Все будет хорошо

- Всё будет хорошо, - много раз шептал одно и то же Ванцзи, осторожно перевязывая чужую рану лоскутами собственной одежды. Порезов на его теле было слишком много — крупных от мечей и мелких от острых наконечников стрел. От вида страданий этого человека сердце болезненно сжималось, в груди жгло, словно рой пчёл одновременно впились в кожу своими жалами. - Проваливай.. - сухо ответил приглушённым голосом Вэй Ин, не поднимая усталых затуманенных глаз. Второй нефрит на мгновение остановился — оказывается, слова могут ранить куда сильнее, чем он ожидал. Лёгкие сжались тугим ремнём сожалений и печали до такой степени, что вдохнуть не представлялось возможным. Хотя этот жалкий глоток воздуха, пропитавшегося мерзким металлическим запахом крови, не принес бы облегчения. Дрожащими руками Ванцзи снова принялся обрабатывать очередную рану. - С тобой всё будет в порядке, - непонятно, кого Ханьгуан Цзюнь утешал: себя или Вэй Ина. Но эта жалкая попытка вселить надежду не помогла никому из них. - Проваливай.. - снова тот же сухой, как ветка столетнего умирающего дерева, тон. Вскоре Ванцзи закончил обрабатывать повреждения — глубокие туго перевязал прежде белой тканью, окрасившейся в кроваво алый, а мелкие хорошо промыл холодной водой, которую пытался согреть в руках. Изящные бледные пальцы неестественно покраснели от ледяной влажной тряпки. Каждый раз, прежде чем вытереть кровь и грязь, парень сжимал кусок своей оторванной одежды по минуте — чтобы она потеплела, и Вэй Ин не простудился от холода. Ванцзи снял своё верхнее одеяние — вернее то, что от него осталось, и накинул на пострадавшего, бережно подоткнув ткань под ноги. Он собирался прикоснуться к запястью Вэй Ина, но, вдруг, одернул руку. Ханьгуан Цзюнь слишком промерз сам, что уж говорить об Усяне, который потерял немало крови. Сначала нужно согреть свои пальцы и его. Не хватало только лихорадки в придачу к ранам. Ванцзи загорелся нелогичной идеей того, что Вэй Ин обязательно заболеет, если тот будет трогать его холодными рукам. Парень стал судорожно тереть ладони друг о друга, пытаясь повысить температуру. Спустя минуту его пальцы действительно потеплели, хоть грубая кожа местами потрескалась. Ханьгуан Цзюнь нежно обхватил тыльную сторону руки Усяня, чтобы передать духовную энергию. Стоило ему начать вливать силу, как Вэй Ин резко ударил по чужому запястью, откидывая от себя. - Проваливай! - парень повысил голос настолько, насколько это представлялось возможным в его положении. Брови Ванцзи болезненно свелись над переносицей, а в уголках покрасневших глаз начало щипать. Хватит повторять это. Хватит. Я не уйду. Ханьгуан Цзюнь снова упёрто сжал руку Вэй Ина и стал насильно вливать духовную энергию, чтобы улучшить его состояние. Но ни через минуту, ни через две ничего не менялось. Усянь всё так же был плох, ранен и беспомощен. Ци словно проходила мимо него, как вода, вытекающая из поврежденного сосуда. Ванцзи все равно не сдавался и продолжал передавать духовную энергию до тех пор, пока не исчерпал собственные запасы до последней капли. Тогда, на неустойчивых от усталости ногах, он, покачиваясь, поплелся искать топливо для маленького костра. Хорошо, что возле пещеры оказалось много сухих кустов. Ханьгуан Цзюнь опустился на колени и стал отламывать тонкие ветки. Колючки на них болюче царапали занемевшие пальцы. Но больно было не от обезвоженного куста принсепии. Больно было от того, насколько ужасно всё получилось. Больно было от того, что он не смог помочь или защитить. Очень больно. Сгорбив обычно идеально ровную спину, Ванцзи плотно сжал в тонкую полоску губы. Его плечи задрожали, словно от пробирающего до самых костей холода. Грудь сдавило неприятное щемящее чувство, а горло саднило от количества непролитых слёз. Как получилось так, что герой, которого они слепо восхваляли совсем недавно, оказался их злейшим врагом? Ханьгуан Цзюнь смутно понимал природу остальных людей, ему явно недоставало эмпатии. Сам он всегда оставался верен своим принципам. Почти всегда. Один только Вэй Ин вдребезги ломал все его представления о нормах морали и поведения. Когда нужно промолчать — Усянь голосил так, что слышно было за версту, когда нужно не идти — он мчал во все опор. Этот человек приносил бардак в жизнь Ванцзи, но, вместе с ним, много чего другого. Например, ощущение того, как сердце радостно сжимается в предвкушении новой встречи. Чувство, когда в толпе чужих людей с энтузиазмом высматриваешь знакомую макушку. Если Вэй Ин был яркой огненной искрой, то Ванцзи — ладонью, прикрывающей её от сильного ветра. Любить кого-то, кого любить нельзя — невероятно тяжело. Ханьгуан Цзюнь по глупой неосмотрительности вляпался в такие чувства. В тяжелых раздумьях парень развернул голову в сторону спуска с горы, удерживая в руках стопку веток и палок. Уставшие золотистые глаза смотрели на потухающие огни поселений, расположившихся поодаль подножья. Люди тихо укладывались спать, закрывшись в тёплых домах. А здесь было холодно.. Очень холодно и тускло. Он ещё может вернуться в Гусу практически без последствий. Но если Ванцзи вернётся, то Усянь, скорее всего, не продержится и пары дней.. Тяжело вздохнув, Ханьгуан Цзюнь развернулся и поплелся обратно в пещеру, чтобы развести огонь. Он сделал тяжелый выбор. Если Ванцзи предаст Гусу, то, вероятно, окажется изгнан. Но если предаст Вэй Ина — предаст самого себя. Клан — важное и дорогое место для Ханьгуан Цзюня, однако он определенно не важнее, чем Усянь. Теперь парень неровным шагом отправился домой — туда, где его, наверное, не ждали. Но он готов был ждать столько, сколько нужно. По приходе в пещеру Ванцзи обнаружил, что Вэй Ин задремал. Его неровное дыхание звучало очень приглушённо на фоне каркающих вдалеке ворон. Парень осторожно приблизился к спящему и умело соорудил небольшое кострище из камней. Огонёк вспыхнул в потёмках, освещая пару метров вокруг себя перебивчивым алым сиянием. Ванцзи тихо сел рядом с Вэй Ином и уложил того на своеобразную соломенную постель. Теперь ему будет теплее. Может, огонь поможет Усяню не чувствовать себя так плохо и не хмурить брови даже во сне? Ханьгуан Цзюнь решил, что лучше отдаться медитации и восстановить силы так, чем спать в беспамятстве. Враги всё ещё могут приблизиться к ним в любую минуту, так что ему стоит оставаться начеку. Так прошло три дня, наполненных жгучей болью — физической и душевной. Каждое мгновение, когда Вэй Ин, казалось, приходил в себя, он требовал только одно: "Проваливай." Но Ванцзи не отходил ни на секунду. Не отпускал ослабевшую костлявую руку. Не давал шанса скрыться от его глаз. К вечеру четвертого дня постучались незваные гости, которых Ханьгуан Цзюню хотелось видеть меньше всего. Старейшины клана пожаловали к нерадивому наследнику, которого даже Лань Сичэнь не смог убедить вернуться. Однако отрастивший острые зубы волчонок упрямо отказался идти с ними — дал отпор невероятной силы. Но только недавно твердо ставший на пути самосовершенствования юноша не мог победить толпу старых заклинателей, только ранить. Его силой вырубили и выволокли обратно в Гусу Лань. Когда Ванцзи пришёл в сознание, то оказался скован цепью по рукам. Подергав пару раз запястьями, парень осознал, что сломать металл не сможет. Духовная сила была исчерпана до полного нуля, затылок ныл тупой болью, а на всём теле остались ссадины. Вдруг дверь в комнату распахнулась, впуская яркий свет, отчего Ханьгуан Цзюнь прищурил глаза. - Ванцзи.. - печально выдохнул знакомый голос. Парень моргнул несколько раз, прежде чем разглядел знакомый силуэт брата. Лицо Сичэня выглядело так, словно он вот-вот собирался заплакать. Ванцзи поприветствовал его настолько, насколько это представлялось возможным и, прокашлявшись, хриплым голосом задал единственный интересующий его вопрос: - Где Вэй Ин? Сичэнь приблизился к брату и положил теплую руку на плечо. - В пещере, - лаконично ответил Лань Хуань, после чего обеспокоенно добавил: - Ванцзи, сейчас тебе нужно предстать перед старейшинами для наказания. Ханьгуан Цзюнь лишь кратко кивнул, поднимаясь с кровати. Никому он не показывал свою слабость, так что вскоре его походка выровнялась и стала твёрдой. Знакомые с детства резные карнизы построек клана оказались неожиданно чужими сейчас. Ванцзи из-под тёмных перьев ресниц разглядывал их, когда проходил мимо. Это место теперь не его дом, потому что в нём нет Вэй Ина. Холодный, по всем правилам начала зимы, ветер пронизывал до мелкой дрожи через тонкую ткань одежд. Ханьгуан Цзюнь, как и подобает преступнику, был одет легко, обут в хлипкие летние сапоги. Все равно для наказания роскошное одеяние было ни к чему. Вскоре Ханьгуан Цзюнь пришёл на место его покаяния — на деревянный пьедестал, окруженный креслами старейшин. Бухнувшись на колени, с ровным выражением лица он окинул взглядом присутствующих. Лань Цижэнь с яростно сведенными густым бровями напряженно потирал бороду. Цзэу Цзюнь выглядел самым мирным из всех — только в его глазах плескалось бесконечное сожаление и печаль. Старейшины все выглядели разъяренными. Некоторые, казалось, были готовы разорвать второго нефрита на куски за такую дерзость. - Лань Ванцзи, ты нарушил правила номер 2104, 2105, 2106, 78, и 3009. Своевольно покинул клан, покрывал преступника, выступил против 33 старейшин и ранил их. Ты признаешь свою вину? - раздался над головой громкий голос. Ханьгуан Цзюнь ровным спокойным тоном честно ответил: - Признаю. Тогда оглашающий преступления старейшина вынес ему приговор: - Твоё наказание - 33 удара дисциплинарным кнутом, исправительные работы и два года ареста, - после он скомандовал помощнику: - Наказание исполнить немедленно! Ванцзи резко подхватили под плечи двое человек и крепко зажали его, чтобы парень не упал. Позади раздался хлесткий звук — помощник сделал пробный удар в воздух, после чего приступил к своей работе. Спину пронзила жгучая боль, словно нежную кожу поливали раскаленным металлом. Ванцзи прикусил губу до крови — не позволил себе кричать. Второй удар ощущался ничуть не лучше. Болезненные ощущения смешивались между собой, не оставляя ни единого шанса другим чувствам. Ханьгуан Цзюнь мог думать лишь о том, как сейчас дела у Вэй Ина. Смог ли он развести костер? Удар. Перекусить тем, что Ванцзи оставил? Удар. А воды выпил? Удар. От боли хотелось реветь, но парень не мог себе этого позволить. Только с каменным выражением лица прокусывал губы до крови. Он сам не заметил, как все вокруг оказалось усыпано тонким слоем снега. Первого в году снега. Однако белый пух возле Ванцзи смешался с багровыми пятнами свежей крови, разбрызгивающейся от новых ран. После десятого хлесткого удара Ханьгуан Цзюнь перестал чувствовать спину — она стала отдельной частью тела, которая мучительно пульсировала и жила своей кошмарной болью. Удар. А жив ли он? Удар.. Наказание закончилось тогда, когда солнце практически скатилось за горизонт, а деревянный помост покрыл уже достаточно толстый слой снега. Ванцзи не мог удержать своё тело в вертикальном положении, так что, как только его отпустили, упал лицом прямо в твердый пол. Но удариться носом о жесткую доску ощущалось практически безболезненно на фоне того, что происходило с его спиной. Сознание постепенно затуманилось, и парень уже не мог вспомнить, как оказался в своей комнате. Ему снилось, словно он шёл к мостику, который перекинулся через небольшую чистую реку. Под ногами недовольно скрипел снег, а вокруг все было затянуто невесомым туманом. По другую сторону спиной показался Вэй Ин, сидящий на корточках и играющийся пальцем с белым кроликом. Ванцзи ускорил шаг и собирался окликнуть Усяня, как вдруг мост под его ногой недовольно заскрипел от веса. Доска проломилась, отчего Ханьгуан Цзюнь обвалился вниз, по колени погружаясь в ледяную воду. Мостик полностью рухнул и обломки унесло течением. Однако Ванцзи продолжил уперто переступать вперед, хоть это казалось невероятно трудным. - Вэй Ин! - позвал его парень, сделав несколько шагов, но ни на йоту не приблизившись к противоположному берегу. Усянь вдруг обернулся. Однако его глаза были словно пустыми — белок почернел, а радужки и зрачка вовсе не видно. Ванцзи опешил, чуть не отшатнувшись назад, но вскоре пришёл в себя и стал ещё активнее перебирать ногами. Земля снова рухнула под ним. Ледяная вода утянула его с собой в тёмную мерзкую обитель. Ванцзи резко открыл глаза и хотел было подняться, но не смог из-за ужасных ран на спине. Сквозь тонкие кисейные занавески пробивался вечерний оранжевый свет. Значит, наступил уже следующий день. А, может, прошло несколько дней. Первая мысль, которая пришла Ханьгуан Цзюню в голову, была: "Как Вэй Ин?" Он с трудом повернул голову и, к его большой удаче, дверь распахнулась. В комнату зашёл Сичэнь, впустив свежий морозный воздух. В руках он держал чан с испускающей пар водой. Он опешил на мгновение, когда увидел, что брат пришёл в сознание. - Как ты себя чувствуешь? - осторожно спросил Лань Хуань, усевшись на стул рядом с постелью. Но Ванцзи равнодушно проигнорировал вопрос о своём самочувствии и спросил: - Что с Вэй Ином? Сколько я спал? Сичэнь тоже неплохо умел пропускать мимо ушей то, на что не хотел отвечать: - Ты проспал три дня. Я думал, что ещё нужно время, но ты меня удивил, проснувшись сейчас. Ханьгуан Цзюнь недовольно нахмурил брови и, с трудом поднявшись на локти, снова спросил уже более холодным тоном: - Что с Вэй Ином? Лань Хуань уклончиво перевел взгляд и сунул в руки брата бутылек с ужасно пахнущим лекарством: - Выпей, лекарь сказал принимать каждый день. Ванцзи поспешно осушил это отвратительное варево и опять задал интересующий его больше всего вопрос: - Что с Вэй Ином? На этот раз Лань Хуань не придумал оправдания, так что не стал юлить и ответил прямо: - Ванцзи, господин Вэй он.. Боюсь, что в живых его больше нет. Парень замер, тупо уставившись на брата. Он ничего не ответил, не моргнул, даже не вздохнул. Просто смотрел на Сичэня так, словно тот вынес ему смертный приговор, шокирующий до глубины души. Такой пустоты в глазах Лань Хуань не видел у Ванцзи даже тогда, когда их мать скончалась. Для Ханьгуан Цзюня, казалось, мир остановился и затих. Даже пар от чана больше не струился вверх, а свет за занавесками казался чужим. Как будто Ванцзи вырвали из этой реальности острыми когтями и бросили в какое-то тёмное, мутное, мерзко булькающее болото печали, боли и сожалений. Парень попытался вздохнуть, но не смог. Тело совершенно не слушалось, внутри всё сжалось, обратившись холодным камнем. Вэй Ин умер. Эта мысль оглушила его до такой степени, что всё вокруг зазвенело, как сигнальный колокол. Ванцзи хотел сказать что-то, спросить, но язык был тяжёлым, а плотно сомкнутые губы не могли разжаться. Ему нужна было пара минут, чтобы обработать такую информацию. Ханьгуан Цзюнь закрыл глаза, падая обратно на постель. Он не хотел спать, нет.. Сейчас было абсолютно не до сна. Просто он не хотел видеть тот мир, где нет возлюбленного. Не хотел слышать тот мир, где нет его голоса. Не хотел жить в том мире, где больше нет Вэй Ина..