Per peccatum venia

Кап. Кап. Кап. Наверное, Нилу уже чудились эти звуки, потому что шум дождя давно слился в одно целое, а гул настолько монотонный, что он почти перестал его замечать. Ему и без этого хватало неприятных и раздражающих ощущений: хлюпавшая в некогда оранжевых кедах грязь, пронизывавший холодный ветер и затекавшая за шиворот вода. Стоило не поскупиться, и на этот раз купить дождевик подороже, этот же, оказался полнейшей туфтой и ни капельки не спасал от ливня, который, между прочим, ничего не предвещало. Однозначно, это не Нил не был предусмотрительным, а климат, глобальное потепление и смещение литосферных плит, до кучи, решили доконать его сегодня, словно заглохшей машины и севшего телефона ему было мало. Телефон бесполезным кирпичом валялся в кармане. Нил лишь надеялся, что влага, тёмными пятнами расплывавшаяся по одежде, не доберётся до него, потому что лишние траты в его планы не входили. Особенно теперь, когда ремонт старенького Порше виделся ему неизбежным. А найти детали на этого динозавра обойдётся ему в кругленькую сумму. Это было, конечно, лишь предположение — Нил относился к тому числу автолюбителей, что при поломке могли открыть капот, с умным видом попялиться на содержимое под ним и обреченно вызвать эвакуатор. Первые два шага он успешно выполнил. Последний, по вполне очевидным причинам пришлось отложить до того момента, пока он не найдёт, где в этой глуши можно зарядить свой телефон. Цель не была безосновательной. Да, он застрял прямо на обочине леса, посреди дороги, когда до города оставалось не менее шестидесяти миль, и в другую сторону было примерно столько же. Пешком в такую погоду добраться до ближайшего населённого пункта у него не было ни единого шанса, если, конечно, он не проявит достаточное количество суицидальных наклонностей. Впрочем, от подобного авантюризма Нила спасло только то, что смирившись со своим положением, он решил осмотреться и заметил дым, поднимавшийся над верхушками деревьев. Костёр в такую погоду развести в его понимании было невозможно, так что с огромной вероятностью это могла оказаться сторожка или домик какого-нибудь отшельника. А зайдя в лес чуть глубже, в темноте дождливой ночи он смог еще разглядеть ещё и смутные очертания света. В целом, он мог остаться у машины и терпеливо ждать, пока кто-то проедет мимо, чтобы помочь. Но этот вариант перестал быть для Нила актуальным ещё несколько часов назад, когда зашло солнце, а стихия решила показать свой характер. И винить в этом можно было только самого себя. Посреди пути почувствовав сонливость, Нил решил воспользоваться главным советом дальнобойщиков. Если в дороге водитель хочет спать, лучше вздремнуть, чем уснуть за рулём и попасть в аварию. Он успешно и очень сладко проспал на задних сиденьях до самой ночи, а потом не смог завестись. И теперь мог хоть до посинения ждать попутку с такой видимостью. Так что, идея направиться к свету с большей вероятностью могла ему помочь. С такими рассуждениями Нил увязал в размытой почве, чертыхаясь сквозь зубы, пока продирался сквозь сосновые ветки, что мокрыми плетьми били ему по лицу. Руки уже задубели от холода, а карманы дождевика не защищали вообще ни от чего, а лишь являлись отличным сосудом для сбора дождевой воды. Споткнувшись уже несколько раз и чуть не плюхнувшись лицом в лужу из смеси воды и грязи, Нил подумал, что стоило бы захватить с собой лопату из багажника, чтобы была хоть какая-то опора. Не спасали даже иголки, покрывавшие всю поверхность земли мягким ковром. По крайней мере, Нил думал, что они должны её покрывать. На деле же он вообще ничего не видел, шёл на ощупь, а вспышки молнии освещали всё вокруг слишком коротко, чтобы увидеть хоть что-то кроме хлюпающего месива. По обыкновению, темнота должна пугать человека — это абсолютно естественное для него состояние — бояться неизвестности и того, что может в ней прятаться. Пробираться по лесу тоже не самое безопасное занятие. Все органы чувств заглушались дождём, а дождевик заставлял Нила ощущать себя неповоротливым и не способным защититься в случае чего. Самое неприятное — спина уязвимо открытая для нападения любого хищника, отчего сердце стучало на всплеске адреналина чуть чаще. Но это исключительно химическая реакция, Нил, как такового страха не ощущал. Перочинный нож, на всякий случай выуженный из-под сидений, успокаивающе оттягивал правый карман. Не лучшее средство для самозащиты, но нож был старым, проверенным временем, со слегка заедающим механизмом и ржавым пятном в месте, где лезвие прикреплено к основанию, которое Нил никак не мог отполировать до идеального блеска. В критической ситуации нож мог спасти от диких зверей или, на крайний случай, от человека, но подобная паранойя уже попахивала клише. Даже в таком отвратительном положении Нил не потерял относительно неплохого расположения духа, а потому удивлённо присвистнул, когда выйдя из гущи деревьев видит, что то, что он изначально посчитал за сторожку, вблизи оказалось огромным трехэтажным особняком с черной металлической изгородью по всему немаленькому периметру. Выглядел он слишком дорого и отчасти неуютно, потому что, в понимании Нила, подобное здание могло быть построено несколько веков назад, не раньше. А всё старинное по определению не могло быть весёлым. Он несколько раз с сомнением огляделся, надеясь увидеть ещё хоть что-то, где могут жить люди, но выглядящее чуть более дружелюбно, чем этот обветшалый дом, словно вылезший прямиком из тягомотной книги о не менее тягомотной династии. Надежду вселяло только то, что в окнах и вправду трепещет свет, по крайней мере, этот особняк не заброшен. Нил обречённо вздохнул и толкнул ворота, тщетно попытавшись найти хоть какое-то подобие вызывной панели. Хорошо хоть, на самих воротах не висело какого-нибудь тяжеленного замка, иначе у него были бы все шансы попытаться перелезть через ограду и так и остаться на ней висеть, зацепившись дождевиком за один из острых зубьев. Утром, если бы ему так и не удалось выпутаться, хозяина особняка ждал бы прекрасный вид из окна. Выйти на крыльцо с чашечкой кофе и созерцать преприятнейшую картину в виде хладного трупа Нила. Передний двор встретил его желтеющим октябрьским газоном, за которым явно давно никто не ухаживал, и высохшим фонтаном прямо по центру. Итальянский мрамор, или, на что там хватает фантазии у аристократов. Впрочем, «высохший» — не самое точное определение, если учесть лужи в каждой выёмке и плавающие в каждой из них жёлтые листья. Территории этого особняка явно не хватало надлежащего ухода. Дорожки, вымощенные большими плоскими камнями утопали в дождевой воде и каждый шаг Нила, ведущий к входной двери сопровождался шквалом брызг, что он поднимал, тяжело волоча ноги. Предыдущее воодушевление очень быстро сменилось усталостью, нахлёстывавшей с каждым шагом, как он приближался к особняку. Сказалась долгая прогулка по этой непогоде, как и надежда на то, что ему позволят переждать ливень. А если повезет, то и переночевать, должна же в этом огромном доме найтись хоть одна гостевая комната или какая-нибудь заброшенная каморка для прислуги, Нилу хватит и этого. Любой из этих вариантов выглядел лучше, чем встречать рассвет, укрываясь от дождя в сломанной, холодной машине. Оставалось уповать на удачу, что хозяин особняка окажется хозяйкой — некой добродушной престарелой леди, что сжалится над ним, увидев в Ниле напоминание о внуках, которые долгое время её не навещали, чтобы на ближайшую ночь он стал объектом её граничащей с назойливостью заботы. Не то чтобы Нил питал слабость к подобному, его собственная любовь к семье была тем сильнее, чем дальше он от неё находился и реже контактировал. Просто в любом случае, расклад с милой старушкой в его ситуации был желательнее открывающего дверь сварливого брюзги, возрастом ближе к динозаврам, чем к Рождению Христа. Нил не хотел с самого порога оказаться повернутым обратно к своему многострадальному Порше, вместо зарядки на телефон получая пинок под зад. И вот он стоял перед входом в особняк, запрокинув голову, чтобы увидеть верхний край дверей, которые высотой оказались, наверное, как два целых Нила. По крайней мере, это не выглядело безвкусно, никаких резных завихрений или, боже упаси, позолоты. Если бы Нил умел путешествовать во времени, он бы с уверенностью пожал руку тому, кто проектировал эти двери. От холода у него, видимо, наблюдалось помутнение сознания, раз стоя перед массивными дубовыми дверями он думал о дизайнерских решениях. И всё ещё эти мысли лучше, чем мысли о том, что, а точнее, кто, находится за этими дверями. Отсутствие дверного звонка, вместо которого чуть выше глаз висел дверной молоток в форме ворона с распахнутыми крыльями, держащего в лапах тяжёлое на вид кольцо прям-таки наводило на мысли о современности живущего здесь человека. Нил сопротивлялся желанию постучать в дверь кулаком по-старинке и окончательно от этого решения его отвратили собственные заледеневшие пальцы, которые при попытки согнуть их, неприятно заныли в суставах. Молоток, так молоток. Он с легкой брезгливостью схватился за кольцо, ощутив от одного только его вида вкус железа на кончике языка. Такое бывало, когда Нил, пренебрегая порой перчатками, держал рабочие инструменты голыми руками. Три тяжелых, глухих удара затерялись в гуле дождя, но Нил посчитал их достаточными, чтобы засунуть ладони в карманы и сжать кулаки. Пусть ему повезёт. Первые пару минут не происходило вообще ничего, но Нил не сделал повторных попыток постучать. Хозяину этой трёхэтажной громадины в его понимании потребовалось бы немало времени, чтобы неспешно подойти к двери. Была вероятность, что его попросту не услышали, но он всё же решил подождать ещё немного, прежде чем начать нетерпеливо ломиться внутрь. Нравы людей, проживавших в подобных местах могли быть до раздражения вычурными, но Нилу, если он хотел решить свою немаленькую проблему, пришлось бы вытерпеть и это, если понадобится. И решение побыть терпеливым не подвело его. Вначале за дверью послышались тихие шаги. По крайней мере, это должны были быть они, если Нил окончательно не оглох от дождя. Затем наступила небольшая пауза и Нил на каком-то подсознательном уровне почувствовал, что человек по ту сторону приложил ухо к лакированной поверхности. Поборов в себе озорство стукнуть дверным молотком прямо по чужой барабанной перепонке, он решил отойти на уважительное расстояние. Хоть глазка на двери и не было, а никаких камер над собой Нил ранее не заметил, небольшую дистанцию размером с вытянутую руку держать всё же стоило. — Кто здесь? — из-за двери раздался чуть приглушенный голос. Определенно мужской, хоть большего Нил сказать и не мог. Что же, к сожалению, не пожилая леди. Но надежда на дружелюбного господина всё ещё присутствовала. Он прокашлялся, с досадой ощутив подозрительное першение в горле. Заболеть ангиной, когда всего Нила можно выжимать было абсолютно не удивительным последствием. Но от этого не менее неприятным. — Здравствуйте! — воскликнул он чуть громче необходимого, на случай, если хозяин особняка окажется глуховат. — Простите за столь поздний визит, меня зовут Нил. Нил Джостен. Я проезжал здесь неподалеку и у меня заглохла машина, а телефон разрядился. К счастью, я наткнулся на ваш дом и был бы рад, если бы вы мне помогли. Общаться с неизвестным через толщу двери показалось Нилу неловким. Но тишина, воцарившаяся после, была еще более неуютной, особенно, пока вода с натянутого капюшона капала ему прямо на нос. Он мелко подпрыгивал на одном месте, чтобы избавиться от холода под кожей и согнать гусиные мурашки на ней. Человек за дверью молчал, но удаляющихся шагов так и не послышалось. Его продолжали слушать. Нил уже решил повторить свою историю, добавив в неё больше слезливых подробностей, чтобы надавить на жалость и добиться своего, когда человек, наконец, подал голос вновь. — Хм. Подождите секунду. В следующий момент послышался грохот дверного засова и Нил обрадовался хотя бы тому, что его выслушают. Правую ладонь в кармане он сжал крепче, а второй свободной рукой машинально несколько раз ткнул по кнопке включения на давно сдохшем телефоне. Дрожь с тела передалась и в конечности, так что хозяин особняка, который не послал его, не открывая дверь, был терпимым началом их знакомства. Боже, пусть он ещё и согласится помочь Нилу и тогда его сегодняшняя ночь будет спасена. Дверь приоткрылась совсем немного — на ширину, достаточную для того, чтобы слегка высунуть голову и оглядеть нежданного гостя. Нилу захотелось одновременно похвалить его за предусмотрительность — в подобной глуши не каждый посетитель мог оказаться дружелюбным случайным путником, и закатить глаза от нелепости поступка — стой снаружи кто-то враждебно настроенный, ему хватило бы лишь одного резкого толчка двери от себя, чтобы хозяин дома оказался оглушён и дезориентирован, а всему дальнейшему Нил бы не позавидовал. Из мыслей его вырвало лёгкое покашливание. — Вы сказали, вам нужна помощь. Я вас слушаю. Нил так увлекся мысленными рассуждениями о гипотетических ситуациях, что упустил момент, когда этот человек выглянул из-за двери, окинув его внимательным, изучающим взглядом. Оу. Предположение о сварливом старике тоже можно было отбросить, по крайней мере, вторую его половину. Сварливым он всё ещё мог оказаться, но стариком этот миловидный кудрявый парень точно не был. Он был полностью во вкусе Нила. В меру бледен, но цветом лица не граничившим с нездоровым. Слегка резковатые черты, нос с покатой горбинкой, пронзительно-серые глаза. По чуть не естественному наклону головы он мог сказать, что парень горбился, причём делал это специально, как если бы был достаточно высоким, чтобы этого слегка стесняться. И достаточно красив, чтобы отвлечь Нила от его первоначальной цели визита, заставив засмотреться на несколько мгновений. Нил попытался вернуть себе немного самообладания, но возникшая хрипотца очень вовремя его подвела. Незнакомец с лёгкой усмешкой в глазах чуть наклонил голову вбок. — Мне бы зарядить телефон. Но если вы умеете чинить машины, будет тоже очень круто. На этот раз после голоса Нила вздрогнул уже сам хозяин дома. И от этого понимания внутри разлилось тёплое удовлетворение. Они взаимно изучали друг друга. Захотелось, чтобы они с этим молодым человеком обнаружили, что поломка Порше серьёзнее, чем казалось и потребует некоторого времени, чтобы его починить. Или же, чтобы батарея телефона, которую давно пора было заменить, заглючила от влаги, заряжаясь мучительно медленно. Нил был бы вполне не против помозолить себе глаза этим парнем лишние пару часов. На лице незнакомца на мгновение мелькнула неясная эмоция, после чего он коротко улыбнулся и отошёл обратно вглубь дома, открывая двери шире и придерживая их одной рукой, представая перед ним в полный рост. Нил не ошибся — парень оказался практически на целый фунт выше и от осознания этой разницы у него от смущения начало печь заднюю часть шеи. — Давайте поговорим внутри, Нил, — молодой мужчина сделал приглашающий жест. — Вижу, вы очень замерзли, только почему-то не упомянули этого ранее. Поверьте, мне бы хватило и этой причины, чтобы с удовольствием впустить вас. Прошу, проходите. Нил переступил через порог дома и с сожалением вытер ноги о симпатичный придверный коврик, явно сделанный на заказ. «Добро пожаловать в Пэнгроув», гласила надпись, вышитая витиеватыми серыми буквами. Нил в очередной раз удивился причудам богачей, доходящим до того, чтобы давать дому отдельное имя. Он зябко повёл плечами, оказавшись внутри, но спиной продолжая ощущать бьющий холодный ветер и влажные потеки на одежде. Хозяин дома со сведёнными к переносице бровями наблюдал за тем, как он дрожит от холода, перед тем, как подать голос. Теперь, когда их не разделяла толстая дубовая дверь, Нил смог отметить лёгкий бархат в его звучании и низкие нотки, переплетающиеся с лёгким акцентом. — Следуйте за мной. Вам просто необходимо переодеться в сухое, а пока вы будете это делать, я спущусь на кухню и сделаю нам напитки, чтобы вы отогрелись. Предложил бы принять горячую ванну, но это займёт некоторое время, — он развернулся и направился в сторону левой лестницы, ожидая, что Нил пойдёт за ним. — Подождите! — окликнул его Нил, неловко топчась на одном месте. Ему было неудобно получить столько всего, не узнав даже имени своего сегодняшнего спасителя. — Я до сих пор не знаю, как вас зовут. Мужчина на мгновение остановился и обернулся через плечо, прежде чем мягко усмехнуться. От этого грудного звука у Нила возникло желание глупо заулыбаться в ответ. — Меня зовут Жан Моро. А на остальные вопросы, если они будут, я отвечу позже, за чашечкой горячего глинтвейна, — он ещё раз потянул уголок губ в сторону, а затем удалился, окончательно скрываясь в следующем дверном проёме. Нил успел сделать лишь шаг вперёд от порога, когда дверь за его спиной с грохотом захлопнулась от сквозняка так и не утихающей бури. Он на мгновение вздрогнул от неожиданности, но быстро пришёл в себя, ощутив, как особняк дыхнул на него уютным теплом. Он внутри, тот симпатичный парень собирается о нём позаботиться, так что ливень снаружи в ближайшее время не должен его побеспокоить. Теперь до ушей доносился только стук особо крупных капель прямиком о дверь. Кап. Кап. Кап.