golden boy

28 часов и 34 минуты. Именно столько времени прошло с тех пор, как Феликс пропал. Исчез, словно растворился в воздухе, словно его никогда и не было, и только лишь одни воспоминания о золотых веснушках и солнечной улыбке, въевшиеся в сетчатку глаз, не давали верить в то, что он мираж.

***

— Хенджин, пожалуйста, съешь хоть что-то, — с осторожностью попросил Минхо, положив другу руку на плечо. — Как я могу есть, если не знаю, голоден ли Феликс? Как я могу есть, если я и понятия не имею, что с ним? — тихим, хриплым голосом ответил Хенджин, продолжая гипнотизировать монитор ноутбука перед собой. Три дня назад, когда Хенджин нашел Феликса без сознания возле больницы, уже оказавшись дома, им сообщили, что Гондже исчез. Хенджин бросил все силы на поиски, были подключены лучше хакеры, службы и люди, мониторились камеры на улицах, был составлен фоторобот, и разослан по всем возможным инстанциям. Оказалось, отец Чанбина городской прокурор, с помощью него были разосланы ориентировки во все отделы полиции и городские службы, Чонин подключил свои умственные способности и удаленно взломал камеры, к которым не было общего доступа, Чан помогал Туёну обрабатывать информацию, но вся она была бесполезной. Сона Гондже словно никогда не существовало. Все данные о нем в сети — были подделкой, а все, что удалось до этого нарыть людям Хенджина — подменено на другую личность. Он не был зафиксирован ни одной из камер наблюдения, ни одной из служб, данные, что хранились в базах — заменены на другие. Стало понятно, что он был не тем, за кого выдавал себя много лет, его личность, как и имя, оказались фикцией и в жизни никогда не существовало такого человека, как Сон Гондже. Во всяком случае того, которого они знали. Порыв еще немного, Туен нашел лишь малейшую зацепку, но она никак не была обоснована и прямых доказательств не было. Глава преступной группировки, которая распространяла по Корее незаконную деятельность, клубы, наркотики, оружие и торговлю людьми — точно так же отсутствовал во всех базах данных, никто не знал, как выглядит этот человек и как его зовут. Единственное, что удалось найти — несколько лет назад были распространены слухи, что конгломерат, главой которого является «ХванГрупп» был задействован в незаконной деятельности, отчего акции холдинга резко упали, а компания, что пустила этот слух, на тот момент, являлась прямым конкурентом холдинга и в ней работал, так называемый, Сон Гондже. «ХванГрупп» быстро вернула контроль ситуации и опровергла слухи, обнародовав и предоставив отчетность, в которой все было чисто и намека на незаконную деятельность не было, но разобраться с теми, кто попытался опорочить компанию так и не удалось. Пустившие слухи обанкротились и стерли о себе все данные из медиаполя. Никому не нужно было устранить «ХванГрупп» так сильно, как тому, кто в тайне правит беззаконием, с которым «ХванГрупп» активно борется. Даже тогда это показалось всем странным, но искать было некого, и винить тоже. Соответсвенно, тогда никто и знать не знал Сона Гондже. Когда он устраивался в «ХванГрупп» в его делах была найдена графа о том, что он работал в той компании, тогда еще, простым менеджером в финансовом отделе, и никто не свел параллель, которая сейчас оказалась единственной зацепкой, но и оттого же бесполезной. Выходные прошли в бесконечном поиске и потоке информации, а квартира Хенджина превратилась в штаб-квартиру сразу всем, кто хоть как-то пытался помочь. В тот вечер, когда Минхо жарил мясо, Феликс все рассказал парням, и те, ошеломленные правдой, были сбиты с толку. Они всегда думали и верили в то, что с Феликсом проблемы из-за диагноза матери, а не из-за того, что в детстве над ним надругался отчим, теперь каждый, включая Минхо, хотел приложить руку к поимке и расправе над тем, кто посмел так поступить с ребенком. Сынмин находился на громкой связи, когда происходила исповедь, ему позвонили, потому что Феликс не хотел еще раз потом рвать душу, вспоминая пережитое, после того, как Ликс закончил, Ким сообщил, что первым рейсом вернется в Сеул и поможет, чем сможет, у его семьи тоже были связи. Хотя конечно, они все проигрывали Хенджину, отец которого имел в связях даже президента, но никто не собирался сидеть на месте. В понедельник Феликс и Хенджин поехали в универ, чтобы взять отгул на всех на несколько дней, Чан тоже поехал с ними, чтобы закрыть некоторые свои вопросы, им нужно было время и им совершенно было не до учебы и секций, над Феликсом нависла настоящая угроза, и Хенджин, да в прочем, как и все остальные, не могли допустить того, чтобы он жил спокойную жизнь, пока они не знают, где находится Гондже. Тот, как и предполагалось, в понедельник не явился на свое рабочее место в «ХванГрупп». Но вся их предосторожность оказалась бессмысленной, ведь Феликс исчез прямо в универе. Он зашел в кабинет тренера и больше не вышел оттуда, а самого тренера там и не было. По камерам было видно, что некоторые временные фрагменты вырезаны и удалены. Свидетелей не было. Чонин взломал их практически сразу, он сказал, что возможно есть удаленный сервер, где сохраняются оригиналы, но чтобы его отыскать, потребуется время. Времени у Хенджина не было, он ворвался к ректору и запросил доступ, угрожая, и когда ошеломленный мужчина лупал на него глазами, Бан Чану пришлось объяснять все более спокойным и человеческим языком. Доступ он дал, но и там оказались сложности. Там хранились абсолютно все записи за последние несколько лет, их нельзя было отсортировать по дате или времени, все в перемешку. Просматривать каждую было слишком долго, но выхода не было. Люди Туена занялись этим сразу же. Хенджин держался из последних сил, чтобы не убить Чон Туена за оплошность и то, что упустили Гондже, но второго такого организованного человека у Хенджина не было. Он решил, что позже с ним разберется, сейчас было важно найти Феликса. Но поиски не приносили результатов. Хенджин не мог есть и спать, он перевернул на уши все места, в которых мог быть Феликс. Его телефон выбросили возле универа, предварительно поломав его пополам. В квартире его не было, в клубе, у матери, в его местах, где он гулял, где проводил время, Ёнбока не было нигде. Это сводило с ума.

***

29 часов спустя. — Хенджин, — посмотрел на него Бан Чан, — тебе надо поспать, мы все держим под контролем, если появятся какие-то новости, я сразу сообщу тебе. — Не смогу уснуть, Чан, — отрицательно помахал головой Хенджин и сделал глоток крепкого кофе, пятого за несколько часов, — в голову лезут не самые лучшие мысли. Я же понимаю чьих это рук дело. — Парни, — отвлек их Чонин, подойдя с планшетом в руках, — я выяснил, что Сон Гондже, это человек из провинции Тегу и ему сейчас 64 года. Все, что мы до этого знали о, якобы, Гондже, как отчиме Феликса, повешено на этого мужчину. Это подставная личность и даже если мы пойдем по его следу… — Ничего не найдем, — закончил за него Хенджин, — я просто не понимаю, кто он такой, — запустив в волосы ладонь и оттянув их за корни, сказал Хван, — кто этот человек, что он обвел вокруг пальца всех, смог сделать так, что ни на одной из камер его не видно, кто он, блять, такой и что ему нужно от семьи Ли. Телефон пелинькнул и Хенджин резко схватился за него. Все парни собрались вокруг и стали смотреть в экран. Входящее сообщение: Unknown «Выполни все мои требования, и возможно, малыш Ли останется жив.» Видео. — Привет, Господин Хван, — на видео лицо Гондже, но теперь без маски страха и игры, в глазах чистое безумие, граничащее с ненавистью и чем-то тем, чего не разобрать, словно на них смотрит не человек, а дикое животное, — ты наверняка уже с ума сошел в поисках Енбока и меня тоже. Ты думал, что я не заметил твою слежку и то, что ты роешь на меня информацию? Ты слишком юн и глуп, господин Хван, чтобы тягаться со мной. Но кое в чем тебе удалось обойти меня, — мужчина причмокнул, словно признавая поражение, — моя жена оказалась в больнице, как жаль, что он такая живучая сука, хаха, словно собака, я уж мечтал, когда она сдохнет, ну, чтож, мне на нее, в общем то, плевать, — он оскалился и в глазах блеснули безумные искры. Хенджин закипал с каждым его словом, атмосфера вокруг накалялась и стала на несколько градусов жарче, ведь все, кто видел и слышал следующее, были готовы убить «Гондже» своими руками. — Кстати о Енбокк-и, — он перевернул камеру и указал на Феликса, Хенджин затаил дыхание. На голове блондина кровавый след, который окрасил его белые волосы в алый, рот завязан, руки и ноги прикованы к стулу, его глаза красные от слез, но пустые, словно он смирился со всем, что происходит, словно в его теле больше нет жизни, — он жив, пока что, я даже еще с ним не играл, — мужчина подошел ближе и грубо взял Феликса за подбородок и поднял его лицо к камере, заставив смотреть, — мои парни чуть перестарались, когда возвращали его мне, но ничего, он так даже красивее. Мне всегда нравилось смотреть на кровь, на то, как он плачет и молит меня перестать. Мой маленький мальчик, даже спустя столько лет так и не научился давать мне отпор, — мужчина резко отпустил голову Феликса и снова перевел камеру на себя. Хенджина заметно трясло и дышал он через нос тяжело и взбычено, кровь в венах кипела, виски пульсировали, а сердце стучало больно и громко. Глаза наливались ненавистью. — Я сброшу тебе адрес, — мужчина взял зубочистку в зубы и деловито перекидывал ее из стороны в сторону языком, — приезжай один и не смей пытаться устроить засаду. Мои люди здесь по всюду, они сразу заметят и доложат мне, — на заднем фоне послышалось, как замычал в протесте Феликс и тогда, Гондже в два шага подошел к нему, а следующим был звук хлесткой пощечины, — кажется, малыш Ббоки не хочет, чтобы ты приезжал, но ты ведь не бросишь его, да? — мужчина на видео надул губы, и у Хенджина больше не было сил смотреть это, он отбросил телефон от себя, рвано вдохнул и поел в ванную, чтобы умыться. Хотелось кричать и бить кулаками стену, хотелось убить Гондже, как никогда прежде. Возвращаясь с мокрым лицом, волосами и глазами, Хенджин спешно начал собираться, заставив парней заметно напрячься. Бан Чан резко подошел к нему и остановил, Минхо стал с другой стороны, словно они оба собирались держать его. Чонин уже что-то делал в планшете, Чанбин говорил по телефону в другой комнате, а Чон Туен пытался пробить номер телелфона, Джисон сидел запустив руки в волосы и качал головой, в глазах у него стояли слезы. — Какой там адрес? — спросил Хенджин, не обращая внимания на то, что с двух сторон появилась ощутимая преграда его передвижения, — я поеду за ним. — Это ловушка, Хенджин, ты понимаешь? — сказал ему Минхо, — он дал пять часов, за это время нам нужно придумать план. Нельзя ехать туда просто так, он убьет вас двоих. — Мне плевать! — сорвался на крик дрожащим голосом Хенджин, — так он может умереть один, в страхе! Отпустите! — он попытался вырваться, но парни держали его крепко, — сука, да он же совсем один там! С этим извращенцем, один! — Мы все понимаем, Хенджин и не собираемся бросать его, — ответил Бан Чан, заглядывая в глаза Хвана, — но и вас двоих бездумно потерять мы не можем. У нас есть пара часов, чтобы придумать план, ладно? — Хван обессиленно кивнул и, казалось бы, сдался. В следующие полтора часа были подняты все, кто возможно. Чанбин переслал отцу видео, чтобы тот подключил свои службы, силы были брошены на поиски опасного преступника-психопата, удерживающего заложника и угрожающего его жизни. Хенджин так же посвятил отца, без подробностей о том, почему ему так важен Феликс, Туен переслал старшему Хвану всю информацию, которую сумел нарыть и тот, выделил своих людей, а это, на минутку, личный отряд подготовленных и обученных бойцов. Его, конечно, больше заинтересовала та зацепка, о давних слухах и желание узнать и наказать человека, что отравил его компанию мерзким ядом, хоть и временно, но это вылилось с большими последствиями. И конечно же, мысль о том, что это мог быль Гондже, что был так рядом все это время, находился внутри компании и могу узнать что-то лишнее, еще больше раззадоривала Хвана старшего. Мальчишку в заложниках, ему конечно, было жаль, но он его не знал. Сделать доброе дело и выяснить нужную для себя правду, вот это было его целью. Хенджин был согласен и на это. Через 40 минут квартал, в котором находился адрес, что указал Гондже был оцеплен, его люди вычислены, на крышах сидели снайперы, но только лишь для слежки. Пока. Так же удалось найти квартиру, в которой находился Феликс и удаленно подключиться к камерам видеонаблюдения. Хенджин выехал в ту сторону, хотя, все и пытались уговорить его этого не делать, и вытащить Феликса без него, Хенджин не согласился. Он должен быть там, чтобы не было, он должен увидеть его своими глазами и знать, что с ним все в порядке. Всем, кто следил за ситуацией, было дано распоряжение, что если через 20 минут, после того, как Хенджин войдет в квартиру, они не выйдут — начинать операцию по их вызволению, не жалея никого, но Гондже должны были взять живым. Хенджин ехал на адреналине, чистой ненависти и злости. Феликс стал для него тем, ради кого хочется дышать и открывать глаза по утрам. Хенджин даже не отрицал, что зависим от него, даже не пытался. Он нужен ему, как воздух, как солнечный свет, Феликс и был для него солнечным светом, и то, в каком положении сейчас находился блондин, означало лишь то, что его солнечный свет хотят погасить. Хенджин боялся за его состояние, за то, что тот не справится. Гондже был для него триггером, что бередит рану на душе, тем, кто его сломал, и теперь снова делает это. Что же такое любовь? Хенджин и сам толком не знал, он никого никогда не любил, и не чувствовал, чтобы любили его. Не считая Минхо, конечно, но это было другим чувством. Родители всегда были холодны, хотя никогда не отказывали сыну ни в чем, но им будто было все равно. Они выполняли каждую его прихоть, но он никогда не получал тепла и заботы. С самого детства с ним были няни, персонал в доме, но семьи рядом практически никогда не находилось. Девушки, с которыми когда-либо был Хенджин, видели в нем набитый донельзя кошелек с деньгами, но не человека. В старшей школе у него была девчонка, с которой он провстречался целых три месяца, ходил за ручку, дарил цветы и подарки, и казалось, что все хорошо. Она звонко смеялась, смущалась, когда Хенджин проявлял внимание, всегда была благодарна, но… Однажды он случайно услышал, как она говорила со своими подружками, и оказалось, что это все было игрой. Обычный спор за то, что она сможет завоевать Хенджина, сможет его удержать, а потом и выйти замуж, об этом мечтала каждая, и для Пак Минджу он тоже оказался лишь возможной инвестицией в будущее, а не человеком. Выйти замуж за его наследство, и всего то. Она была красивой, не глупой, она умела строить глазки и болтать так, что Хенджин плыл. И возможно, если бы не тот случайно услышанный разговор, ей бы удалось добиться того, что она задумала. И так было всегда. Никто не видел его самого. Он ведь не был пустышкой, не был уродом, но его никто не видел. Видели лишь деньги, власть, статус. Со временем он принял это и надел образ, никогда никому больше не доверяя. Было больно и паршиво от самого себя, но он усвоил урок, что всем на это плевать и ему тоже было. Пока он не встретил Феликса. Он бегал от него, как от огня, не принимал, ругался, доводил Хвана до точки кипения и этим самым дал почувствовать, что там внутри него все еще что-то есть, он живой, он дышит и его сердце бьется. Феликс, выводя Хенджина на эти эмоции, лишь только усугублял интерес, заводил, заставлял думать, заставлял душу рваться в клочья, а главное — испытывать искренние и чистые эмоции. Он полюбил его тогда, когда увидел первую искреннюю улыбку в свою сторону, он увидел свет, который разогнал в душе тучи и он этот свет не собирался отпускать. В том переулке, когда он впервые взглянул в глубину черных глаз, Хенджин понял, что навсегда пропал. И ему от этого было хорошо. Так что же такое любовь? Для Хенджина — это солнце, это радость в темных глазах, это россыпь крапинок на лице и плечах, это белые шелкове волосы, сережки сердечки в ушах, которые он так и не подарил, это искренний смех, и слезы от него в уголках глаз, это теплота кожи, низкие стоны в темной спальне, это искренность спустя препятствия, это доверие. Для Хенджина любовь - Это Ли Феликс Ёнбок. — Меня наверняка сразу же схватят, — говорил по громкой связи Хенджин, подъезжая к нужному месту, — двадцать минут, дайте мне их. Я постараюсь узнать, как можно больше. — Хенджин-щи, — ответил ему командующий операцией, один из обученных людей отца, Чон Чонвон, — будте осторожны. Нам дали приказ, что если с вашей головы упадет хоть волос, никого не щадить. — Чонвон. Двадцать минут, как договорились, — на этом он сбросил трубку и зарулил в парковочное место возле элитного жилого комплекса. — Что же ты за птица такая, Сон Гондже, — сказал он выйдя из машины и смотря вверх на высотку. В память впечатался нужный ему этаж и номер квартиры, в котором его ждали, поэтому он стал медлить и сразу прошел внутрь. На удивление внизу его никто не встретил, даже консьерж, везде было так тихо, словно в этом доме никто не жил. Или его ждали. Дом новый, явно сдан недавно, все вокруг пахнет ремонтом, а застеленный картоном лифт, лишь подтверждает это. Хенджин нажал на кнопку нужного этажа и кое-как сдерживал сердце в груди. Его внутренне потряхивало. Он не знал, чего ему ждать, не знал, выйдет ли оттуда живым он и Феликс, но ехал туда. Ему было необходимо самому увидеть Феликса и он еще не знал, что там призойдет то, что надолго сломает их обоих. Дверь лифта открылась и Хенджина сразу же схватили под руки и выволокли два амбала в масках, он не сильно сопротивлялся, так как ожидал такой исход, но мышцы в теле все равно напряглись. Он огляделся по сторонам и понял, что на этаже никого больше нет, в коридорах свет не горит, а двери в квартиры обтянуты защитной пленкой. Здесь никто еще не живет. А значит, что и стучать в дверь не будут. Гондже все просчитал. Его затолкали в квартиру и потащили в большую гостиную с панорамными окнами. Возле самого окна, оглядывая город с высока, стоял Гондже. На нем был дорогой костюм, не такой, что тот носил в офис, а действительно, дорогой. Золотые запонки, часы, которые явно стояли больше, чем годовая зарплата обычного финансового директора. Он обнажил перед Хенджином свое настоящее лицо, когда повернулся и оглядел его с ног до головы. Усмехнулся, когда увидел тени под глазами и давольно причмокнул. — А вот и ты, Господин Хван, — сложил он руки за спину и сделал пару шагов вперед, — хорошо, что ты выполнил все, что я тебе сказал, приехал один, даже хвоста не было, — думал он, хотя Хенджин учел момент, что за ним могут следить и поэтому, люди, который все-таки сопровождали его, ехали на обычных гражданских машинах и разными дорогами. — Что тебе нужно и где Феликс? — прошипел спросил Хенджин. — Что мне нужно я расскажу, — сделал он шаг в сторону и махнул рукой, амбалы, держащие Хенджина тут же отвели его в сторону и усадили на колени, а из другой комнаты вывели Феликса, с завязанным ртом и уже засохшей кровью на виске и волосах. Они усадили его а стул перед Хенджином в пяти метрах. — Ликси, — на выдохе сказал Хенджин, когда увидел уставшего от страха и боли Феликса. В его глазах была пустота, он поднял их и, кажется очнулся от долго сна, когда увидел Хенджина перед собой на коленях, — сука, что ты с ним сделал? — рычаще вырвалось у Хенджина в сторону Гондже. — Еще ничего не делал, — скучающе ответил он, кладя блондину руку на плечо, от чего тот вздрогнул, — он просто меня боится, это так заводит. Тебя не заводит? — с интересом спросил он, — мы же с тобой на одном человеке помешаны, да, Енбокк-и? — он поддел его за подбородок и заставил смотреть в глаза, но тот их зажмурил. — Больной ублюдок, — попытался вырваться Хенджин, — что тебе надо от него и от меня? К чему весь этот цирк? — От него он сам, а от тебя, хм, — задумался тот театрально приложив пальцы к подбородку, отойдя от Феликса на пару шагов и оценивающе на него смотря, словно он экспонат в музее, — хочу тебя проучить. Чтобы ты понимал, что еще не дорос до игр и манипуляций, Господин Хван, — он приблизился и присел перед Хенджином, заглядывая ему в глаза, — я тебе не по зубам. Ты уже наигрался с моим Ликси? — затем он встал, вернулся назад к Феликсу и стал ему за спину, — потому что вряд ли он переживет то, что я ним сделаю за то, что он бегал от меня и прятался, но если переживет, то тебе тоже останется, Хенджин-щи. Я не жадный, поделюсь. Только сначала поиграю сам, потом мои парни, а потом… — Не смей его трогать, — еще одна попытка вырваться не обвенчалась успехом, — что ты хочешь? Сколько ты хочешь, чтобы отпустил его? — Ты правда думаешь, что мне нужны твои деньги? — с жалостью посмотрел на него мужчина, — отнюдь. Мне нужен только он. Но когда я понял, что он спит с тобой, я разозлился и решил поиграться с ним в последний раз. Чтобы вы оба это запомнили и увидели, — он резко потянул Феликса на себя, и тот поддался, а из глаз полились слезы. Все понимали, о чем он говорил, и как-будто выхода не было, — парни, организуйте господину Хвану билет в первый ряд, — сказал он и потащил Ликса за собой к кухонному островку, тот брыкался, спотыкался о свои же ноги, но связанные сзади руки и сутки стресса почти лишили его сил. Хенджина подвинули ближе, держа его крепче и заклеили рот скотчем, держа его голову так, чтобы он не смог отвернуться больно за волосы. Но на эту боль он не обращал никакого внимания. Он дышал словно бык, а в висках сильно и громко пульсировало сердце. Ему нужно было как-то потянуть время и сейчас Хенджин уже жалел, что не согласился на штурм без своей жертвы, так как видеть то, что хотел сделать Гондже, было выше его сил. Он молился, чтобы Феликс не сдался просто так, он понимал, что если этот человек сделает то, что задумала глазах у Хенджина, у Феликса будет мало шансов оправиться от такого. Гондже прижал Феликса к островку и изучал его красное лицо. Жадно, по-звериному и без какой либо эмпатии. Хенджин понимал, что он больной человек, который делал и делает лишь то, что хочет. У него нет эмоций, он словно зверь, который лишен жалости, а так же ответственности. Феликс был его игрушкой, которую он ломал достаточно долго и починить ее так никто и не смог, и сейчас он планировал доломать его окончательно. Где-то в груди защемило, Хенджин ведь обещал Феликсу, что все будет хорошо, но не смог сдержать своих слов. Он дернулся еще раз вперед, но результата не последовало, перед глазами была пелена, которая позже превратилась в слезы. Гондже развязал Феликсу рот, потому что носом он дышать уже почти не мог, а мужчине сильно не нравилось то, что тот такой красный, ему хотелось, чтобы он снова стал нормального цвета. — Ты можешь кричать сколько хочешь, — предупредил он его, как тот, глубоко взобрал воздух в легкие, — здесь на этаже и еще тремя этажами выше и ниже — никого. Тебя никто не услышит, кроме меня и господина Хвана, но для меня твои крики — услада, — сказал он и с долей нежности погладил по волосам, отчего Феликс отдернулся. — Я ненавижу тебя, — выплюнул блондин, глотая слезы, — я хочу чтобы ты сдох, чтобы испытал все те муки, через которые заставил пройти меня. — Ну, ну, мой мальчик, — Гондже осмотрел его с почти нежностью, но Феликс понимал, что в его взгляде и действиях нет и намека на эти чувства, — покричишь для меня? Дальше стало невыносимо, Хенджин думал, что выплюнет сердце, да только рот заклеен, он мычал и даже не обращал внимание на то, как сильно натянулся скальп на голове, от хватки руки амбала, он пытался вырваться, но не мог. — Не смотри, — попросил его Феликс, почти шепотом, — пожалуйста, не смотри. Но Хенджин не мог, он улавливал все, что делал Гондже, чтобы потом припомнить ему каждое касание и всю боль, которую он причинил Феликсу, а теперь еще и самому Хенджину. Гондже завел Феликса за кухонный островок, так, чтобы Хенджин видел все, но Феликс брыкался и пытался давать отпор. Гондже был сильнее, но Феликс, видимо набравшийся решимости, сдаваться не собирался. Гондже развернул его и нагнул на стол, держа руки блондина крепко за его спиной, и копошился снизу, пытаясь снять с него одежду, но из-за того, что Ли пытался давать сопротивление, у него не получалось сделать ничего быстро. Феликс ронял хрусталики слез себе на подбородок, кричал и матерился, но, кажется, Гондже это не беспокоило, он упивался этой игрой, словно он кот, который поймал мышь и дает ей фору, но на самом деле она давно в его лапах. Феликс сильно топнул ногой по ноге Гондже и тот на секунду потерял хватку, что могло бы помочь Феликсу вырваться, но сделало только хуже — разозлило зверя. Он взял Ли хваткой еще сильнее одной рукой, телом сильно придавил к островку, что у блондина перекрыло дыхание, а другой, схватил за волосы и ударил головой об стол, от чего из носа Феликса сразу потекла кровь. Феликс дезориентировался от удара и потерял часть строптивости, он лишь посмотрел в глаза Хенджина, словно последний раз, сильно зажмурил свои и глубоко вздохнул, насколько мог. Он понимал, что вряд ли выберется, вряд ли останется нетронутым, а сил больше не было, совсем. Гондже, все еще прижимая Ликса к островку и держа его руки одной своей, дотянулся до ножа, устав бороться с джинсами блондина, он просто резанул тому по ноге, задевая плоть, от чего Феликс сильно закричал. Он отбросил нож и тот был весь в крови, Феликс болезненно стонал, и дергался, кричал, просил прекратить и просил Хенджина не смотреть. Но тот не мог. Он не оставлял попыток вырваться, кажется, от этого его волос в руках амбала осталось не мало, но ничего, он потом посмотрит, как ему эти руки отрежут. Послышался звук рвущейся ткани, это были джинсы Феликса, Гондже вел себя как животное, хотя, вероятно бедные божьи создания не заслужили того, чтобы их сравнивали с этой мразью. — Ты готов, Ббок-и? — прошипел Гондже блондину на ухо, — я отымею тебя на глазах у твоего ебаря, а потом и парни, сука, чтобы ты понимал и знал, кому ты принадлежишь, и всегда будешь, — он прикуси его мочку уха, делая что-то внизу свободной рукой, в когда поднял ее, она вся была окровавлена, он испачкал Феликса подбородок, сильно притянув его к себе в попытке поцеловать, но получил лишь кровавый плевок в лицо, — так значит? Ну ты сам захотел без прелюдий. Гондже заторопился, а Феликс еще сильнее забрыкался, Хенджину было не видно, что там происходит и как близко к опасности Феликс. — Уберись, сука, — истерически кричал Феликс, пытаясь избежать неизбежного, — не трогай меня, мразь, не трогай! Гондже оскалисто улыбнулся, и потянул блондина к себе за талию, прижимая к своему паху и раздвигая его ноги коленом, Феликс снова наступил со всех, что остались, сил ему на пальцы, отчего тот болезненно вздохнул, и снова приложил блондина лицом к столу. На этот раз, кажется, окончательно отключив его от реальности, потому что больше Феликс сопротивляться не пытался. Он обмяк на столе и просто измученно смотрел на Хенджина, который не унимался, что-то мычал во все горло, и пытался вырваться не обращая внимания на собственную боль. — Я люблю тебя, — одними губами сказал Фелткс и закрыл глаза, полностью отдаваясь ситуации. Из коридора послышались торопливые и громкие шаги, гул, а через пару мгновений, дверь квартиры с грохотом открылась и в нее ввалились люди в масках и оружием. — ВСЕМ ЛЕЖАТЬ ЛИЦОМ В ПОЛ, РУКИ ЗА ГОЛОВУ, РАБОТАЕТ СПЕЦНАЗ, — грозным голосом проговорил первый влетевший спецназовец, направив оружие на всех, кто находился в квартире. Глаза Гондже испуганно округлились, он отскочил от Феликса спешно пытаясь застегнуть брюки, но Хенджин, которого отпустили испугавшиеся прихвостни, сорвал с себя скотч и в два шага оказался рядом. Он накинулся на Гондже со всей яростью, которая накопилась, перед глазами была алая пелена, он бил его с такой силой, в которой сам никогда не был уверен. Он слышал, как хрустят его костяшки, как хлюпает кровь от разбитого мерзкого лица, как оно теряет свой человеческий облик и превращается в месиво. Пришел в себя он лишь тогда, когда его оттащили, чтобы арестовать уже без сознательного Гондже. Хенджин отшатнулся тяжело дыша, расфокусированно смотря по сторонам, его тело качало от перегруза, а сердце так и норовило выпрыгнуть через горло и уйти в дальнее пешее. — Феликс! — на негнущихся ногах Хван подплелся к блондину, который лежал на полу и почти не улавливал связи с реальность, Хенджин рухнул рядом, — все закончилось, ты слышишь меня? — он притянул его к себе и крепко прижал к груди, словно никогда в жизни больше не отпустит его. Никогда. Они сидели на полу кухни, пока в квартире происходил захват, все, что видел Хенджин было размыто, словно кто-то пролистывал картинку каждые 10 секунд. Ему было абсолютно плевать, что происходит вокруг. Все, что его волновало — человек в его руках. То, что он жив, и то, что он обязательно отомстит. Хенджин посмотрел вниз и увидел, что под блондином образовывается стремительная красная лужа, он вспомнил за нож и то, что Гондже порезал его, волна гнева накрыла его еще сильнее. Он аккуратно отодвинул Ли, чтобы увидеть, насколько серьезна ситуация и понял, что слишком. Рана была длинной и глубокой, кровь лилась очень быстро, Феликс терял яркость цвета кожи, которая сменялась неживой бледностью. — Врача! — крикнул Хенджин и даже сам не заметил, как сломался его голос, — срочно, врача! — он подобрал какое-то полотенце, висевшие на ручке духового шкафа и прижал его к ране Феликса, понимая, что это не поможет, но надеясь, что хотя бы замедлит кровь. — Прости меня, — прошептал Хенджин в блондинистую макушку, его плечи содрогались и сейчас внутри было чувство, словно нож Гондже вставил ему в грудь, — я тебя не уберег.

***

Из злосчастной квартиры их забрала бригада скорой помощи в сопровождении спецназа и привезла в больницу Хванов, Феликса забрали в реанимацию, он потерял много крови и ему требовалось переливание. Хорошо, что у Минхо была такая же группа и им не пришлось тратить убегающее время на поиск донора, Хо сам предложил свою помощь, отдав Феликсу полтора литра своей крови. Хенджину оказали первую помощь, когда Феликса забрали, но он находился в прострации, он почти ничего не помнил, не понимал и не осознавал. В голове был сплошной белый шум. Он надеялся, что все будет в порядке, что Феликс очнется, а дальше… дальше они обязательно справятся, но сейчас было сложно. Внутри, где-то между ребер, так сильно болело и ныло, что было сложно дышать. Он сидел, смотря на дверь операционной, пустыми глазами, не обращая внимания ни на что вокруг. Он смотрел и ждал, смотрел и понимал, что за этими дверьми без сознания, совсем сломленное и разбитое, лежит его сердце, борясь за право на жизнь. — Хенджини, — тихо обратился к нему Минхо, потирая бинтовую повязку ра руке, он был немного бледный от того, что ему сделали переливание, но сидел рядом с другом, не собираясь оставлять его одного. Да и он был не один, все были здесь и ждали, когда выйдет врач и скажет им хоть что-то, — Чон Туен просил передать, что Гондже подлатали, его охраняют наши люди, а так же больницу, в которую его отвезли и квартал вокруг, там дежурят снайперы. Он не сбежит на этот раз. Твой отец, когда узнал, что хотел сделать Гондже даже не дослушал. Я никогда его таким не видел. — Передай Туену, чтобы в больнице о Гондже позаботились, — стеклянно ответил Хенджин, не сводя глаз с круглого окошка двери операционной, за которой маячили врачебные шапочки, и спасали смысл его жизни, — пусть его раны заживут, а затем я сделаю новых. Из-за двери наконец вышел уставший доктор, по пути стягивая с себя перчатки и маску, и семеро парней подорвались в его сторону. Последним шел Чонин, он боялся услышать плохое, хотя понимал, что оно вряд ли случиться, но новости о Феликсе очень сильно подкосили его, он любил своего хёна как родного, и парням пришлось накачать его успокоительными, чтобы успокоить истерику, Чонин все еще был словно под мороком успокоительных препаратов. — Ли Феликс стабилен, — на выдохе сказал доктор, и все выдохнули за ним, не смея его перебивать и задавать вопросов, — у него была перерезана бедренная вена, рана глубокая, оттуда такая сильная и стремительная кровопотеря. Еще бы чуть-чуть и… — Не продолжайте, сонсенним, — хриплым голосом попросил Хенджин, выставляя ладонь, не желая слышать, что было бы, если бы «еще чуть-чуть», — лучше скажите, как… — Хенджин не смог договорить, язык не повернулся, но доктор понял его и без этого. — Все в порядке, Хенджин-щи, — ответил он, успокоительно кивнув, — изнасилования не было, он не успел. У Феликса небольшое сотрясение, ушибы, ссадины, нос не сломан, в общем самого страшного удалось избежать. Мы зашили вену и рану, ему нельзя будет напрягаться месяц, может больше. Его переведут в палату через два часа, но пока что он без сознания. Организм истощился от стресса, резкой выработки адреналина и полученных травм, и мы не знаем, когда он придет в себя. Нужно время, — он дотронулся до плеча Хенджина, пытаясь поддержать, пока тот смотрел в круглое окошко реанимации, где смутно было видно Феликса, к которому подключено множество приборов, перемотана бинтом голова и его бледное, почти неживое лицо. — Я могу пойти к нему? — тихо спросил Хван. — Пока что нет, нам нужно последить за ним, если через два часа показатели останутся в норме, мы переведем его обычную палату и вы сможете навестить его, — договорив, врач кротко поклонился и удалился, оставив парней одних. Хенджин продолжал смотреть в окошко, разглядывая там свое потухшее солнце, ему было больно и страшно, он не знал, чего ожидать, когда Феликс проснется… когда проснется. Мир Хенджина без Феликса померк и разбился на миллионы осколков. Все, что он увидел навсегда останется болью под его веками, он никогда не забудет пустоту и обреченность карих глаз, никогда не забудет, как сердце стучало в горле и болело, обливаясь кровью за свою любовь, которую ломали, били и делали больно. Хенджин отомстит, а Феликс, если захочет, посмотрит на это. Хенджин докажет ему, что больше никто и никогда не сможет сделать Феликсу больно. Он будет счастлив, он снова будет светить и улыбаться, но теперь не будет бояться, что опасность из прошлого догонит его.

***

Хенджин сидел возле больничной койки, облокотив голову об руку, дремал. На улице была глубокая ночь, он отпустил всех по домам, парни просили держать его в курсе состояния Феликса, и сразу сообщить, когда тот придет в себя. Сам Хенджин уходить не планировал ни на шаг. Минхо привез ему из дома необходимые вещи, чтобы он мог остаться в больнице, а сам остался в квартире Хвана вместе с Джисоном. Бан Чан обещал уладить все вопросы в универе, Чанбин передал всю информацию отцу прокурору и те начали расследование по раскрытию настоящей личности Сона Гондже. Они по прежнему не знали его имени, не знали, кто он такой, а допрос его амбалов оказался бессмысленным — они были немыми. Тот замел все возможные следы на случай своей поимки, но Хенджин и его отец отступать не планировали. Хван старший заезжал в больницу, чтобы увидеть сына своими глазами. Тогда Хенджин впервые увидел в нем неравнодушие, но у него не было сил как-то на это реагировать, он был разбит. Отец, узнав о том, что Гондже собирался сделать и что делал со своим приёмным ребенком, своими руками был готов его задушить, потому что Хван старший неприемлел никакого насилия, особенно такого… Он был дипломатом и чаще всего решал все вопросы мудростью и языком. Старший Хван не знал, какие отношения связывают его сына и бедного парня в реанимации, но полагал, что разбитое состояние сына можно оправдать тем, что все произошло на его глазах и заставили его смотреть, опять же, насильно. Маме было принято решение не говорить ни о чем, что случилось, оставив все между мужчинами. Господин Хван оплатил все расходы на лечение Феликса и выделил ему лучшую палату, ему было его по человечески жаль. У него было много вопросов к сыну, но он решил, что не будет пока что их задавать, дав время оправиться ему от пережитого. Хенджин это чувствовал и тоже понимал, что ему сейчас не до ответов на вопросы отца, и был благодарен ему за то, что он их все-таки не задал. — Ммм., — послышалось слабое мычание и Хенджин резко раскрыл глаза, смотря на приходящего в себя Феликса, тот слабо шевелился, еще не открывая глаз, и пытался облизать пересохшие губы. — Ликси, — Хенджин подвинулся ближе, взяв его за руку, ожидая, когда тот посмотрит на него, ему было важно увидеть его глаза, услышать голос. — Воды, — почти не слышно попросил блондин и еще раз попытался разлепить губы, Хенджин тут же взял бутылку воды с трубочкой, заранее подготовленную мед персоналом и аккуратно приложил к губам Ли, придерживая его за голову. Хенджин не знал, что ему сказать, и не знал, нужно ли. Ему было страшно, все еще. Он так боялся, что никогда больше не увидит солнечной улыбки, боялся, что не увидит блеска в глазах, боялся, что его любовь не поможет, не вытащит Феликса, хотя он был готов абсолютно на все. Блондин сделал несколько не больных глотков, чтобы смочить рот и отстранился, он все еще не открывал глаз. Врач предупредил, что из-за того, что Феликса пару раз приложили носом об стол, отек пойдет на глаза и могут быть синяки. Пока что, его лицо просто припухло и выглядело бледно, сердце Хенджина неровно стучало и болело. — Почему ты здесь? — внезапно прошептал Феликс и аккуратно поднял ресницы, смотря на удивленного брюнета через прикрытые до щелок глаза, что так и застыл с бутылкой воды напротив. — Как я мог уйти? — неуверенно ответил он и поставил бутылку на тумбочку, затем взял руку Феликса в свои ладони и прижал к щеке, — я никогда не смогу уйти. Я всегда буду с тобой, слышишь? — Теперь ты понял, почему я не хотел сближаться? — хрипло проговорил Феликс, абсолютно не эмоционально, — теперь больно не только мне. Эти слова резанули по Хенджину, но он лишь сильнее сжал небольшую, холодную ладонь, прижавшись к ней губам. Глаза намокли и слезы сами потекли по щекам. Хенджин так сожалел, что не смог защитить Феликса от этого ужаса, жалел, что оказался беспомощным, хотя обещал ему, что все будет хорошо. — Моя мама, — снова начал блондин, — она знает? — Нет, — помотал головой Хенджин, опустив ее ниже, — от отказа от прошлых лекарств ей сейчас тяжело. Господин Кан сообщил, что в ближайшее время ее лучше не беспокоить, — конечно, Хенджин звонил Кану и уточнял про состояние матери Феликса, чтобы придумать, что ей говорить, в случае, если она захочет выйти на связь с сыном. Волноваться ей сейчас никак нельзя, но все оказалось чуть проще, она пока что и сама не в состоянии быть на связи, конечно, ничего хорошего в этом нет, но это выигрывало для них время. — Феликс, — Хенджин поднял на него мокрые глаза и посмотрел серьезно, — прости меня, если сможешь. Я не смог сдержать обещание. Я думал, что умру без тебя, но теперь, я так боюсь, что ты не справишься, пожалуйста, прости меня. — Не извиняйся, — тихо ответил Ли, — ты не мог этого предугадать. Где сейчас Гондже? — Не думай о нем сейчас, — попросил его Хенджин, когда увидел, что датчики на приборе забегали быстрее, что означало, что пульс Феликса повысился, — отдыхай, поспи еще, мы потом поговорим обо всем. Просто знай, что теперь ты точно в безопасности, он больше никогда тебе ничего не сделает. — Он мертв? — равнодушно и даже немного брезгливо, словно желая этого, спросил блондин. — Нет, — снова мотает головой Хван, — пока нет. Ли ничего не ответил, лишь слабо повернул голову и снова закрыл глаза. Он еще не восстановился и давольно быстро снова уснул, так и оставляя свою руку в чужих теплых ладонях, ему было спокойно и безразлично. Внутри что-то сломалось окончательно и теперь Феликс не знал, сможет ли когда-то починить это сломанное чувство. Он будет стараться. Хотя бы не ради себя, а ради того, кто не смотря ни на что остался с ним, держит его руку, роняя тихие слезы, ради того, кто проживает с ним его боль, ради того, кто бережет его сон даже тогда, когда опасности больше нет. Ради Хенджина, который появился в его жизни словно ураган и перевернул ее с ног на голову, кто заставил снова почувствовать, довериться, кто полюбил. Феликс решил, что теперь в больших теплых руках Хенджина, отныне будет спать его беспокойное сердце.