golden boy

На Сеул снова опустились тучи. Хенджин смотрел в слегка запотевшее от его дыхания окно своей машины, нервно постукивая пальцами по рулю, погрузившись в стратегические размышления. На улице бесновала стихия, срывала последние листики с деревьев, кружила их в воздухе, даря последний танец, и топила в лужах. Ветер беспощадно выворачивал людские зонтики, залетая под импровизированную защиту и опаляя своим холодным дыханием лица, заставлял каждого сгорбиться и спрятать шеи за большими воротниками, заставлял мечтать о тепле, которое наступит еще не скоро. Ведь скоро зима, которая вынудит спрятаться всех по норкам и не высовывать носы без необходимости. Хенджин не любил зиму, не любил осень, не любил пробки. Блядские пробки. Прошло две недели, с тех пор, как Феликс и Хенджин, наконец разрешили все разногласия между собой. Стена, которую Феликс так отчаянно пытался строить, рухнула. Но, это, конечно, не точно. Блондин возобновил тренировки, снова посещал клуб и универ, Хенджин же, делал это реже, но Феликс помогал ему с растяжкой. Вообще, Хенджин бы бросил, но в универе за это делали голову, поэтому приходилось хотя бы минимально присутствовать. Повезло, что Муен-хен относился снисходительно понимая, что вряд ли у него получиться слепить из Хенджина второго Феликса, да и никому это не нужно было, ведь Феликс такой один, золотой мальчик. Муен просто просил делать минимальное, взяв с Хенджина обещание, что хотя бы через полгода у того будет поперечный шпагат, а так же набор базовых приемов, на случай комиссии в виде ректора. Джисон, по просьбе Хенджина, навестила мать Феликса, которую заранее предупредили, чтобы она собрала ему вещи его первой необходимости, а так же, передала все возможные документы о своей болезни, оставшиеся у нее на руках. Ликс созванивался с ней, как только у него появлялась возможность, но пока что не говорил о планах о ее лечении, лишь о том, что документы, которые у нее есть нужны ему для оформления очереди на квоту. Пиздел, да, но пока во благо. А так же он не говорил, где он остановился, чтобы Гондже не вышел на его след. Он маме доверял, конечно, но это было обговорено между ними давно, она сама просила его не говорить, потому что могла случайно проболтаться. Ликс чувствовал себя слегка потерянно, ведь он оставил маму один на один с уродом, но она уверила его, что главное, чтобы сам Феликс находился от него подальше и лишний раз не попадался ему на глаза, а она, как всегда, справится. Так же она уверила его, что Гондже появляется дома только под вечер, на новой работе у него много обязанностей, которые он пытается выполнить, чтобы его приняли окончательно. Феликс передал эти слова Хенджину, а тот заставил Туена следить за Гондже, но никаких мер не предпринимать. Мама очень переживала за сына, зная и понимая, что он пережил, поэтому, стену она желала выстроить между Гондже и Ликсом железобетонную. Ликс, как и обещал, снова стал посещать своего психолога, уже успел сходить на две сессии, а так же, они были всегда на связи, в случае чего. Ли рассказал врачу о панических атаках, страхе, от которого он желает избавиться, и том, что зачем-то смирился со всем, что происходило в его жизни. А еще о раздражительности и Хенджине, которого он переодически доводил. Психолог, Мэн Сонхва-щи, сказал, что проблем непаханое поле, с которыми им предстоит работать, и то, что Феликс несколько лет назад посчитал, что он все проработал и ему больше не нужно посещать сессии, оказалось ошибкой. Сонхва сказал, что возможно, Феликсу снова потребуются препараты, но обещал попробовать проработать все без них, и Феликс очень надеялся, что у них получится. Становиться безэмоциональной амебой с нулевым либидо, когда теперь у него под боком образец чистого желания, ему хотелось меньше всего.

***

Хенджин, одетый в повседневно-похуистичный наряд, флегматично шагал по офису, в котором уже почти не было сотрудников, а те, кто задержались по разным причинам, склонялись в приветствии и оглядывали с ног до головы. Никто не посмел бы сказать ему что-то, никто не смог бы сделать замечание, но Хенджин и сам не любил появляться в офисе отца в неподобающем виде, зная, что тот требовал офисного дресс-кода от каждого. Сегодня на нем широкие джинсы в леопардовый принт, черный лонгслив, кожаная, совсем не подходящая погоде за окном куртка, лоферы на шнурках и куча сережек в ушах, но им он никогда не изменяет. Он прошел в пустую переговорную, с небольшим круглым столом, доской-планером и экраном для презентаций. Скинул сумку на один из стульев, достал оттуда заранее распечатанные отчеты, которые ему скинул Туен и принялся их читать, не имея особого желания тратить на них время. Он усмехнулся, перелистывая одну страничку за другой, Гондже сделал все идеально, но Хенджин знал, что отчеты эти были слишком простыми, они специально дали ему именно их. Хван не планировал задерживать Гондже в компании отца надолго, да и на свободе, если быть честным. У него чесались руки сделать все самостоятельно, но план, который он придумал вместе с Чаном, Джисоном и подправленный Феликсом, не позволял ему замарать руки ранью времени. — Госопдин Хван? — раздался стук в дверь и Хенджин лениво поднял голову, разглядывая того, кто появился в дверном проеме, — можно войти? — спросил мужчина и не дожидаясь ответа, проник в переговорную. Он держал в руках какие то папки, нервно поправлял пиджак и галстук и вообще выглядел встревоженно и слегка раздраженно. Хенджин внутренне усмехнулся и откинулся на спинку стула, перекидывая ногу на ногу, сложил руки на колене и кивнул, приглашая человека присесть рядом. Как же ему было сложно держаться, но он знал, что скоро этого дать ему будет не нужно. — Гондже-щи, — кивнул Хван, — как раз читаю ваши отчеты. — Есть, что сказать? — усаживаясь на стул, спросил Сон, раскладывая перед собой папки. — Все в порядке, это ведь были отчеты по внешней экономике, — флегматично сказал Хенджин, — если постараться, эту информацию можно достать в свободном доступе. Даже дурак справится, — он специально не хвалил Сона за идеально проделанную работу, ему хотелось постараться вывести Гондже на эмоции и сорвать с него маску, за которой прячется мерзкое лицо. Просто хотелось попытать его нервишки. Хенджин ведь понимал, что взрослого мужчину явно раздражает кураторство молодого парня-студента. — Зачем же вы тогда дали мне их? Я интересовался у Чон Туена, — непонимающе и в своей наигранной манере, недоразумевал Сон, — просил дать мне какую-то стоящую работу. — Вы считаете, что то, что вы делали не стоило того, Гондже-щи? — перебил его Хенджин, сложив руки на груди с смотрел с вызовом, облизывая губы, будто перед ним сидела добыча, с которой он играется, перед тем как убить. — Хенджин-щи, — попытался что-то сказать Сон, но Хенджин сразу же его перебил. — Господин Хван, — исправил он его и посмотрел строже, — не забывайтесь, пожалуйста, соблюдайте субординацию. — Вы ведь мне в сыновья годитесь, да и к тому же, дружите с моим сыном, — спокойно отвечает Гондже, но жевалки на скулах и вены на лбу говорили о том, что он нервничает, — я подумал, что могу обращаться к вам более неформально. — Вам стоит думать лучше, — говорит Хенджин и отводит взгляд, — моя дружба с Феликсом вас не касаются, а еще, на сколько я знаю, вы ему не отец. То, что вы годитесь мне в отцы не значит, что вам позволено откинуть формальности и вести себя вседозволенно, — он бросил острый, словно нож, взгляд на мужчину, чье лицо стало мрачнее тучи за окном, — ну же, я жду ответа, вы считаете, что работу, которую проделали, не стоящей? Гондже приступил взгляд в стол, и нервно теребил уголок пиджака, складывая пазлы в голове, он прикусил щеку и мерзко улыбнулся. — Будем молчать? — расправляет плечи Хенджин и смотрит в упор. — Нет, — отрезал мужчина, — вся работа, которую мне дают, делается мной ответственно. Надеюсь, что дальше будет что-то действительно стоящее моих трудов, как вы и сами сказали, данную информацию можно было найти и в свободном доступе, а мой опыт намного больше. — Безусловно, — довольно кивнул Хван, — как я и говорил, курировать вас буду лично я. Так что со следующей недели вы приступите к более ответственной работе. И да, кстати, хочу сообщить, что мои люди госпитализировали вашу жену, сегодня она ложиться в хоспис от нашей компании, проходить незамедлительное обследование, а в последующем, лечение. Мужчина потерялся от услышанного, бегая глазами от скучающего, но пронзительного взгляда напротив от одного к другому глазу. Хенджин довольно натянул уголки губ, ожидая именно такой реакции, и выдохнул. Зерно страха и бесполезности посеяно, теперь его нужно вырастить в то, что с корнями не вырубишь, а потом отравить и уничтожить, как ненужный и вредоносный сорняк. — Но как же, — прокашлялся Сон и постарался собраться, — с утра она не сказала мне ничего. И я согласия не давал, как ее прямой опекун и человек, который о ней заботится. — Она и не знала, — ответил Хенджин все также флегматично и скучающе, хотя в мыслях он уже убил своего собеседника и скинул с крыши высотки, — да и согласие нам ваше не нужно, вы ведь сами подали документы на страховку. Место освободилось, за ней пришли и все сделали. Вы не рады? — К…конечно рад, — Гондже потер запястья на руках, в его мыслях происходил настоящий бардак, и новость о госпитализации стала для него неожиданностью, к которой он совершенно не был готов, — когда я смогу ее навестить и где? — Вы сможете навестить ее, если она даст ее лечащему врачу ваши данные для доступа в хоспис, просто так туда не попасть, — спокойно пояснял Хван, — пока что, насколько мне известно, она дала только данные Феликса, но вы не волнуйтесь, — стараясь придать голосу более убедительный тон, говорил Хенджин, — сегодня день суетной, пока она устроится, пообщается с врачом, может потом и у вас будет доступ. Всему свое время. — Я понял, — кивнул Гондже, словно его удовлетворил ответ, но на самом деле это было не так, и знали это оба, — конечно. Я созвонюсь с ней. А Феликс, вы случайно, не знаете, где сейчас мой сын? Он сказал матери, что поживет у друга, но я думаю, что ему стоило бы вернуться домой, ведь негоже ходить по друзьям, когда есть собственная крыша над головой. Мне за него очень не удобно, — снова заботливый тон, словно он беспокоится о своем ребенке, хотя это была игра и это тоже знали оба. — У него все хорошо, — сжимая до боли в зубах челюсть, ответил Хенджин и старался держаться их последних сил, — вероятно, его такому поведению есть причины, но не мое дело в них лезть, господин Сон. Вы что же, совсем не общаетесь? — У нас есть некоторые разногласия. Он очень упрямый мальчик, я его не виню, — голос Гондже обретает нежные поддоны, когда он говорит о Ли, и если бы он продолжил, то Хенджин точно бы сорвался с места, словно он бык, а перед ним красная тряпка, — в общем, ладно. Спасибо, что ответили, есть еще какие-то вопросы по работе, господин Хван? — резко переменив тему и выпрямившись на стуле, спрашивает Сон. — Нет, — после небольшой паузы ответил Хенджин и поднял на него взгляд, в котором, если быть умным, все без слов понятно, — хороших выходных, Гондже-щи, в понедельник у вас будут новые задачи, подготовьтесь к ним. Мужчина, кивнув и поклонившись напоследок, удалился, пожелав доброго вечера, а Хенджин смотрел его в спину, а затем на дверь до того, пока шаги в коридоре не умолкали. Теперь его трясло от злости и желания убить, уничтожить, втоптать в землю того, кто сидел перед ним, но он знал и понимал, что нужно держать себя в руках, чтобы то ни было. Пока что нужно. Феликс его свет и обсессия, и он ради него и убить, и умереть готов, он понимал это головой и чистым разумом. Смысл его жизни сузился до блондинистой макушки, которая перенесла на своих плечах груз, который не всем удалось бы. Он сломлен, но он не переставал улыбаться, а когда улыбался сиял словно тысячи солнц. Для Хенджина он стал солнцем, которое разгоняет любые тучи и светит даже тогда, когда Сеульское небо затянуто черным одеялом.

***

В приемном отделении хосписа стоял приятный аромат свежих цветов и совсем не пахло лекарствами. Наверное потому, что в таких местах все было на высшем уровне, здесь лечили людей, у которых было деньги, здесь ответственность врачей была на том уровне, на котором в бесплатных или государственных учреждениях практически было не сыскать. Семья из двух человек дожидалась приема у главного врача, чтобы подписать документы о госпитализации и начать обследование, а за ним и лечение. Феликс от нервов тряс коленками и покусывал кожу на пальцах. Вчера Хенджин сообщил ему о том, что обо всем договорился, документы передал и место за мамой Ли уже закреплено. Она проведет в больнице долгое время, поэтому Хенджин побеспокоился о лучших условиях, уходе и заботе за родным человеком человека, ради которого он готов свернуть горы. Феликсу все еще было неловко, но Хенджин отрицал все его попытки отказаться от помощи, сообщив, что если Ликс будет выделываться, он сделает все сам, опуская то, какие отношения связывали его и Хенджина, ведь документы все у него, на что у Феликса не было аргументов и он почти без боя сдался. Маме пришлось объяснить все, как есть, она хоть и возмущалась, пыталась ругаться и отказываться, по итогу согласилась, когда Феликс сказал, что уйдет в след за ней, если с ней что-то случиться и они опоздают. Она вспомнила, как сын довел себя до истощения, когда ей поставили страшный диагноз, вспомнила, как он боролся с этим и ей не хотелось снова думать о подобном. — Госпожа и господин Ли? — отвлек от мыслей женский приятный голос, девушка медсестра мило улыбнулась, дожидаясь кивка и продолжила, — господин Кан Сынчоль ждет вас в кабинете, проходите за мной, — девушка двинулась в сторону двери кабинета главного врача. Феликс с мамой переглянулись, он взял ее за руку и они проследовали за мед сестрой. Кабинет главного врача встретил их по истине шикарным видом. Дорогая мебель, стол из массива, стулья, кажется из замши или дорогой кожи, диванчик темно-коричневый, словно на нем никогда никто не сидел, большие цветы в углу, с золотым бегунком, тихо отсчитывали чей-то час. Шкафы из дорогого дерева, забитые папками в порядке алфавита, и множество хвалебных грамот и сертификатов на стенах. В кабинете приятно пахло, какими-то благовониями и порфюмом, а рядом с компьютером врача стояла небольшая фигурка Будды. За столом взрослый, тучный мужчина, с проседью на висках и в очках, с слегка затемненными линзами. — Госпожа Хиджан-щи, Феликс-щи, здравствуйте, — вежливо пригласил врач, поклонился и пригласил сесть напротив него, — пожалуйста, присаживайтесь. — Здраствуйте, господин Кан, — почти в один голос ответили мать с сыном и сели напротив, в ожидании и волнении. — Я изучил все ваши документы, которые мне передали, — начал мужчина, поглядывая в папку перед собой, — госпожа Ли, вам требуется немедленная госпитализация. Мы проведем дополнительные обследования, возьмем анализы и начнем незамедлительное лечение. Вам предстоит курс химиотерапии и, возможно, операция. Почему вы не легли в больницу по квоте, почему тянули? — спрашивал Кан, словно ругая женщину за то, что она затянула с лечением, — с таким диагнозом государственные клиники не ставят в очередь. Ли Хиджан растерялась, но Феликс взял ее за руку и ответил за нее. — Господин Кан, — он прочистил горло, чтобы придать уверенности голосу, — мы пытались, но, к сожалению, мой отчим подделал доверенность от лица моей матери и писал отказы от ее имени, мы были в неведении. Скажите, — Феликс сделал тише голос, — какие шансы у моей мамы? Мужчина сжал челюсть и взглянул на блондина из-под очков, ручка, которую он держал все время в руках, была положена на стол, он выдохнул, снял очки и потер переносицу. — Это ведь подсудное дело, вы знаете? — спросил врач, но ответа не дождался, — умышленное причинение вреда здоровью, отказ от госпитализации путем обмана и подделка документов, вы же не оставите это просто так? — Почему вы так интересуетесь этим? — вдруг подала голос женщина и взгляд врача переместился на нее. — Потому что моя обязанность спасать людей, — не отрывая взгляда ответил врач, — если вы не начнете лечение, то вам останется год, это максимум, вы понимаете? — мужчина не собирался церемониться. По нему было видно, что дело, которое он делает всю жизнь, научило его трезво и рационально мыслить, не затуманивать голову и говорить правду, даже если она приносит боль. От услышанного Феликс заметно вздрогнул. — Начнем, — уверенно ответил Феликс и крепче сжал мамину ладонь, словно боясь, что год пролетит за одно мгновение и стоит ему повернуть голову, мамы там не окажется, — мы больше не зависим от него и не будем терять время. — Это прекрасно, — ответил врач и принялся что-то писать в папке перед собой, — вам выделили палату, трехразовое сбалансированное питание, позже подберем диету, также постоянный уход и осмотр. Анализы вам нужно сдавать каждые три дня, так же сделаем КТ, на выявление метастаз в других органах. Вам повезет, если болезнь не разрослась по организму, тогда ваши шансы значительно превысят положительных исход, — словно заученный текст происзносил господин Кан, не отрываясь от своего дела, — вы проведете здесь достаточно времени, госпожа Ли, так что, этот хоспис временно ваш дом. Вам будут полагаться каникулы или выходные, когда вы сможете выехать в город или домой, но это будет зависеть от состояния вашего здоровья. С завтрашнего дня мы отменяем все препараты, которые вы пили и которые ставили блокаду на боли, три дня на выведения всего из организма с помощью капельниц, и пересдача всех анализов, вероятно, вам станет хуже из-за отмены, но это необходимо, — мужчина поднял глаза и увидел четыре перепуганных напротив, — Господин Хван велел мне особенно заботиться о вас, так что, не волнуйтесь, я лично буду заниматься вашим делом. — Спасибо, — тихо ответила женщина, — как мы расплатимся за это, сынок? — уже тише и будто безнадежнее спросила она у Феликса. — Вам не стоит беспокоиться, Хиджан-щи, — произнес доктор, снисходительно улыбнувшись и склонив голову, — я же сказал, что Господин Хван мне велел, он уже обо всем позаботился. Вас проводят в палату, можете располагаться и устраиваться, медсестра закрепленная за вами выдаст вам комплект одежды, пароли от WI-FI, и проведет экскурсию, через пару часов я зайду и расскажу план действий. Палата, в которую их провела милая медсестра по имени Чу Юна, оказалась больше похожа на квартиру-студию. Отличие было только в медицинской кровати и огромном количестве приборов, которые стояли вокруг. Диван, на котором мог остаться ночевать кто-то из посетителей, если на то будет разрешение, большая и просторная уборная, с отдельной зоной для сдачи анализов, кухонный гарнитур, с холодильником и микроволновкой, плазма, шкаф для одежды, много света и цветов. Феликс занес сумки мамы и присвистнул, он не стал терять времени и принялся раскладывать вещи на полки в шкафу, много они не брали, но что-то да было, отнес в ванную косметичку и душевые необходимости, суетился, стараясь игнорировать свои мысли и не бередить ими голову. На постель положил любимый мамин плед, который они вместе купили, когда Феликс заработал свои первые деньги на соревнованиях. Мама, в то же время, по просьбе медсестры переоделась из личных вещей в больничные, и осматривалась с нотой грусти на лице. Ей было не по себе, словно, так не должно быть. Она не знала, какие именно отношения связывают е сына и загадочного господина Хвана, который все организовал и ее это тревожило. В дверь постучали, а затем занесли большую корзину ярко розовых пионов и оставили на столе в импровизированной кухне. Мама, подойдя ближе обнаружила сверху записку: «Надеюсь, что ваши дни отныне будут такими же яркими, как эти цветы. С уважением, Х.Х» — Кто такой Х.Х? — нюхая цветы спросила мама Ли. — Хван Хенджин, — ответил Феликс, подойдя ближе и приобняв женщину со спины, ему и самому было приятно, что Хенджин выказал такой жест внимания его матери, — он не смог приехать из-за работы, но сказал, что навестит тебя позже. — Дорогой, — на выдохе заговорила мама, — почему этот Хенджин все это делает? Ты мне так и не объяснил, и, разве Гондже не работает в холдинге Хван? — Работает, — кивнул Ликс, — более того, с Хенджином, — мама вытаращила не него глаза и не могла найти, что ответить, — он помогает мне, мам. Хенджин все знает. Даже больше, чем мы с тобой. — Почему? — спрашивает все еще шокированная женщина, — почему он помогает тебе? — Мам, — Феликс улыбнулся и опустил голову, взяв руки матери в свои, — Хенджин, он… — Феликс. — Не говори ничего, ладно? — мотает головой блондин, сжимая ладони крепче, — он меня любит и никогда не причинит мне вреда. Я сделал ему больно, не один раз, но он все равно остался рядом. Он пустил меня в свой дом, он помог мне с паническими атаками, он помог мне с тобой и помогает мне с Гондже. Я снова хожу к Сонхва, я хочу быть лучше и все это из-за него. Это взаимно. Дверь в палату открылась и в нее вошла медсестра, а за ней мужчина-доктор. Мама Ли перевела обеспокоенный взгляд с сына на вошедшего, и отпустила его руки. — Добрый день! — обратился к ним мужчина, — меня зовут Ким Минги, я ваш лечащий врач. Простите, что прерываю, но время для посещений закончилась, нам нужно начать обследование для госпожи Ли. — Конечно, — кивнул Феликс и обнял женщину, — ни о чем не волнуйся, мам, я в надежных руках, которые не обидят меня. Я люблю тебя. В больнице Ликс пробыл еще около часа. На ресепшене Феликсу выдали ключ-карту посетителя, по которой он может приходить в положенные часы, расписался на необходимых документах и еще раз поблагодарил господина Кана, отвесив ему низкий поклон. Было тревожно оставлять маму одну так быстро, было тревожно за ее здоровье, за то, каким будет результат обследования и есть ли у нее вообще шанс. С этими мыслями Феликс и не заметил, как вышел из больницы и уже стоял на крыльце хосписа, глядя на проливную стену дождя. А зонт он не брал. На экране телефона высветилось смс от Хенджина, в котором он сообщил, что освободился пораньше и заедет за ним в хоспис через 15 минут, здание холдинга находилось совсем рядом. Феликс выдохнул, собираясь вернуться назад в холл больнице, чтобы не мерзнуть на улице, но его поймали за руку и резко дернули на себя. Феликс, сразу узнал стоящего перед ним человека, и тот, судя по всему, давно его тут ждет, ведь пройти на территорию больницы без пропуска он не может. — Ликси! — совсем не радостно вскрикивает Гондже, заставляя Феликса буквально трястись от страха. Он оглядывается по сторонам, в надежде, что кто-то может оказаться поблизости и помочь ему, но как назло, на улице ливень и ни одной живой души, — сынок, наконец-то я тебя встретил! Мы сейчас с тобой пойдем в больницу, ты проведешь меня и сделаем так, чтобы мамочка написала отказ. Феликс бегал глазами по мерзкому лицу, чувствуя, как к горлу подкатывал ком, а взор закрывала пелена. Он дернул руку, но Гондже держал крепко, а Феликс, чувствуя себя перед ним маленьким и беззащитным, ничего не мог сделать. Он ненавидел эту слабость, которая делала его немощным и беспомощным. Он прикрыл глаза и рвано набрал ртом воздуха, беря в руки все возможные силы. — Нет, — сказал он совсем неуверенно, отчего почувствовал как рука на запястье сильно сжалась. — Что значит «нет»? Ты меня плохо слышишь? — голос Гондже обрел стальные ноты, от которых у Феликса неприятные мурашки пробежали от поясницы до затылка, — да, Енбок-а! Я не знаю, как ты это провернул, но очень тебе советую все вернуть назад и самому домой вернуться, — он подошел ближе и почти нежно попытался заправить прядь волос за ухо Феликса, но тот одернул голову, что вызвало в Гондже резкий смешок, после чего он схватил Феликса за горло, смотря звериным взглядом, — я скучаю по своему мальчику. Тошнота подкатывала с такой силой, что мешала дышать. Ликс давился воздухом, и кашлял, но при этом, бегло посмотрел наверх, ища камеры наблюдения, но как назло, они стояли в слепой зоне. Холодный ветер забирался под куртку, а горящие ненавистью и животным желанием глаза напротив, вызывали дикий страх. Феликс ненавидел эту слабость, ненавидел, что его организм и нервная система не могут защититься, глаза заволокла пелена. — Хенджин, — прошипел Феликс и Гондже резко одернул руку от горла блондина, тот закашлял, но быстро собрался, стараясь держать в себе свой внутренний мир из последних сил, — Хенджин сейчас придет за мной и тебе бы исчезнуть, если не хочешь, чтобы он тебя убил, — Феликс вырвал руку, отходя от Гондже на шаг назад и почти оказываясь под дождем. — Так и знал, что все не спроста, — шипит мужчина, — так он трахает тебя, да? Ты его личная куколка, поэтому он все это устроил? — ненависть и желчь так и исходили от Сона темной аурой, от которой Феликс молил отмыться хоть под этим ливнем, — в игры играете, дети? Что ж, давайте поиграем, — он облизнулся и метнул молнию в испуганного Ли, — я принимаю игру, только смотри Енбок-а, — он подошел совсем вплотную и злобно прошипел, — и ты, и он пожалеете о том, что все это устроили, запомни мои слова. Феликс зажмурился от страха и задержал дыхание, стараясь не чувствовать запах Гондже, от которого тошнило еще сильнее, а когда открыл, мужчины уже не было нигде поблизости. Испарился, словно мираж, будто все это было ведением и галлюцинацией, но саднящая боль на шее и запястье говорили, что все было наяву. Сбегая по ступенькам прямо под проливной дождь и отходя от входа больницы подальше, Феликс хотел раствориться под этими каплями воды, сдерживаемая им паническая атака начала накрывать его с небывалой до этого силой. Сердце стучало больно и сильно, что собиралось пробить грудь, а страх смерти и того, что из-за спины сейчас выскочит Гондже и сделает с ним что-то, заставляло живот скручиваться в болезненных спазмах, ноги становились ватными. Феликс облокотился на небольшой заборчик рукой, вытирая с лица слезы перемешанные с каплями дождя, но перед глазами темнело, а держать тошноту становилось все сложнее. Тошнить на территории больницы не сильно хотелось, и наверное, лишь цепляясь за эту мысль, Феликс все еще этого не сделал. Но ноги окончательно перестали держать его и он почти скатился по заборчику, усаживаясь прямо на мокрую плитку, ливень и холод не помогали, а наоборот, будто делали хуже, мир сузился до одной точки страха, в которой Феликсу одному не справиться. Он думал, что умрет. И с этой же мыслью потерял сознание, окончательно теряя себя.

***

Хенджин набрал Феликсу уже раз семь, но тот не отвечал, хотя гудки шли. Внутри зарождалась странная тревога, отчего Хван решил пройтись до больницы и не ждать в машине. Достав из кармана за спиной зонтик, он спокойно вышел и пошел ко входу хосписа, который находился буквально за углом от парковки, на которой он стал. На улице неприятные темные тени от облысевших деревьев и совсем ни души. Тревожно. Подходя ближе, он увидел что-то на тропинке, а вокруг, пустота. Ни людей, ни сотрудников больницы. Рабочий день там уже окончен, приема посетителей нет, а на смене ночные дежурства, двери больницы закрыты. Прищурив взгляд, в сердце приступил удар. На земле совершенно точно лежал его Феликс. Прямо посреди тропинки под дождем. Хенджин рванул к нему, без задней мысли. Он повернул на себя бледное лицо, осевши над ним и осмотрел. Он цел, но без сознания. Жив же? — Феликс! — слегка встряхнул его Хенджин, перепуганно ожидая какой-то реакции, — Феликс, пожалуйста, — зонт был отброшен в сторону, а Хенджин прижал е себе бессознательное тело. Он увидел на шее красный след и не на шутку испугался. — Хенджин? — тихо, почти неслышно прошептал блондин, не открывая глаз. — Господи, Феликс, что случилось? — он перекинул его на свои колени и поднял зонт, чтобы дождь не заливал лица, — я помогу, отнесу в больницу. — Не надо, — с последними силами ухватился за куртку Феликс, — не надо в больницу, пожалуйста. Я хочу домой. — Феликс, — на выдохе ответил Хван, не смея отказать, — иди сюда, — он подобрал его на руки, окончательно забив на зонт, тело Феликса весило словно свинцовое и практически обессиленное. Все, о чем думал Хенджин, донести его скоре до машины, чтобы отогреть, привести в чувства и выяснить, что случилось, а затем, может уговорить сходить в больницу. Но зная его упрямость, последнее вряд ли выйдет. Торопливо открыв переднюю дверь, поддерживая Феликса коленкой, он усадил блондина, сам добежал до багажника, достал оттуда плед, валявшийся там после поездок с Минхо к реке Ханган, вернулся назад, снял промокшую куртку с Феликса, который все еще балансировал на грани сознательности, укутал его пледом и побежал к своему месту. На водительском сиденье сам уже скинул свою промокшую куртку, завел машину и врубил печку на всю, а так же подогрев соседнего сиденья. — Феликс, — дотронулся он обеспокоено до бледных щек кончиками пальцев, губы Феликса дрожали, а по лицу все еще стекали капли дождя, — что с тобой произошло? Плохо стало? Что-то с мамой? Что с тобой? Феликс слабо моргал, смотря куда-то перед собой, его давно так не накрывало, и вернуться в чувства было сложно, а еще ко всему этому добавился дикий холод от промокших вещей и холодной плитки больничного двора. Он поднял взгляд на лицо перед собой, увидев в глазах напротив сильный испуг и беспокойство, кончики губ едва потянулись вверх. Это лицо стало ему таким родным, всегда находившемся с ним рядом, он давно понял, что чувствует к этому человеку, это грело его промерзшее тело изнутри и отгоняло тревогу. — Гондже, — прошептал блондин хриплым голосом, отчего Хенджин продвинулся ближе, чтобы лучше слышать его и свел брови домиком, — он угрожал, хотел, чтобы я провел его в больницу и написал отказ, — он облизал сухие дрожащие губы, а Хенджин сразу считал это, достал бутылочку воды из подстаканника, и помог Феликсу попить, придерживая за подбородок, — спасибо, — кивнул он и продолжил, — я отказал ему, прости, кажется, я раскрыл нас, он схватил меня за горло и я испугался, я сказал ему, что ты скоро приедешь, а он все понял. Он сказал, что принимает игру и мы пожалеем, что затеяли все это. Прости, Хенджин, — собрав последние силы рассказал Ли. — За что ты извиняешься, глупый? — Хенджин притянул его к себе, уткнув его лицо в свою грудь, и крепко обнял, — главное, что мама в больнице и в безопасности, я сообщу доктору Кану, Гондже внесут в черный список и кроме тебя к ней никто не сможет попасть, — поглаживая Феликса по спине, одновременно доставал из кармана телефон Хван. Он что-то агрессивно делал в телефоне, писал кому-то сообщение, а затем сделал звонок, и все еще держа Феликса в объятиях, чувствовал на своей груди его теплое дыхание, и очень сильно винил себя, что не успел. — Туен, — голос Хенджина звучал словно нож, который наточили до той степени, что он может резать кости, — разве я не говорил устроить слежку за Гондже? — Говорил, мы следим, — слышится в ответ из динамика телефона. — Тогда какого хрена эта мразь сегодня делала возле хосписа и напугала Феликса до чертиков? Разве я не давал приказ «Вмешаться», если он появиться в радиусе десяти метров? — Хенджин, но парни сказали мне, что Гондже вернулся домой сразу после встречи с тобой, и не выходил оттуда, — голос из динамика звучит очень неуверенно, — мы проследили за ним какое-то время и приняв решение, что он не выйдет из дома, парни разошлись. — Да ты издеваешься надо мной, Туен?! — перешел на крик Хенджин, разозленный тем, что услышал, — парней этих уволь, если они не знают, что такое слежка и сейчас же, слышишь меня, Туён?! Сейчас же найдите Гондже! Следить за ним каждую секунду, ты понял меня? — Да, будет сделано, босс, — ответил собеседник и Хенджин отключил звонок. Он отодвинул от себя Феликса, который все также, полуприкрытыми глазами, уставшими от стрессовой нагрузки, смотрел куда-то в сторону. Он отлепил влажную блондинистую прядку от лба, и оставил поцелуй на влажной коже. — Может, пойдем в больницу все же? — аккуратно спрашивая, словно не надрывал только что горло в крике на собеседника, Хенджин заглянул в глаза и уже заранее видел там ответ, — Кан примет нас и окажет помощь. — Нет, там мама, ей не нужно знать о том, что случилось, — пободрел Феликс, — все в порядке, Хенджини, поехали домой? — он достал руку из-под пледа и накрыл ее ладно Хенджина, улыбаясь насколько можно теплой улыбкой, знал, что Хенджин ему не откажет, — спасибо тебе, что ты снова оказался рядом. — Глупостей не говори, я ведь не успел, — опустил глаза Хван. — Это не важно, ведь ты должен был освободится позже, — опускает взгляд Ли, осознавая, что скажет дальше, — могло быть еще хуже. — Не думай об этом, Феликс, ладно? — Хенджин крепче сжал ладонь и переплел пальцы, — я освободился раньше, потому что Минхо хотел пожарить мяса и они с Джисоном и Чаном уже ждут нас у нас. Но я сейчас разгоню их, — он уже потянулся за телефоном, чтобы позвонить, как Феликс остановил его. — Не надо, стой, — помотал он головой, — я бы поел мяса Минхо. — Им придется объяснять, почему ты в таком состоянии, и вряд ли Бан Чан, как минимум, от нас отстанет, — все еще пытаясь уговорить Феликса отменить ужин, говорил Хван. — Не проблема, — улыбнулся он, — я устал все скрывать. — Как скажешь, — все еще сомнительно мотнул головой Хенджин и завел машину. Доехали до дома за пол часа, молча и достаточно напряженно, со сторы Хенджина. Он то и дело отвлекался на телефон, ему кто-то писал и было видно, что он злится, но упорно молчит. У Феликса не было сил выяснять, он примерно понимал, что ему пишут по поводу Гондже, но он уже и так вытеснил все хорошее за сегодня. Феликс мечтал принять горячий душ и поесть мяса Минхо. В принципе о нем он только и думал, если быт частным, Минхо восхитительно готовил, Феликс даже грустил из-за того, что раньше не знал его. В квартиру поднялись тоже молча, зайдя, Ликс сразу свернул в душ, прося у Хенджина принести ему домашние вещи. Парни не заметили его, и это радовало, что не будет вопросов прямо с порога. В квартире стоял аромат еды, шум обсуждений и смех. Кажется, людей было больше, чем изначально знал Хенджин и это его немного нервировало. Он переживал за то, что Феликс будет в нестабильном состоянии, что они нападут на него с расспросами, а он не сможет найти ответы. Хенджин выдохнул, скинул мокрые вещи, ему нужно было пройти через гостиную, чтобы забрать вещи Феликса из своей спальни, а значит, придется что-то говорить. — О! Хенджин-а, — заметил его Минхо и помахал ему лопаткой, стоя возле плиты, — а где Ликс? Чонин и Чанбин тоже пришли, а Сынмин уехал в Японию снова, — говорил он совсем непринужденно, но потом заметил тень злости на лице друга и то, что он мокрый, — что случилось, Хенджин? — все замолчали и уставились на него. — Не сейчас, — отмахнулся он, — Феликс в душе, он сознание потерял и попал под ливень. — Что? — встрепятнулся Джисон, подскочив к Хенджину и выпучил глаза, — что случилось? — Гондже блядский, — почти выплюнув сказал Хван и обошел Джисона, — все нормально сейчас, он сам расскажет обо всем. Я пойду помогу ему и мы вернемся. Он оставил пятерых парней в немом шоке, они проводили его глазами до спальни и переглянулись. Дальше Минхо жарил мясо в тишине, а Чан залез в телефон, что-то нервно там сканируя. Хенджин быстро сбросил с себя мокрую одежду, накинул шорты, майку, собрал волосы в пучок, взял вещи Феликса и пошел в нему в гостевой душ, захватив аптечку на кухне, снова ставя парней в ступор и заставляя волноваться. Феликс сидел под горячим душем обняв колени и смотрел в стену перед собой. Хенджин вздохнул, оставил его вещи на крышке унитаза, аптечку на тумбе, скинул с себя майку с шортами, и шагнул к Феликсу, присев перед ним. Тот поднял красные глаза и ничего не говорил, потом зажмурился и слезы полились сами. Хенджин притянул его к себе, обнял и дал ему время, чтобы успокоиться и выпустить все, что накопилось. Хенджин поднял его, когда тот перестал вздрагивать, обвел руками щеки и смыл слезы теплой водой. — Все будет хорошо, малыш, — сказал Хенджин и поцеловал его в губы, без страсти или желания, лишь вложил в этот поцелуй всю свою поддержку и любовь, — помогу? — Ликс кивнул и Хенджин взял с полки шампунь, выдавив немного на руку, повернул Феликса к себе спиной и принялся мыть ему голову. Закончив с мытьем, Хенджин обернул его в полотенце и усадил его на закрытый крышкой унитаз, сам вытерся, оделся и потянулся к аптечке. — Покажи шею, — приподнял он его голову за подбородок и осмотрел следы. Внутри него кипела буря эмоций, руки Гондже хотелось засунуть в шредер, но Хенджин очень сильно скрывал внутри эту злость и ненависть, потому что первым делом был Феликс и его состояние, — намажу мазью от синяков, и все быстро пройдет, хорошо? — Ладно, — безэмоционально сказал блондин, — Минхо пожарил мясо? Я готов слона сейчас съесть, — в подтверждение его желудок уркнул и Хенджин улыбнулся. — Одевайся, они нас уже ждут, — сказал он и снова стал ему помогать. Выйдя из ванной парни увидели, что на стол уже накрыто, а гости о чем-то взволнованно негромко говорят. — Туен звонил, — заключает Чан, — извини, мне пришлось рассказать парням вкратце, что происходит, — смотря на Феликса сказал старший. — Я сказал ему, звонить тебе, если я не отвечаю, — сказал Хенджин, подходя ближе и подталкивая Феликса за поясницу к столу, — что говорил? — Плохие новости, — глядя сначала в одни, а затем в другие глаза, которые явно не обрадовались новости, заключил Бан Чан, — Гондже исчез.