Неизбежность

Они сидели на берегу озера, под низким облачным небом. В тёмной, ровной глади воды дрожали отражения деревьев, и лёгкий ветер приносил запах влажной травы и прохлады. Гарри сидел, подтянув колени, ковырял травинку и бросал на Тома короткие взгляды. — Том, — тихо сказал Гарри, не поднимая взгляда. — Я хочу рассказать тебе тайну. Том чуть приподнял голову. — Тайну? — в голосе послышался лёгкий интерес — Да. — Гарри улыбнулся. — Я хочу рассказать свою тайну. — Зачем? Зачем делиться тем, что нужно хранить? Для Тома тайна всегда была оружием. Сила, которой можно владеть, управлять, защищаться. Никто не отдаёт её просто так. — Потому что я тебе доверяю, — ответил он. Том замер "доверяю". Это слово жгло — ему ещё никто никогда не доверял своих тайн. Он медленно выдохнул: — Хорошо. Я слушаю. Гарри начал рассказывать про своё детство — про зиму, школу в лесу и дом, где он вырос. — Сибирь? Это где вообще? — Очень далеко, — ответил Гарри, проводя ладонью по траве. Его зелёные глаза на миг затуманились от воспоминаний. — Там снег лежит по пояс. Просыпаешься утром — а мир уже другой: за ночь вырастают новые сугробы. А небо… небо там синее-синее... Он наклонился ближе к воде, словно гладь озера напомнила ему о чём-то тёплом и далёком. Гарри не смотрел на Тома — он был погружён в свои мысли, в далёкие воспоминания, которые будто сами тянули слова наружу. А Том слушал его так внимательно, словно с каждым словом Гарри раскрывал перед ним новый мир. И это было прекрасно: Том слушал жадно, боясь упустить хоть одно слово. — Там всегда пахнет дымом и ягодами, — продолжил Гарри тихо. — Иногда мне даже казалось, что морозные ягоды пахнут ярче, чем летние. Он едва заметно улыбнулся — тепло и слегка грустно. — Наша школа стояла прямо среди леса. Кругом деревянные дома, баня — маленькая, но самая уютная на свете. А ветра… — Гарри выдохнул. — Там такие сильные и холодные ветра, что иногда кажется — тебя может снести. Пальцы его снова скользнули по траве — привычным движением, будто по снегу. — Я скучаю по этому, — признался он тихо. — Но теперь у меня есть друзья. Здесь. И ты. Он поднял взгляд, немного смущённый, но открытый. — Ты ведь тоже мой друг, Том? Том чуть напрягся: это слово было для него непривычным, почти чужим. Он едва заметно дёрнулся, будто Гарри назвал его чем-то странным или неуместным. Но взгляда не отвёл — наоборот, уставился на Гарри пристально, жёстко, словно пытаясь уловить подвох, скрытый смысл, ловушку, которую не может разглядеть. — Друг? — повторил он, слегка нахмурившись, будто пытаясь разобраться, что вообще должен почувствовать, услышав это слово. — Ты хочешь попробовать быть друзьями, Том? И правда, я не обижусь, если ответ будет «нет». — Друзья… — произнёс он медленно и отвёл взгляд всего на миг, прежде чем снова посмотреть на Гарри. — Я не знаю, — признал он тихо, почти глухо. — У меня никогда не было друзей. Никогда. — Мы можем попробовать, — сказал Том наконец. — Но я ничего не обещаю. Гарри мягко улыбнулся и кивнул. — Этого достаточно. Просто попробовать. Он поднялся, стряхивая с колен травинки. — Пойдём назад? Уже холодает… И раз мы теперь друзья, — он прищурился с лёгкой хитринкой, — как ты планируешь провести остаток воскресенья? Том нахмурился и поджал губы, глядя на Гарри так, будто тот предложил что-то сомнительное. — Поттер… — начал он, но Гарри вскинул бровь. Том раздражённо выдохнул: — Я планирую провести его в библиотеке. Если ты не забыл, у нас ещё домашнее задание. Гарри подошёл ближе и протянул ему ладонь. — Раз мы теперь друзья, — тихо сказал он, — почему я для тебя всё ещё Поттер? Том колебался всего мгновение. Он терпеть не мог чужих касаний, терпеть не мог, когда кто-то вторгался в его личное пространство… Но руку всё же взял и поднялся. Касание этого странного зеленоглазого мальчишки, к его собственному удивлению, не приносило никакого дискомфорта. — Хорошо… — Том отвёл взгляд, будто слово давалось ему трудно. — Гарри. Он сделал короткую паузу. — Мне всё равно нужно написать ещё эссе. — Отлично, — откликнулся Гарри. — Тогда я посижу рядом. Может, мы справимся быстрее вдвоём. Том резко посмотрел на него. — Ты же будешь мешать только. — Не буду, — Гарри сделал самый честный взгляд. — Просто… составлю компанию. Раз уж мы теперь… Он не договорил, но Том всё понял. Прошло два месяца с разговора у озера. Ученики давно перестали удивляться тому, что где Гарри — там и Том, но смотреть всё равно не переставали. Эта странная дружба двух непохожих мальчишек оставалась загадкой для всего Хогвартса. Том ещё на первом курсе решил, что однажды станет главным на Слизерине. Не просто лучшим учеником — лидером, тем, кого слушают и уважают. Он шёл к этому с холодной, упорной целеустремлённостью, не позволяя себе ни слабостей, ни привязанностей. А Гарри… Гарри понимал, как тяжело Тому даётся общение. Знал, что для него любое знакомство — почти как вызов на дуэль, поэтому Гарри не тащил его к своей компании. Он просто был рядом ненавязчиво, ровно настолько, насколько Том сам позволял. Том же продолжал быть лучшим во всём. Каждый балл, каждое очко факультету, каждый идеально выведенный абзац эссе — всё это было для него не просто учёбой, а ступенями к выбранной цели. И у него получалось. За это время он сменил фамилию - окончательно и бесповоротно. Теперь он был Реддл-Слизерин, единственный прямой наследник Слизерина. Но все замечали ещё одну деталь. Если в зале появлялся Гарри — взгляд Тома неизбежно смещался к нему. Если Гарри садился в библиотеке — Том оказывался рядом, даже если минуту назад был на другом конце читального зала. Если Гарри хмурился над сложным заклинанием, — Том сжимал перо так сильно, что соседи слышали скрип, а потом с тяжёлым вздохом начинал объяснять принцип. Гарри всё время тянуло к магии без палочки, но, помня слова родителей, он терпеливо учился выводить заклинания традиционным способом. Так незаметно Гарри стал единственным человеком, чьё присутствие не раздражало Тома, а… успокаивало. Хотя сам он никогда бы вслух в этом не признался. Совместный урок трансфигурации у первокурсников всегда начинался одинаково: грифиндорцы шумели, слизеринцы закатывали глаза на этот шум и что-то тихо обсуждали между собой, бросая вокруг надменные взгляды. Гарри сидел рядом с Томом, как обычно — их парта в углу уже почти стала «их местом». Том молча раскладывал пергаменты и перо, выстраивая идеальный порядок. Гарри ждал начала урока, болтая ногой под столом. Учителя всё не было. Сзади сидел Рон, и Гарри обернулся к нему. — Рон, скажи, вчерашний матч по квиддичу между Рейвенкло и Пуффендуем был огонь! — он наклонился ближе и рассмеялся. Рон оживился, заговорил сразу, размахивая руками — громко, эмоционально, захлёбываясь словами. Гарри хихикал, поддакивал, вспоминал что-то своё и отвечал в том же темпе. Том перестал раскладывать пергаменты. Он даже не заметил, что остановился. Пальцы замерли над пером, а где - то в середине поднялось глухое раздражение. Он просто смотрел на Гарри — на то, как тот улыбается. На то, как легко и естественно ему с кем-то другим. Что-то внутри Тома дрогнуло — резкое, неприятное. Будто в груди шевельнулось маленькое тянущее чувство, которому он не мог подобрать имя. Словно крошечное чудовище подняло голову. Том заставил себя отвлечься, перевёл взгляд на учебник — но через секунду снова посмотрел на Гарри. И увидел ещё одну деталь. Гарри чуть наклонился ближе к Рону — поправил перо, взглянул на рисунок в книге, что-то показал пальцем. На его лице была та самая открытость, которая последние два месяца принадлежала только Тому. Он нахмурился, губы слегка дрогнули. У него в приюте никогда не было ничего своего. А если они с Гарри друзья… Гарри теперь что, тоже «его»? Том ненавидел делиться ничем, что считал своим — но Гарри ведь человек. Он пытался выстроить логическую цепочку, но мысли сбивались. Он не понимал, что с ним происходит, но ощущение было отчётливое — резкое, колючее, неприятное. И в то же время — пугало. Гарри, всё ещё улыбаясь Рону, обернулся к нему: — Том, ты слушаешь? Он говорит, что… Гарри не договорил. Том смотрел на него так, что Гарри невольно вздрогнул. — Я слушаю, — сказал Том ровно. Гарри нахмурился и тихо спросил. — Ты в порядке? — Нет, — ответ прозвучал резко и раздражённо. — Что случилось? Том хотел сказать «ничего». Хотел отвернуться, вернуть свою привычную маску. Но внутри всё ещё тянуло, мешало солгать. Он тихо выдохнул и, не глядя на Рона, сказал Гарри: — Не отвлекайся. Сейчас урок начнётся. Потом снова скажешь, что ничего не понял. Лучше бы повторил материал, а не болтал. Гарри медленно повернулся обратно к столу, ещё раз взглянув на Тома. — Ладно, — сказал он тихо. В этот момент дверь распахнулась, и в класс уверенно вошла профессор Макгонагалл. Шум мгновенно стих — грифиндорцы сели ровнее, а слизеринцы поспешно сделали вид, что вовсе не обсуждали соседей. Гарри оторвал взгляд от конспекта и автоматически посмотрел на Тома. Том сидел неподвижно, но его пальцы… дрожали, а внутри всё ещё кипело. Гарри нахмурился и почти незаметно наклонился ближе. — Том… ты дрожишь. Слова прозвучали так тихо, что никто вокруг их не услышал. Слизеринец резко отстранился от Гарри. — Сосредоточься, — сказал он тихо, но жёстко. — Тебе полезнее. Гарри хотел что-то ответить, но Том уже отвернулся. Макгонагалл тем временем начала объяснять формулы превращений, а Гарри слушал вполуха, всё ещё украдкой поглядывая на Тома. Гарри не понимал, какая муха укусила друга. Он уже привык к его мрачности, отчуждённости — да и в целом к закрытому характеру. Может, Тому действительно надоело объяснять ему эти бесконечные формулы? Вот и злится. Гарри тихо фыркнул, пока профессор была в другом конце класса: — На обиженных воду возят. Слышал? Том не повернул головы. Но Гарри видел, как дрогнул уголок его губ — не улыбка, скорее нервный тик. И это насторожило: он ещё ни разу не видел, чтобы у Тома дёргался хоть один мускул на лице от эмоций. — Я не обиделся, — отчеканил Том. Гарри приподнял бровь. — Конечно. Том сжал перо так сильно, что оно почти хрустнуло. — Если бы я обиделся, — произнёс он ровным голосом, — ты бы понял. Поверь, Потт… Гарри. Он запнулся, будто язык снова попытался назвать его «Поттером». Гарри наклонился чуть ближе, осторожно. — Тогда что? Том не ответил, делая вид, что его очень интересует конспект. Макгонагалл в этот момент проходила между рядами, и Гарри выпрямился, но взгляд отвести не смог. Том наконец сказал — тихо, так, что слышал только Гарри: — Просто… сядь нормально и не отвлекай меня бесполезной болтовнёй. Слушай урок. Гарри моргнул, что-то быстро прокручивая в уме. — Том, я просто разговаривал с Роном. — Я заметил. А лучше бы повторял, — мгновенно отрезал Том. Гарри открыл рот, чтобы спросить ещё — и в этот момент Макгонагалл сказала: — Мистер Реддл-Слизерин, покажите классу, как устроена основа данного заклинания. Том вздрогнул, будто его выдернули из собственных мыслей, и встал. Он спокойно, почти механически объяснил принцип заклинания — как всегда идеально. — Отлично. Плюс пять баллов Слизерину, — кивнула Макгонагалл. Коридор был забит первокурсниками, шум стоял как на ярмарке. Все что-то обсуждали после урока — кто-то спорил о домашнем задании, кто-то уже бежал в Большой зал, громыхая книгами. Том прорезал толпу ровной, быстрой походкой — так, будто урок ещё не закончился, а он опаздывал на что-то жизненно важное. Спина прямая, шаги чёткие, взгляд — вперёд, ни на кого не задерживаясь. — Том! — Гарри едва не врезался в какого-то хаффлпаффца и всё-таки догнал его. — Подожди! Том даже не повернул головы. Гарри нахмурился, ускорился и осторожно коснулся его плеча, разворачивая. Он замер и посмотрел на Гарри, приподняв бровь. — Хватит так делать, — выдохнул Гарри, чуть сбиваясь на дыхании. — Ты злишься — скажи. — Я не злюсь. — Злишься. Том молчал, не отводя взгляда. Гарри покраснел и опустил взгляд на свои ботинки. — Если это… из-за урока, то прости. Я не хотел тебя отвлекать. Ты столько мне объясняешь, а я с Роном заболтался. Я просто… — он смял край мантии. — Я больше так не буду. Честно. Том моргнул медленно — словно эти слова выбили его из привычного ритма. Гарри скомкал край мантии и продолжил ощущая себя виноватым. — Если я делаю что-то не так… скажи. Я же не умею читать мысли. На этом Том дёрнул плечом — резко, будто Гарри попал в точку. Он отвернулся ненадолго, словно собирая себя. — Этот Уизли отвлекает тебя слишком часто, — произнёс он наконец, тише обычного. Гарри удивлённо моргнул. — Рон? Серьёзно? — Да. Он лезет в разговор каждый раз, когда… когда я пытаюсь тебе что-то объяснить. Гарри нахмурился, совсем сбитый с толку. — Но это было всего пару раз. Том, это же Рон. Он всегда болтает… если не болтает — значит, ест… — Мне всё равно, — перебил Том, теперь уже не так резко, но твёрдо. — Просто… меньше отвлекайся. Это… мешает. Гарри смотрел на него несколько секунд, пытаясь уловить смысл между строк. И вдруг — осторожно: — Том… ты ревнуешь? Том нахмурился и отвернулся, стремясь игнорировать неприятное чувство внутри. — Нет! Я просто не хочу, чтобы ты… тратил время на бессмысленную болтовню. Всё. Забудь. Он почти развернулся, чтобы уйти, но Гарри шагнул рядом, не давая. — Том… — мягко. — Я буду внимательнее на уроках, обещаю. Но Рон тоже мой друг. Я не могу его игнорировать. — Делай что хочешь, — пробормотал он. — Мне всё равно. Но ему вовсе не было всё равно. Прошла неделя с тех пор. Гарри всё-таки нашёл способ подобраться к Тому — и помириться. Домашние пирожки творят чудеса: Том хмурился, делал вид, что ему всё равно, но пирожок всё же взял… а через минуту — второй. С тех пор между ними снова стало чуть легче дышать. Хотя… не всё прошло бесследно. Том всё равно морщился, когда видел кого-то слишком близко возле Гарри, но уже не реагировал так резко, как в тот день. Его взгляд всё так же цеплялся за Гарри — проверяя, следя, будто убеждаясь каждый раз, что он рядом. Однако эта неделя напряжения, непонятой тишины и коротких разговоров явно не понравилась Тому. Он не умел объяснять, не умел прощать, не умел просить… но знал одно: Гарри — его друг, а ещё… ему не нравится, когда его друга нет рядом. Эта мысль сидела в голове упрямо, как заноза, и Том впервые попробовал разобрать её по шагам — так, как разбирал любую трудную задачу. Гарри счастлив, когда рядом его друзья. Гарри смеётся с ними, болтает, светится — и всё равно потом возвращается к нему. Если он — друг Гарри, значит, терять его нельзя. А если нельзя терять, то придётся терпеть этих людей вокруг. Придётся мириться с их болтовнёй, с их громкими голосами, с тем, как они тянутся к Гарри. Пока. В конце концов, Том всегда мог придумать способ, чтобы Гарри всё равно проводил больше времени с ним. Только этот способ должен быть надёжным. Таким, чтобы Гарри сам захотел быть рядом. Всегда. И он, сам того не замечая, начал думать, как устроить всё так, чтобы его друг чаще выбирал его компанию.