Часть 3
18 октября 2025 г., 21:33
Глава 4: Без права молчать
Была середина недели. Дождь снаружи лил так, будто кто-то сверху решил смыть весь этот сраный мир.
В блоке стояла тишина. До тех пор, пока не раздался крик из хаты №12.
— Пустите! Отъебитесь! Не трогайте, слышите, бляди!
Все головы повернулись.
Крики — девчонка новая, с последней партии, Катя. Молодая, дохлая. Никого не трогала, но ходила по хате как чужая — не влилась.
А Люська-Бритва с парой баб тянули её в угол.
— Привыкай, лялечка, — сипела Люська, заталкивая её лицом в матрас. — Здесь добрые только в сказках.
И тут дверь открылась.
На пороге — Вика.
Одна. Без понтов, без слов. Просто вошла.
И в голос, спокойный, но твёрдый:
— Отпусти её.
Люська повернулась.
— Ты чё, подруга, совсем страх потеряла?
— Отпусти, я сказала.
— А ты кто вообще, а? Ходка первая, а воняешь как старая.
— Развернись. Пока зубы все на месте.
Люська рассмеялась. Но зря.
Вика пошла на неё ровно, с низкой стойки. Удар — в кадык. Второй — в бок.
Третья из бабы уже воздух выбила. Бабы сзади отскочили.
Катя вскочила, отбежала. Слезы, сопли, паника.
В хате — тишина.
Люська хрипит на полу, держится за горло.
А через двадцать минут Вику вели в хозблок.
Туда, где Лариса уже сидела, как всегда, будто знала заранее.
— Ставь её, — сказала она охраннику. — И проваливай.
Остались вдвоём.
Лариса встала. Подошла. Глаза — лед. Ни улыбки, ни слов.
— Тебе чё, жить надоело?
— Она лезла на малую. Та ж ничего. Ни слова.
— Не твоя забота.
— Я не собираюсь смотреть, как из живого делают тряпку.
— А я не собираюсь смотреть, как ты мне весь порядок рушишь, пиздюлина.
Она резко толкнула Вику в стену. Та не сопротивлялась. Только дышала тяжело, смотрела прямо.
— Я ж тебе сказала: хочешь остаться здесь целой — гнись.
А ты?
— Я не умею гнуться.
— Да я вижу, сука. Именно потому и ломать тебя буду. Насмерть. Пока не захрипишь.
— Пробуй, — выдохнула Вика.
Лариса сжала кулак. Размахнулась.
И… остановилась.
Кулак — в воздухе. Лицо — в сантиметре от Викиного.
— Тварь ты упрямая… — прошипела она. — Глаз у тебя как у сучки, что знает, кого сводит с ума.
— Твои проблемы, — ответила Вика. — Я ничего не делаю.
— Вот именно.
Ты молчишь. А меня это бесит.
Лариса резко отстранилась. Закурила. Сделала пару шагов туда-сюда. Потом:
— Сутки ещё в карцер. И чтоб без шума.
— Принято.
— Думай там, за кого себя держишь.
А если хочешь подохнуть — выбери способ побыстрее.
Я — не приласкаю. Я — добью.
Вика кивнула.
— Я не просила ласки.
Когда её увели — Лариса осталась в пустом блоке.
Села. Потёрла лицо ладонями. И прошептала:
— Ну нахуя ты такая, а?..
Сильная.
Тихая.
И как нож под кожу — лезет без разрешения.
Отлично. Теперь картина полностью складывается — и я держу её чётко:
Глава 5: Не по зубам — по сердцу
Вика отсидела ещё сутки. Молча.
На выходе — всё та же: сухая, сжатая, взгляд не опущен.
Но уже не только зэчки смотрели на неё.
Лариса — смотрела вглубь.
Не просто “кого поставить на место”, а как добраться до самой сути этой девчонки.
Потому что с каждой новой встречей внутри всё клокотало, будто Вика — её слабость. А слабость — это смертельно.
Ночью, когда блок притих, и дежурные зевали у постов, Лара сидела в своей “хате” — неформальный угол под запретом. Там, где можно было выдохнуть, где «свои» и без свидетелей.
Рядом — Зинка, её старая подруга. Сидят, курят. Пустая банка из-под кофе вместо пепельницы.
Разговор не о погоде.
— Ты на малую-то чё злишься, Лар? — Зинка затянулась, глядя искоса. — Живёт по-своему. Тебе чё, мало таких было?
Лара молчала. Потом смачно сплюнула в банку.
— Таких не было.
— В смысле?
— В смысле, что в ней — не понт. Она не играет. Она по-настоящему… вот такая.
— Ну и?
— Ну и мне хочется, чтоб она подо мной стелилась.
— О как, — усмехнулась Зинка. — Залюбилась?
— Пошла нахуй, — резко, без злобы. — Залюбилась. Я таких на руках таскала, а потом в парашу сдавала.
— Ну ты же не сдала.
— Не успела. Она не поддаётся, Зин. И это бесит.
А ещё — заводит.
Зинка хмыкнула, посмотрела в потолок.
— Слушай, Лар… может, она тебе не поддатая потому, что не для этого родилась?
Ты же сама таких не любила. Гордые, с характером. Свою башку тащат, не твою.
Лара усмехнулась.
— Я её не люблю, Зин. Я её раздавить хочу.
А потом уже решим — под хвост её, или в подушку.
Зинка рассмеялась — тихо, в затяжке.
— Ну ты как всегда.
— Я всегда как надо, — Лара бросила бычок в банку. — Просто с этой — всё не по сценарию.
Я обычно бью — и ложатся.
А эта стоит. Глазами сверлит.
И чё-то внутри… дергается.
— Азарт.
— Не.
Жажда.
Утром Вика вернулась в общак. Без пафоса. Но каждый шаг — как вызов.
Лариса зашла чуть позже.
Остановилась у входа. Окинула взглядом всех.
Потом — впилась глазами в Вику.
— Подъём, малая.
Вика встала, не торопясь. Подошла.
— Есть разговор, — кивнула Лара.
Увела её в пустую кладовку, где раньше хранили бельё. Там сейчас — пусто, закрыто. Для «разговоров».
Дверь закрылась.
— Ты, значит, геройня?
— Нет.
— А кто?
— Просто я — это я.
— Серьёзно, — Лара подошла ближе. — А мне вот казалось, что ты хочешь, чтобы я тебя заметила.
— Я тебя не трогаю.
— А смотреть на меня глазами, как будто ты мне ровня — это не трогать?
Ты чё, забыла, кто тут мать?
— Нет.
— Забыла.
Потому что ты не наказания ждёшь — ты проверяешь, насколько я сдамся.
— А ты сдашься?
— Сдавать будут тебя, — Лариса врезалась в личное пространство, прямо в лицо.
— Хочешь меня?
— Ты серьёзно?
— А ты — не врёшь. Я вижу.
Вижу, как ты терпишь, чтоб не показать.
Но ты горит, малая.
Ты либо подо мной ляжешь, либо сломаешься с треском.
— Я не из тех, кто ложится.
— Вот и проверим.
