Дураки и дороги

Лёгкий ветер, что долетал с озера, ласкал лицо. Из небольших фургончиков с едой доносилась музыка, смешиваясь с аппетитными запахами, волновавшими желудок. Индржих посмотрел на пирс — залитый закатным солнцем и украшенный гирляндами с огоньками — по которому прогуливались весёлые студенты и несколько пожилых пар. Его сердце после пережитых последних событий начало успокаиваться и отбивать размеренный темп. — Выбери на свой вкус, — сказал Птачек, подмигнув, и удалился к единственному свободному барному столику без стульев. Индро заметил, как тот склонился над телефоном, и как напряглись его плечи. Индржих чувствовал вину: не стоило так кричать, не стоило трясти, сжимая плечи друга до побелевших пальцев. Подумать только, отчитал Яна Птачека на глазах у всех этих людей. Он не знал, что именно его так задело: то ли неприятное ощущение, что Ян собирался вырядить его, как трофейную жену, то ли то, что, как ему казалось, Ян не считает его достойным находиться рядом с собой, пока тот выглядит вот так. Могли ли это быть только его собственные домыслы? Разумеется. Но избавиться от привкуса горечи было не так просто. Одно он знал точно: меньше всего на свете он хотел быть ещё одним человеком в жизни Яна, который ни во что его не ставит и унижает без конца. Поэтому, взяв миски с ярким чикен карри, ароматный суп-лапшу с пряным наваристым бульоном и две лепешки с зеленью и сыром, он двинулся в сторону Яна, стараясь аккуратно маневрировать между белой рубашкой друга и гогочущими парнями, прислонившимся к столику сзади, почти вплотную к нему. — Эшть ноошти? — спросил Индржих, освободив руки от мисок и вытащив лепешки из зубов. Птачек в замешательстве поднял глаза, но, увидев друга с лепешками в зубах, довольного, будто тот притащил жирную добычу из леса, улыбнулся краешком рта: в самом деле, как пёс! Индро понурил голову, виновато поведя плечами, чем стал ещё больше похож на собаку, ластящуюся к ногам хозяина: — Прости меня, Ян. Я никогда не хотел причинить тебе вреда. — Он посмотрел ему в глаза решительно и прямо, — если я что-то могу сделать, как-то помочь исправить ситуацию — только скажи, я на все готов. Птачек не отвел взгляда и, встретившись с грустной, пронзительной синевой в глазах Индро, покачал головой: — Не бери в голову, Индро. Это не первый раз, когда СМИ изливает на меня дерьмо, — он махнул рукой, — одной громогласной нотацией от Гануша больше. Подумаешь, большое дело. Перегнувшись через стол, чтобы подтянуть к себе миску с аппетитным блюдом, он случайно накренил шаткую конструкцию так, что суп Индро едва не вышел за края миски. В умных глазах Яна блеснул огонёк: — Не принесёшь мне выпить? — Ты же за рулём, забыл? Уж скорее я могу расслабиться, но только если ты не решишься посадить меня за штурвал своего космолёта, — Индржих скрестил руки на груди и ухмыльнулся, заметив запустившийся мыслительный процесс на лице друга. — Да брось, за едой и прогулкой всё выветрится! Ну, чего столбом стоишь? Неси, говорю. Индро настолько сильно закатил глаза, что они едва не увидели череп с внутренней стороны, после чего он удалился к фургончику. Стоя в очереди, краем глаза следил за Птачеком, который обернулся к стоявшему позади мужчине, и, будто вовлекая того в какой-то заговор, склонился над его столом. Так толком и не поняв, что он видит, Индржих сделал заказ на напитки, но от его внимания не ускользнула любопытная деталь — купюра, перетёкшая из пальцев Яна в руку мужчины. Что это всё могло значить? У Индро было много вариантов, и большая часть из них не предвещала ничего хорошего. Мотнув головой, он решил не придавать этой сцене большого значения. — Вы с Йиткой общались после праздника? — Нет, но она обещала, что скоро выйдет на связь. — Ян скрестил пальцы и продолжил уплетать, но рвения к этому процессу будто поубавилось. — Наверное, тяжело вот так… общаться, — пробурчал Индро в свой стакан с содовой и лимоном. — Я имею ввиду… ну, сколько вы уже не виделись? И даже ведь не переписывались? Птачек отложил ложку и закрыл лицо руками: — Я не знаю, какого чёрта происходит. У меня всегда с девушками всё складывалось идеально: познакомились, погуляли, переспали, разбежались, точка. Но она… она чем-то зацепила, понимаешь, — язык Яна начал давать слабину и заплетаться. Наверное, не стоило начинать сразу с Лонг Айленда, но в меню было либо это, либо Мохито, от которого друг воротил нос. — С ней я почувствовал, что по-настоящему интересен и, может быть, даже нужен, что ли. Понимаешь? — Понимаю, — Индро закивал, всё ещё глядя в свой бокал, — это важно. — Ну, так вот, я тебе об этом и толкую! А она! Она сразу вот так обрубила все концы и сказала, мол, «жди»! Чего ждать-то, я не понимаю?! Ох, Хэл, я в полной жопе… — Может, тогда стоит приехать? Хватай своего боевого коня и вперед покорять сердце любимой женщины! Ну, только не сейчас, конечно, ты не в том состоянии. Ян заливисто рассмеялся, подавшись назад и чуть задел мужчину сзади головой: — Пардон, — он похлопал того по плечу, — Индро, ну ты и романтик! Право, не ожидал я от тебя такого! Рыцарь! Ха-ха-ха! Пока Птачек давился собственным смехом, Индржих завис над тарелкой с лапшой во рту. Он просто любовался, наблюдая за тем, как друга скручивает пополам и тот еле держится за край неустойчивой столешницы. Проглотив остывшую лапшу, он продолжил: — Ведь что-то же нужно сделать? А если она так и будет тянуть с ..., — он умолк, поймав себя на том, что чуть не выдал чужой секрет. Хотя, порой от беспокойства по поводу этой мысли всё нутро зудело, ведь он твёрдо решил, что Ян должен выяснить всё сам, — с вашим воссоединением. Ян, уже порядком оправившись от внезапного приступа хохота, потёр лоб: — Не знаю, Хэл. Порой мне кажется, что мне уже и не нужно это вовсе. Мы ведь с тобой отлично время проводим, так зачем мне кто-то ещё, верно? Индржих боролся с собой недолго, но так и хотелось ответить «верно», но вместо этого он опять уткнулся в свой бокал, пряча глупую улыбку. В этот момент за соседним столом раздался громкий хохот мужчин и тот, что стоял за Яном, повалился на него спиной, будто споткнувшись о неведомую преграду. Птачек врезался грудью в столешницу, громко охнув, а стол накренился и упал, окатив Индро душем из супа и напитков. Виновник погрома смущённо извинился и спешно удалился вместе с компанией, в то время как Птачек, увидев, как Индржих недоумённо рассматривает новый узор из лапши, возникший на его одежде, опять сложился пополам, держась за живот. — Фуууух! Прости, Индро, но это и правда было очень смешно, — сказал он, вытирая слёзы, выступившие в уголках глаз, — пойдём, переоденешься. — Во что я переоденусь, Ян? У меня нет сменной одежды! — Индржих начинал закипать от подступившей злости. — Мы купили кучу всего, забыл? — Глаза Индро буквально заволокло туманом ярости. Пока он собирался с силами, как бы еще раз, да в вкратце описать свою мысль, чтобы до друга, наконец, дошло, Птачек продолжил: — Я дам тебе что-то из своего, что мы сегодня так удачно приобрели. Потом вернёшь. После химчистки, разумеется. Индро вертел эту мысль в голове, но не нашёл ни единого аргумента против. Всё-таки выглядел он как местная забегаловка, да и пах соответствующе. — Только не костюм. И я всё верну. Ян открыл багажник и было потянулся к роскошной коробке с бантом, заботливо расположенной чуть поотдаль, но затем, видно передумав, нырнул в картонный пакет. Когда он выудил оттуда тёмно-синюю рубашку, бежевые штаны и коричневый кожаный ремень, Индро нервно усмехнулся: конечно же, это были именно те вещи, в которых он крутился перед зеркалом, рассматривая себя со всех сторон. Не могло быть это всё простым совпадением. Попросту не могло. — И давно ты это всё спланировал, друг? — с нажимом произнёс Индржих. Птачек лишь распахнул глаза и нырнул в пакет еще глубже, достав коробку с зелёными мокасинами из замши: — Не понимаю, о чём ты. Это была случайность — сам же видел. — Он повертел коробку в руках и протянул Индро. — Да, кажется, вот эти подойдут. Переодевайся, мне ещё нужно выветрить остатки пойла, которым ты меня поил весь вечер. Когда Индржих был готов, Птачек, сжимавший в руках телефон последние пять минут, постарался сохранить нейтральное выражение лица. Но попытка была тщетной: при виде друга, одетого, как настоящий городской пижон, улыбка сама нарисовалась на лице, а в глазах появился блеск восхищения. Он был готов поклясться, что на мгновение даже забыл, как дышать. — Ты выглядишь потрясающе, — уголки губ поползли вверх, растягивая рот в широкой улыбке. И Ян, кажется, ничего не мог с этим поделать. — Одежда делает человека, Индро! Стоило ему увидеть реакцию на свой образ на счастливом лице Птачека, как вся горечь и досада куда-то улетучились. На душе снова потеплело. — А мне и правда идёт, скажи? — Завертелся Индро вокруг себя, словно пёс, пытающийся поймать собственный хвост, оглядывая себя со всех сторон. — А я что говорил? Только подожди… Чего-то не хватает, — Ян опять скрылся в багажнике и пару секунд спустя достал коричневую кожаную куртку с чёрными кнопками и высоким воротом-стойкой, — держи, а то вечером замёрзнешь. Это моя любимая, я заносил её почти до дыр, хотя обычно это не в моей привычке. — Разумеется, никаких дыр на куртке обнаружено не было — лишь потёртости кожи в местах, где рукава тёрлись о талию, да разве что немного у правого кармана, где часто бывал телефон. Но эти нюансы только придавали вещи еще большую ценность. От куртки пахло Яном, и Индро, сам себя не помня, нырнул в неё в момент. — Вот, другое дело! — Птачек достал из пакета новую бежевую куртку и надел. Куртки отличались друг от друга только незначительными деталями.

***

Нагулявшись по берегу озера, вдоволь наговорившись и насмеявшись, они вернулись к машине. Сейчас, укутанная в ночь, она стала непроглядного чёрного цвета. Яна немного пошатывало, и глупая ухмылка всё никак не сходила с его губ, а глаза светились счастьем проведённого вместе времени. Индро безмолвно протянул руку. Птачек глупо захихикал, доставая ключ: — Думаешь, справишься с космолётом, деревенский парень? — Надо было подумать об этом до того, как ты влил в себя третий коктейль. Теперь у тебя нет выбора, кроме как молиться и надеяться, что моих простых навыков управления трактором хватит, чтобы совладать с этой тяжёлой техникой. — Трактором?!

***

— Ян, ты пьян в стельку. — Йа знаю! И что с того? Неужели рыцарь не мжет прехать к своей даме в два чса ночи, чтобы вразить ей своё пчтение? Кованые ворота предместья, очертания которых угадывались вдалеке от яркого света фар, смотрели безмолвно и с осуждением. Индржих нутром чувствовал, что в два часа ночи выходного дня, когда и рабочие, и хозяева поместья забываются сладким сном, несущим долгожданное расслабление после трудовой недели, искать встречи — не лучшая затея. Но Ян Птачек был иного мнения, и разве Индро был тем человеком, который мог ему хоть в чём-то отказать? — Гонза, — он мягко посмотрел на него, в глазах читалось беспокойство, — давай приедем завтра? Знаешь старую поговорку "Утро вечера мудренее"? Ты приведешь себя в порядок, будешь выглядеть и вести себя неотразимо, как и всегда, и она точно не устоит. Ян посмотрел на него в ответ: тепло, в котором он купался и кутался весь сегодняшний день, как в родное одеяло, разлилось в душе с новой силой. Но Птачек не был бы Птачеком, если бы не сказал: — Нет, Хэл, я всё решл! Я иду туда! И пусть она увидт, как я хрош! — С этими словами он выпал из машины. Индро тихо рассмеялся, однако сердце сковало тревогой. Через мгновение он услышал, как открывается багажник, а еще через пару секунд увидел, как Ян направляется к воротам с большой коробкой в руках. Той самой, что днём посыльный вынес из магазина "Dolce & Gabbana". Почему-то именно в этот момент ему вспомнился поцелуй с Яном: нежный и робкий, но ставший чувственным и продолжительным. Кончиками пальцев провёл по губам: губы жгло, хотелось сгрести этого пьяного идиота, утащить куда-нибудь в укромное место и целовать, целовать, целовать, не отпуская, отдавая тепло, даря защиту, в которой они оба нуждались. Но вместо этого Индржих, как верный друг, сидел и ждал, чем закончится очередная маленькая шалость Птачека. Через пару минут Ян вернулся в машину с пустыми руками: — Отвези меня домой.