Дураки и дороги

Через полтора месяца Яна выписали. Ему всё еще нужно было выполнять ряд обязательных рекомендаций, но в остальном он был совершенно здоров. Индро в тот день уехал на работу и пообещал вернуться к вечеру, совершенно не подозревая об изменениях, которые его ждут. Птачек сделал это намеренно — ведь он мог вызвать такси и людей, которые займутся его вещами. Но почему-то ему захотелось разделить своё освобождение вместе с другом. Странно всё это, но Ян определённо чувствовал ноющую боль в груди каждый раз, когда Индржих выходил за дверь палаты. И невообразимую радость, когда тот возвращался. Позже вечером, увидев Яна, одетого в привычную бордово-красную футболку-поло и брюки цвета охры, а не в больничное, и собранный чемодан, Индржих застыл в проёме с упаковкой снеков в одной руке и учебниками подмышкой. — Свершилось чудо — мы отправляемся домой, — Ян улыбался так широко и так счастливо, что лицо Индро невольно растянулось в ответной улыбке. — А куда едем? И на чем? Я в жизни не поверю, что ты удостоишь мою машину своим присутствием. Птачек лишь неопределенно пожал плечами: — Решим по ходу дела. Я не уверен, что готов прямо сейчас отправиться домой. Помоги-ка мне с этим, — он кивнул на чемодан. Индржих всё ещё улыбался, кинув в него пачку снеков, которую Птачек поймал в полёте и тут же открыл. Добравшись до парковки, Ян на мгновение замер у машины, придирчиво оценивая реликвию. Протянул палец к одному из наиболее слабо державшихся кусков краски и сковырнул его. — Что-то смущает? — Индро весело поднял брови. —  Я удивлён, что ты вообще решился на это. — Чепуха, я же не принцесса какая-то. — А по-моему она и есть, судя по тому, как ты прихрамываешь, хотя уже не должен, — Индржих, казалось, просто светился от счастья, и Птачек всё гадал почему. — Заводи мотор, пока я не передумал, —  беззлобно процедил Ян, сверкнув глазами. — Слушаюсь, мой господин.

***

— Индро? На кой мы приехали сюда? Я же сказал, что хочу восполнить недостаток алкоголя в организме, который истощился за последние месяцы. — Я понял, Ян. Отнеси для меня эту штуку администратору, ладно? Я её обещал передать ещё вчера. А я пока сбегаю переоденусь. Ты же не потерпишь меня вот такого рядом с собой? — Индржих картинно развёл руки в стороны, и Ян отметил, что небесно-голубое поло сидело на нём как влитое, обрамляя красивые сильные руки с венами, вздувшимися от тяжёлой ноши. — Я похож на посыльного?  — он гневно сдул со лба прядь, которая упала обратно, тыкнув его в глаз. — И что ты имеешь ввиду под «потерплю»? Всё с твоей одеждой нормально, не дури! — Пожалуйста, — Индро взял ладонь Птачека и положил в неё маленький свёрток, — я быстро обернусь, пока ты доковыляешь, — подмигнул ему, лучезарно улыбнувшись, и бодро зашагал в сторону своих апартаментов. — Дожили, курва. Неужели по человеку не видно, когда у него трубы горят? — бубнил Ян себе под нос медленно двигаясь в сторону здания, но уже не хромая. Когда он вошел в большие двери, вокруг сгустилась темнота. Сквозь окна в холл проникал свет от уличных фонарей, но его было недостаточно, чтобы осветить помещение. За стойкой администратора не было никого. Птачек нахмурил брови: — Что за чертовщина? Куда все делись? Эй! — позвал он, и никто, разумеется, ему не ответил. Но этого просто не может быть — обычно в это время кампус гудел как пчелиный улей. Студенты всех курсов сновали туда-сюда, возвращаясь с занятий, после тренировок или, наоборот, спешили улизнуть в город, пока никто из комендантов не видит. Кто-то переговаривался, смеялся, ругался или рвал на себе волосы, но сейчас... Сейчас это место напоминало заброшенный город. Он попал в фильм ужасов? И где, чёрт возьми, Индро?! Ян чувствовал, как встают дыбом волоски на коже, всё его тело напрягается и готовится либо бить, либо бежать. Он сунул маленький сверток в карман и толкнул двери, ведущие в большой зал.

***

— Сюрприз! — заорали улыбающиеся лица со всех сторон. В глаза бросились гирлянды с фонариками, развешанные через весь зал, столики с напитками и закусками, диджейский пульт, невесть откуда взявшийся здесь, и даже большие колонки. — Что может быть лучше внимания? Только всеобщее внимание, — Ян обернулся — сзади стоял улыбающийся Индржих всё в том же голубом поло, которое он подарил ему в баре. — Ты чёртов ублюдок! Я чуть в штаны не наложил! — рассмеялся Птачек и обнял его в сердцах, крепко прижав к себе и непроизвольно вдохнув запах его кожи. — Твоих рук дело, да? — Ну, остальные тоже хотели отпраздновать твое возвращение. Даже декан дал добро на попойку в священных стенах дома науки. Не каждый день человек возвращается из путешествия на тот свет, — Индро хлопнул его по плечу, улыбаясь. Ян же смотрел на него во все глаза, будто увидел перед собой чудо, ранее неизвестное науке. — Хэл, я… — Рад видеть в добром здравии, сынок! — Жижка и Лихтенштейн подошли первыми и всучили Птачеку стакан с напитком. — Сильно напиваться не стоит, но и отпраздновать не грех! За твое крепкое здоровье и волю к жизни! — и они оба подняли свои стаканы, а улыбающийся Ян вновь посмотрел на Индро, который стоял, облокотившись на дверной косяк, обхватив локти руками. Он кивнул ему с все той же неизменной улыбкой, будто подталкивая идти вперёд и принимать поздравления. Птачек двинулся дальше — к нему подходили друзья, преподаватели и просто знакомые, которые почему-то ему улыбались и были рады его видеть. Они поднимали тосты в честь его здоровья, говорили приятные слова, хлопали его по спине и плечам, некоторые даже обнимали. И Яну это, безусловно, нравилось — ведь что может быть лучше ощущения всеобщей любви и восхищения? В груди у Птачека что-то дрогнуло, и он замер посреди зала, уставившись в свой стакан. Лучше этого ощущения может быть только одно. Обернувшись, Ян увидел, что Индро всё еще стоял там — с расслабленной счастливой улыбкой от уха до уха, — потягивая своё пиво. Он о чём-то тихонько переговаривался с Розой и Комаром, хихикая как маленький ребёнок. Верно. Лучше этого ощущения может быть только одно.

***

Спустя бесчисленное количество стаканов с выпивкой, нескольких умопомрачительных танцев, больничных историй, хохота и поздравлений, Комар вытащил пьяного Яна на балкон, где собралась вся их компания. — У нас есть ещё кое-что для тебя, — Роза улыбнулась и протянула ему три небольшие янтарные бусины. Яркие и тёплые — как летнее солнце в погожий денёк. Птачек нахмурил брови, показывая, что он не понимает, о чём идёт речь. — То, что ты положил в карман, — тихонько подсказал сзади Индро. Птачек, всё еще будучи в недоумении, запустил пальцы в карман брюк и вытащил свёрток золотой бумаги, украшенный фениксами. — Боже мой, как символично, — улыбнулся он, разворачивая под взглядами окружающих обертку дрожащими руками. В его ладони оказался небольшой, всего около трёх сантиметров в длину, кусочек матового стекла, закругленного и загибающегося к концу, будто клык неведомого зверя. Оно было заботливо отшлифовано, а к низу становилось красным. Сверху, через самую широкую часть, был продет длинный кожаный шнурок. — Я знаю, что это может быть не самое радостное воспоминание в твоей жизни, но я подумал, что мы можем превратить его во что-то большее и намного более приятное. Можем заменить плохие воспоминания хорошими. Поэтому… Ян уже не мог ничего вымолвить. Он ничего не понимал, а пальцы не слушались, сжимая кусочек стекла, поразительно похожий на тот, который он вытащил из своего бедра несколько недель назад — к тому же обагрённый его кровью. В глазах щипало, а к горлу подступил ком. Дышать было совершенно невозможно. Но тут на его плечо легла рука: — Ты в порядке? — Индро улыбнулся так по-родному тепло, что ком в горле медленно стал растворяться. Птачек лишь покачал головой, спрятав лицо. В глазах стояли слёзы, он чувствовал себя неловко и беспомощно, но в то же время ему было невыносимо хорошо от внимания и заботы, в которые его окунули этим вечером. Йитка вложила в ладонь Яна две белые бусины: — Пусть это будет символом начала чего-то нового в твоей жизни. Комар и Янош положили по пять чёрных с золотым: — Оставайся собой, приятель, не изменяй себе. — А это от Сэма, Жижки, Лихтенштейна и остальных, кто хотел поучаствовать, — Индро высыпал в его руку горстку голубых, зелёных, красных и коричневых бусин. — Ты можешь их пропустить через шнурок с обеих сторон, чтобы они служили тебе напоминанием. Йитка, видя бурю эмоций, отразившихся на лице Яна, подошла к нему и обняла, прошептав на ухо: — Плохие вещи всегда будут происходить в жизни — от этого не сбежать. Но даже в самый сильный шторм можно выстоять, если опереться на плечи друзей, — она чмокнула его в щёку и удалилась обратно на вечеринку.

***

Спустя какое-то время Ян нашёл Индржиха на заднем дворе — тот стоял, привалившись к дереву, и смотрел вдаль, затягиваясь взятой у кого-то сигаретой. Он подошёл ближе — его немного потряхивало, как перед самым важным экзаменом за год, но алкоголь придавал смелости. Немного постояв в нерешительности и раздумывая над тем, что вообще-то собирается сделать, Ян оглянулся, когда Индро, вдруг затушив сигарету, двинулся дальше. Птачеку ничего не оставалось делать, как последовать за ним. Нерешительность сменилась любопытством. Друг и его бесшумная тень завернули к скамейке, уютно расположившейся в полукруге кустов. — Ян? Я думал, ты внутри, — сказал Индржих, немного удивившись, но его взгляд был тёплым. — Да, мне просто хотелось тебе сказать… — Ммм? — Видишь ли, я за всю свою жизнь не припомню, чтобы кто-то ради меня сделал что-то подобное, — Ян указал на здание главного корпуса, где продолжался праздник. Индржих почесал затылок: — Я был не один, мне помогали, — смущенно улыбнулся он. — И тем не менее! Ты вообще не представляешь себе, что это значит для меня! А это? — он указал на ожерелье, которое теперь пряталось у него в вороте футболки. Индро немного стушевался: — Извини, я понимал, что это может быть слишком, но мне почему-то показалось, что это хорошая иде... — Птачек не дал ему договорить: он обхватил обеими ладонями лицо Индро и поцеловал. — Ох… Что на тебя… — Индржих решил не продолжать, закрыл глаза и ответил на поцелуй, отдавшись чувству. Он нежно обнял Яна за плечи одной рукой, а вторую запустил в его волосы. Поцелуй получился на удивление чувственным, будто обоим было что рассказать друг другу, будто оба носили эти эмоции в себе давно. Несмотря на эти приятные ощущения по отношению к Яну, что поселились в душе Индро давным-давно, его рассудок забил тревогу. Индро был значительно трезвее, и его человеческая сторона всё-таки взяла верх над желанием. Словно прочитав его мысли, компания пьяных студентов, вышедших из-за угла, затянула весёлую песню. Индржих поблагодарил небеса за то, что они были укрыты от чужих глаз. Он с тяжёлым сердцем отстранился от Птачека, который замер над ним с таким выражением на лице, будто сейчас разрыдается. Индржих посмотрел на него с нежностью, проведя большим пальцем по его щеке: — Я не знаю, какого хрена ты это сделал, но это было чертовски приятно. Но ты сильно пьян, и я не хочу, чтобы ты потом пожалел об этом. — Чепуха! Когда меня это останавливало?, — залился смехом Птачек, но, увидев, как у Индро помрачнело лицо, добавил: — Спасибо, что дал мне пути к отступлению. Мне бы стоило посвятить тебя в рыцари за всю твою доблесть, — он шутливо пихнул его в плечо.