевший или его родственники могут за свой счёт объявить награду от имени полиции. Хотя сидевший рядом «потерпевший» вовсе не считал нужным признавать самовольное «родство», которым его наградил капиталист, но он тоже понимал, что награда может оказаться крайне полезной. На сегодняшний день полиция уже проверила татуировки всех сотрудников подпольных собачьих боев. Никто из них не подходил под описание мальчика Лу Еньси. Из этого следовало, что отравитель, скорее всего, был не работником заведения, а посетителем. А это заведение, уже закрытое после выявления незаконных азартных игр, ранее принимало гостей только по личным рекомендациям. То есть каждый новый посетитель приходил туда впервые лишь по приглашению знакомого — сам попасть он не мог. Следовательно, объявление награды могло заставить того, кто привёл человека с татуировкой в виде крыла, добровольно выйти на связь. *** Наличие человека, готового заплатить за помощь полиции в раскрытии дела, было, естественно, положительным моментом. Чэнь Цун велел Пан Сяочжу принести необходимые документы для подачи заявления. Девушка, ранее бравшая у Чу Хуайнаня показания, явно до сих пор помнила этого богатого «неравнодушного гражданина». По знаку Чэнь Цуна она тщательно объяснила ему каждый пункт и помогла заполнить заявку как ответственная сотрудница, работающая с «встревоженным родственником пострадавшего». В последней строке требовалось указать сумму награды. Чу Хуайнань замер, пропустил эту строку и, размашистой подписью украсив место для подписи, передал документ Пан Сяочжу. — Вы не указали сумму, — заметила она. — Это пусть полиция решает сколько нужно. Я в этом не разбираюсь. Пан Сяочжу будто бы только в сериалах видела такие сцены: герой взмахивает ручкой, подписывает чек и, оставив графу с суммой пустой, протягивает: «Сумму пиши сама, любую». Комментарий переводчика: Как вы, наверное, заметили, у перевода появилась обложка. По правилам фикбука, мне пришлось ее подредактировать. Чтобы посмотреть оригинальную версию – можете загуглить оригинальное китайское название. Еще выяснилось, что печатная версия книги продается на Таобао, но какая-то порезанная в 1 том. Все-таки я не верю, что это огромное произведение можно уместить в 1 том. Пока искала обложку, увидела, что китайские фанаты уже успели сделать фейковый анонс-трейлер дорамы по ТТ, использовав кадры из Желания и Безмолвного чтения. Я знатно орнула с их фантазии, молодцы.