Дураки и дороги

Когда они прибыли на место, и Ян привычным движением передал ключи от своей машины парковщику, Индржих присвистнул: огромное помпезное здание, шедевр неоклассической архитектуры, со всеми причитающимися ему атрибутами, величественно распростёрлось на целый гектар земли. В центре и по бокам расположились фонтаны, влага которых дарила долгожданное ощущение прохлады, а аккуратно выстриженные деревья и газон так и приглашали разместиться в тени на скамеечке, вдали от повседневных забот, с бокальчиком чего-нибудь прохладительного. Индро мысленно восхитился талантом архитектора и скульпторов, с такой заботой и вниманием разместивших высокие колонны, большие окна с расстекловкой, и утончённую лепнину на фасадах. Здание, встречавшее посетителей коваными воротами и тремя просторными арками, действительно поражало воображение, и совсем не было похоже на торговый центр или гипермаркет, где Индржих привык закупаться всем необходимым, в том числе и одеждой. — Впечатляет, правда? — Ян остановился рядом с Индро, который крутил головой во все стороны и очаровательно вздыхал, увидев ту или иную мелочь. — Впечатляет? Это здание похоже на музей! Ты хочешь сказать, что ты сюда ходишь за покупками? Да мне стоять здесь уже ощущается дорого! А воздух здесь платный? Птачек мягко улыбнулся: — Воздух бесплатный…пока что, — он поймал панический взгляд друга и рассмеялся, — я шучу, дурила! Добро пожаловать в моё место силы! Кроме того, не дай себя обмануть, ведь это здание предназначено не только для того, чтобы сдавать в аренду помещения под магазины. Здесь заключаются крупные сделки и вершатся судьбы простых обывателей. — Ян горделиво вздёрнул нос, в свойственной ему манере, и поднял вверх указательный палец. — Господь милосердный, — Индржих закрыл руками лицо, — куда ты меня притащил? Я чувствую себя не в своей тарелке. — Разумеется, ты ведь одет как чёрт-те что! Но мы это мигом исправим! За мной! И Птачек уверенно пошёл вперед. Боже, такой походкой можно было вести за собой целые армии, но за ним следовал лишь Индро. Как бы там ни было, он быстро оправился: от вдруг нахлынувшего на него восхищения не осталось и следа, бразды правления перешли к паническому возмущению. Индржих рванул за другом, развернув на полпути: — Ян! — он рявкнул ему прямо в лицо, что тот аж вздрогнул. Голубые глаза широко распахнулись в непонимании, но это была всего лишь секунда. В следующий миг, лицо Птачека приобрело холодно-отстранённое выражение. — Что, ради всего святого, ты несешь? Ты собрался приодеть меня, как одну из своих девиц? Я не служанка на содержании! — Индржих, казалось, готов был впрыгнуть из своих изрядно потрёпанных штанов от эмоций, которых он даже не успел осознать. — Индро, — произнёс Ян мягко, но в голосе появилась сталь, — будь так добр, убери свои руки, замолчи и доверься мне. Не устраивай сцен, на нас смотрят. — Взгляд ледяных глаз, казалось, пробрался в самое сердце, а от власти в голосе хотелось упасть на колени. Пару мгновений ушло у Индро на то, чтобы вглядеться в ставшие резко незнакомыми черты друга. Привычное и уже почти родное лицо, которое не показывало уныния даже в самых безрадостных ситуациях, стало жёстким. Лицо, на котором всегда присутствовала либо кривая ухмылка, либо буря негодования, либо улыбка такая широкая, что могла бы растопить сердце самого чёрствого из людей… и чаще всего, все эти эмоции были направлены на Индро. Но сейчас он ощущал лишь сквозящий холодом, пробирающий до мурашек приказ во взгляде и повелительность ледяного тона голоса. Господи, кто этот человек перед ним? Знал ли он его на самом деле или ему только это казалось? Индржих ослабил хватку: он и не представлял, что держит его так сильно, пока не разжал пальцы. Ян размял плечи, кивнув ему, что Индро расценил, как приглашение следовать за ним. Они вошли во внутренний двор, минуя толпу одетых с иголочки людей, лениво наблюдавших за ними. Кое-кто даже снимал сцену на камеру. Увидев, как девушка завершила съёмку и уткнулась в телефон с довольным видом, по всей видимости, отсылая сообщение, Индро похолодел внутри. Может быть, Птачек был прав, и он не представляет, как себя вести в подобном обществе? По телу прокатилась волна дрожи, размышления о двуличности Яна быстро сменились мыслями о том, в какое неприятное положение его поставил Индржих своей выходкой. Они прошли вдоль бутиков, которые Ян не удостоил даже вниманием. Он уверенно шёл вперед, а Индро, вертя головой в разные стороны, топал за ним. Перед стеклом, на котором золотом было выгравировано "Dolce & Gabbana", они остановились. Птачек дождался, когда швейцар откроет дверь, и они вошли внутрь. От роскошного блеска золота и едва уловимого древесного запаха, смешанного с ароматом кожи, у Индржиха закружилась голова. Он снова ощутил себя настолько неуклюжим и принадлежащим к другому миру, отчего ему захотелось выбежать из этого треклятого заведения прямо вместе с засохшими пятнами грязи на его штанах. — Jan, caro mio, non ti vedo da cento anni! — Девушка, чьи ноги по стройности могли поспорить с самой изящной ланью, обняла Птачека и поцеловала его в обе щёки, умудрившись не смазать чёткий контур губ, щедро обведённый красной помадой. Ян тоже расплылся в широкой улыбке: — Silvia, sei bellissima, proprio come nel giorno in cui ci siamo conosciuti! Lascia che ti presenti il mio migliore amico Jendro, — он показал жестом на Индржиха, который разглядывал носы своих видавших виды кроссовок, но услышав беглую речь Яна, застыл, раскрыв рот. — Come puoi vedere, è un po' a disagio, questa è la sua prima visita qui. Quindi conto su tutto il tuo fascino. Сильвия с интересом изучила Индро, который уже пошёл невообразимыми красными пятнами. Вопреки его ожиданиям, девушка широко улыбнулась и протянула руку: — Приятно познакомиться, Индро. Друзьям Яна Птачека всегда здесь рады. — Индржих смущенно улыбнулся краешком рта и ответил на рукопожатие. Затем она снова обратилась к Яну, сверкая глазами и улыбаясь: — Oh mio Dio, è così affascinante e così bello! Non l'ho mai visto con te, dove l'hai preso? Птачек рассмеялся, чуть откинув голову назад: —  È una lunga storia. Posso contare su di te? Сильвия кивнула: — Certo, cosa posso fare per voi? Они ушли вглубь магазина, переговариваясь, а Индржих так и остался стоять в дверях. Он оглянулся на швейцара в попытке понять, что ему следует делать дальше, но тот лишь поджал губы, даже не взглянув на него. Тогда Индро шумно выдохнул и пошёл вслед за Птачеком и Сильвией, которые, казалось, затеяли какой-то спор, стоя над синим костюмом из чистого шёлка. Индро невольно залюбовался этой картиной: итальянский из уст Яна звучал, словно музыка, а бурная жестикуляция лишь добавляла ей красноречивости. Сильвия же говорила более грубо и напористо, как и присуще истинной итальянке, пытавшейся доказать свою точку зрения. Всё закончилось громким “Va bene!” и Сильвия, подняв обе руки в примирительном жесте, удалилась. Птачек посмотрел на улыбавшегося Индржиха. Тот стоял, облокотившись на витрину, чуть склонив голову и засунув обе ладони в карманы: — Это впечатляет, Ян. Чертовски впечатляет. Ян ничего не сказал, лишь ответил на улыбку, и его взгляд потеплел. Он провёл рукой по тканям и выудил вешалку, на которой висело длинное черное платье на широких бретелях с V-образным вырезом, обильно расшитое золотыми и красными нитями, складывавшимися в рисунок небольших перьев, рассыпанных по всей ткани. Сильвия вернулась в зал со стойкой на колёсиках, на которой висело несколько костюмов. Через пару минут Индржих уже стоял облачённый в костюм-тройку и удивлённо хлопал глазами. Посмотрев на себя в зеркало, Индро открывал и закрывал рот в удивлении, не веря, что человек в отражении — это он. Костюм сидел так, будто тот в нём родился: ткань преломлялась именно там, где нужно, облегая широкие плечи, крепкую грудь и подчёркивая талию. Индро поймал себя на мысли, что нужно будет подстричься, когда они вернутся домой, а также о том, что в этом костюме он был готов и есть, и спать, и вообще никогда с ним не расставаться. Птачек, наблюдавший за внутренними муками своего друга, удовлетворённо кивнул своим мыслям и вышел из примерочной. Когда они вышли на улицу, в Индро уже плескалось веселье, вызванное тремя бокалами шампанского, которые ему любезно предложила Сильвия. Но когда вслед за ними из магазина вышел посыльный с огромной коробкой в руках и удалился в противоположную от них сторону, Индржих нахмурил брови и посмотрел на Яна. Тот, будто ничего и не заметил, уверенно направился к следующему бутику. В бутике "Tom Ford" всё прошло не так драматично, как в предыдущем: на входе трое красивых молодых мужчин встретили Яна и его спутника широкими улыбками и объятиями. Индржих почувствовал, как его внутренности скручиваются в узел при виде того, как эти люди касаются Птачека, улыбаются ему и сжимают его плечи в дружеском приветствии. Наверное, он никогда и не замечал, чтобы кто-то из парней дотрагивался до Яна или обнимал его, кроме, наверное, Комара. Птачек уверенно отобрал парочку костюмов, пока Индро проявлял нешуточный интерес к штанам и рубашкам. Удивительно, но после шампанского он стал намного спокойнее относиться к идее когда-нибудь поменять гардероб. Когда Индржих оказался в одном нижнем белье, его вдруг одолело такое веселье, что он скорчил рожу и поиграл бицепсами. С этим настроем перемерил стопку одежды и пришел к выводу, что всё-таки придется продать почку: если не для себя, то во имя моды. Надев один из последних комплектов, он услышал тихий вздох Яна, не то робкий и смущенный, не то грустный и растерянный. Индржих, любопытствуя, высунул нос из-за двери примерочной и обомлел: напротив большого зеркала стоял Птачек, облачённый в чёрный смокинг, и тёр переносицу. Выглядел он сногсшибательно. Настолько, что у Индржиха сердце пропустило пару ударов. — Что-то не так? — Нет. Не знаю. Видимо, мне передалась твоя хандра. Не могу понять, что не так. Вроде сидит нормально, но … а, не знаю.  — Он махнул рукой, будто это было неважно, и повернулся обратно к зеркалу, рассматривая себя и хмурясь. — Хммм, — Индро задумчиво почесал подбородок, — ты же вроде сказал, что это не твоя свадьба? — Ян обернулся и медленно кивнул, не понимая, к чему он клонит. — И ты не шафер, насколько я могу судить… Обожди минуту, — лукаво сказал Индржих и выскочил из примерочной без ботинок, оставив Птачека в раздумьях. Пару минут спустя, Индро вернулся и протянул ему пиджак из бархата цвета зелёного леса во время дождя с чёрными атласными лацканами; сорочку цвета тёмной фуксии; чёрную атласную бабочку и чёрные брюки с такими же чёрными бархатными акцентными полосами по бокам. Птачек удивлённо вскинул брови, затем его губы тронула лёгкая усмешка. Он посмотрел на друга, в глазах которого плескались весёлые огоньки, и удалился в примерочную. Индржих привалился к противоположной стене, скрестив руки на груди. Когда Ян вышел, Индро широко улыбнулся: — Ну вот, — сказал он, — теперь ты похож на себя! Птачек, рассмотрев себя со всех сторон, коротко кивнул и улыбнулся, мельком задержав взгляд на довольном и восхищённом лице Индржиха. Так значит, вот как Индро видит Яна? Когда они вернулись в зал для оплаты, Индро заметил перемену в привычно-вежливых лицах консультантов: сейчас они переглядывались, задерживали оценивающий взгляд на них обоих дольше, чем позволяли приличия. Губы консультанта с густой, ухоженной бородой, который ранее представился Томашем, так и вовсе кривились в усмешке. Ян, до сих пор окрылённый собственным отражением в глазах Индро, ничего не заметил.

***

Индржих блаженно потягивал минеральную воду с лимоном, когда получил сообщение от Розы с прикреплённой ссылкой и подписью "Какого черта у вас там происходит?!". Видео, под названием "Юный наследник Ян Птачек прилюдно выясняет отношения со своим бойфрендом", запустилось. Внутри всё оборвалось. Конечно же, он предполагал, что что-то подобное произойдёт, но изо всех сил надеялся, что обойдётся. Он поискал глазами Яна и увидел знакомую фигуру, замершую в дверях часового бутика с телефоном в руке. Индро сглотнул: температура воздуха, казалось, скакнула на двадцать градусов вверх, а мысли, пролетавшие в голове, отказывались проясняться и дать хоть намёк на то, что делать дальше. Индро встретился глазами с Птачеком. В тот момент он мог только надеяться на то, что его вид побитой собаки с огромными грустными глазами достаточно выражал всё его сожаление и скорбь по поводу сложившейся ситуации. Ян поджал губы, переведя взгляд со скорбной фигуры на стену перед собой, сделал глубокий вдох и кивнул, приглашая зайти. Внутри помещения было очень ярко от ламп, расположенных на разных уровнях, — свет отражался от гладко отполированных стёкол циферблатов и деталей различных моделей часов, а также зеркал и витрин, расставленных по всему периметру. Пока Птачек был занят, оценивающе разглядывая каждую модель с тремя дополнительными циферблатами, внимание Индро привлекла витрина с антиквариатом. Пробежавшись любопытствующим взглядом по половине из представленного, он остановился на до боли знакомой модели часов Ingersoll. Перепутать их с какими-то другими было невозможно: синий циферблат, с правой стороны усыпанный золотыми крапинками, похожими на звёзды. Индржих прекрасно знал, откуда они взялись: отец не желал расставаться с наследием своего дедушки даже на секунду. Поэтому, когда верхнее стекло треснуло так, что невозможно было различить положение стрелок, отец просто снял его. "Мужиком родился, мужиком и помер", —  подумал Индро с улыбкой. Когда на следующий день он занялся сваркой, пучок искр, вызванный неосторожным движением, осыпал левую руку. Конечно же, отец был без перчаток. Матушка прогудела ему все уши, что рано или поздно он встретится с последствиями своего решения, и была права: маленькие раскалённые угольки прожгли синеву циферблата насквозь, обнажая золото часового механизма. Отец тогда заработал сильный ожог, но радовался, как ребёнок, из шалости которого получилось нечто грандиозное, чего он вовсе не планировал. Но стекло всё-таки поставил. На всякий случай. — Могу я взглянуть на них поближе? — голос дрогнул, будто до конца невозможно было поверить в такое совпадение. Продавец оценивающе оглядел Индро целиком, задержав взгляд на мокром пятне на футболке, но молча открыл витрину и достал часы, разместив их на синей бархатной подушечке. Индржих тут же взял часы в руки и перевернул. Протяжный вздох вырвался из его груди, он попытался закрыть рот свободной ладонью, но ничего не вышло. На обратной, непривычно гладко отполированной стороне, поблёскивая в свете ламп, расположилась гравировка буквы "М". Ян обернулся на звук. Индро стоял в оцепенении и закрывал рот рукой. Непривычная картина побудила приблизиться и немедленно выяснить причину: — Нашёл что-то интересное? — Он заглянул ему через плечо, — дай-ка посмотреть на циферблат, — Птачек аккуратно принял из рук Индржиха часы и повертел в руках, — красивые. Увидев в глазах друга слёзы, он расценил это по-своему: — Сколько вы за них хотите? — Ян перешёл на деловой тон, а продавец, по всей видимости, обрадовавшийся более платёжеспособному покупателю, назвал баснословную сумму. Индржих задохнулся и булькнул, глотая слёзы, а Птачек лишь нахмурил брови. — Должно быть, в ваши расчёты закралась ошибка? Часы-то старые. — Старинные, — ехидно поправил его продавец. — Пускай так, но где гарантия, что они не встанут сразу, как я выйду за эту дверь или не рассыплются у меня в руках? — Ян, — тихо позвал Индро, но тот только качнул головой, призывая не мешать торгу. — Я даю пожизненную гарантию на все товары, что я продаю, молодой человек, — продавец посмотрел на Птачека поверх очков, будто перед ним стоял не молодой мужчина, а неразумный ребёнок. — Ян. Но Птачек уже вошёл в раж словесной битвы: — Замечательно, а чем ещё вы готовы обосновать столь высокую цену? Должна же быть причина, по которой они столько стоят, я готов заплатить за вещь с хорошей историей, — он сделал акцент на последней фразе и выжидающе посмотрел на продавца, который не нашёлся, что ответить и стоял столбом, усиленно соображая. — Я так и думал, — Ян победно усмехнулся и торжествующе посмотрел на друга, но тут же осёкся, увидев глаза Индро, в которых читалась невероятная боль. Дорожки слёз на его щеках служили тому безмолвным подтверждением. — Моего отца звали Мартин. Это его часы. — Индржих произнёс эти слова шёпотом, глотая вновь подступившие слёзы. — Они были на нём в день его гибели, а после — исчезли. Лицо Птачека исказила злоба: — Выкладывай, — приказал он продавцу тоном, не терпящим возражений, — где ты их взял? — Я их честно выкупил! — Продавца готов был хватить удар от подозрений в чём-то нечистом. — Я нахожу разные удивительные вещи в комиссионных лавках и ломбардах, придаю им товарный вид, готовлю документы, если это возможно… — продавец осёкся, взглянув на лицо Яна, — Ну, да… В одном из ломбардов оказались они. Продавец-олух, видно, не знал их настоящей ценности — так я их и приобрёл. Потом привёл в порядок, сделал шлифовку, нанёс позолоту, а это тоже труд и расходы! — Продавец был готов расплакаться. — И тебя не смутило, что у вещи нет, как ты говоришь, истории и документов? — глаза Птачека сошлись в прищуре, голубой лёд пылал огнём. Индржих покинул магазин, под ледяной повелительный баритон Яна: — Напиши мне адрес, где ты взял чёртовы часы и опиши продавца в подробностях, иначе сюда сию же секунду заявятся мои люди… Спустя какое-то время, Птачек нашёл Индро у фонтана: слёз уже не было, но глаза всё еще оставались красными и опухшими. Ян робко дотронулся до плеча друга, но когда тот не отреагировал, подошёл чуть ближе, обнял его сзади за плечи, и низким голосом, граничившим с шёпотом, сказал прямо ему в ухо: — Не переживай, Хэл, мы во всём разберемся, я даю тебе слово. — Затем, немного сконфузившись от собственного порыва чувств, отступил и произнёс уже более бодрым тоном, — к тому же, мне здесь ужасно надоело. Поехали куда-нибудь поедим?