Per peccatum venia

Топ. Топ. Топ. Шаги Нила, пока он поднимался по лестнице за Жаном гулким эхом разносились по особняку. Он старался ступать тише и как можно незаметнее, чтобы не создавать столько шума и не оставлять за собой на гладкой, чуть поскрипывавшей поверхности дерева грязных следов. Жан, казалось, вообще не обращал внимания на то, что сам, будучи в мягких бархатных тапочках, вёл за собой наверх человека, за которым после каждого шага оставались лужицы. Девять, десять, одиннадцать. Нил считал ступеньки, ведущие на второй этаж и, одновременно с этим, с интересом глазел по сторонам. Не каждый день выдавалась возможность посетить подобный архитектурный раритет, а потому, для него всё было в новинку. Сам он жил в самом типичном коттедже, площадью, возможно, чуть больше необходимого для него одного. Но зато ему не нужно было тратить ни цента на съём квартиры в каком-то захудалом районе — после переезда матери к брату, весь дом, включая гараж и задний двор с его детскими качелями, которые он всё никак не успевал демонтировать, принадлежал ему. Этот же особняк, по ощущениям, был, раза в три больше его дома. Нил смутно представлял, как именно можно разумно организовать всё это пространство — в его понимании каждая комната должна была оказаться полупустой, ибо никто не нуждается в такой жилплощади, если только, не страдал гигантизмом, или, напротив, не имел определенных комплексов. Нил подавил смешок, чуть запнувшись и вовремя ухватившись за резной поручень. Жан обернулся на звук, его бледное лицо наполовину осветилось свечами на стене. Свечи. Нил только сейчас осознал, что вестибюль, когда он только вошёл, был погружён в темноту. А освещение на лестнице обеспечивалось лишь горящими на каждом шагу свечами, установленными к канделябрах. Они были наполовину подтаявшими, с потеками воска на боках, явно зажжёнными некоторое время назад. Нил машинально поднял голову к потолку и обнаружил, что по центру потолка висела огромная хрустальная люстра, игравшая бликами от света свечей, но не горевшая самостоятельно. — Вы в порядке? — голос Жана оторвал его от последующего разглядывания пятен копоти на стенах. — Лестница старая, забыл предупредить вас наступать осторожнее. — Ничего страшного, — отмахнулся Нил. — Просто, у вас здесь слегка темновато. Глаза Жана чуть расширились, словно осознание к нему пришло только после этих слов. Он остановился на самой верхней ступени, развернувшись к Нилу вполоборота. — И снова моя вина, — цокнул он языком. — Постоянно забываю о том, что только я могу передвигаться в этом доме хоть с закрытыми глазами. Гостей у меня практически не бывает, вот и не привык вести кого-то. Наверное, Жан хотел добавить ещё что-то, судя по открывающемуся рту, но в этот момент Нил оглушительно чихнул. Глаза, поблескивающие в темноте в тот же момент моргнули и наполнились беспокойством. — Ни слова больше, пока вы не переоденетесь. Ну же, поднимайтесь скорее, — поторопил его Жан, прежде чем воскликнуть: — Подождите, тут выступ! Нил покачивался на одной ноге со второй занесённой в воздух, когда Жан протянул ему руку. Он с лёгким интересом взглянул на чужую ладонь, на самого мужчину, а затем, тихо хмыкнув, вложил в неё свою. Ему показалась, что эта часть заботы о госте слегка излишняя, но отказываться было бы глупо. Пальцы оказались ледяными, словно он, а не Нил провёл не меньше часа на улице под проливным дождём. Но отпустить руку не захотелось. Но пришлось, когда лестница закончилась, к большому его сожалению. Жан мягко отстранился, выскользнув ладонью, и распахнул ближайшие двойные двери, ведущие в спальню, как будто для него это было обыденностью — вести насквозь промокших незнакомцев за руку к себе в комнату. Нил закусил губу, чтобы не улыбнуться своим мыслям. На мгновение ему стало любопытно, проявит ли Жан свой и без того не особо скрываемый интерес более открыто, или же он придерживался несколько иных взглядов. Минимум три свидания до того, чтобы подойти к первой базе и всё такое. Хотя Нил щёлкал и не таких. Чего только стоил тот миловидный парень с серебряным крестиком на длинной цепочке и зелёными глазами, нервно комкавший салфетку в руках и густо покрасневший, поймав на себе изучающий взгляд. А уже через полтора часа он оказался в его доме, жалобно умоляя Нила срывающимся голосом. От обрывочных воспоминаний о лице, покрытом дымкой и сладких выкриках внутри потеплело. — Мне кажется, ваша одежда будет мне великовата, — Нил постарался отвлечь себя от непотребных мыслей, тем более, что они могли быть приятными только первые несколько минут, после чего нещадно начинала болеть голова. — В таком случае, вам идеально подойдёт моя детская одежда, — прилетела ему усмешка от Жана. Нил на секунду поморщился, но почти сразу же пожал плечами. — Между недельным насморком и пижамой с медведями я выберу меньшее из зол. Зайдя в комнату, Нил неловко застыл на пороге, не рискуя проходить дальше. Его совесть сожрала бы его с потрохами, позволь он себе пройтись своими кедами по белому пушистому ковру, начинающемуся почти сразу же и покрывающему каждый квадратный сантиметр комнаты до самой хозяйской кровати, прикрытой тёмным балдахином. Запачкать его было бы сущим кощунством, поэтому он опёрся о дверной косяк и наблюдал за тем, как Жан роется в огромном шкафу. Тоже из тёмного дерева, будь недопонятый заказчик этой мебели неладен. — Увы, пижамы с медведями у меня нет. Вам придется довольствоваться этим, — Жан выпрямился, держа в руках что-то неопределённое. Это неопределенное, попав в руки Нила, при ближайшем рассмотрении оказалось серовато-бежевыми рубахой и штанами на завязках. Судя по плотности ткани и грубым швам, это был лён. Нил растянул одежду перед собой в воздухе, с сожалением отметив, что это и вправду его размер. Что же, ближайшее время ему придётся выглядеть, как мешок с картошкой. Он не был в восторге от этого наряда, но и выразить своё недовольство тоже не мог — промокли даже боксёры. И обижать хозяина дома своей разборчивостью не хотелось. Жан, видимо, заметил его выражение лица, потому что сочувственно скривил уголок губ. — Извините, это единственное, что у меня есть. Моя семья имела некоторые странности в выборе одежды. Нил замахал руками, поспешив его успокоить. — Всё отлично, мне это подходит, — он слегка натянуто улыбнулся. — Всегда мечтал почувствовать себя деревенским пастухом. Они оба замерли, а затем рассмеялись. Смех Жана звучал чуть ниже, хрипло, напоминая глухое карканье воронов где-то вдалеке. Нил не мог не заслушаться. Когда они замолчали, воцарилась чуть неловкая тишина. Жан замялся. — Проходите, я оставлю вас переодеваться, — спохватился он. Нил вновь опустил взгляд на свою обувь, потёр носы кед друг о друга и остался стоять на месте. Он продолжал думать о белоснежном ковре. Такие было очень тяжело отстирывать, а к химчисткам он всегда относился с особой нелюбовью. — Не хочу ничего испачкать, — признался он. Жан моргнул, удивлённо обернулся и понимающе кивнул головой, заметив, на что именно смотрит Нил. — Ванная по коридору налево. Там кафель, так что не бойтесь что-то запачкать. Не то чтобы Нил являлся ярым поклонником чистоты — его мать не раз приходила в ужас от того, что иногда творилось в гараже. Но он всегда убирал беспорядок, не понимая, к чему все эти истерики. Здесь же он просто не хотел показаться некультурным, а потому вёл себя скромнее, чем хотелось бы. — Благодарю, — Нил перехватил одежду в охапку и развернулся, медленно ступая по проходу. Дверей слева оказалось несколько, но никаких опознавательных знаков он не заметил. Нил пожал плечами сам себе и выбрал вход наугад, потянувшись к самой первой двери. Он только успел ухватиться за круглую ручку и начал её проворачивать, как запястье ошпарило льдом. — Не заходи! — рявкнули ему на ухо. Нил испуганно отшатнулся, вырывая руку из чужой хватки. Перед ним стоял всё тот же Жан, но его дружелюбное лицо на мгновение оказалось искажено гримасой гнева. Нил сделал ещё шаг назад, прижимая к груди пульсирующее запястье. Изящная на вид рука, которая вела его по лестнице, хранила в себе намного больше силы, чем могло показаться. Он растерянно моргнул, недоумевая, чем мог разозлить того, но Жан быстро взял себя в руки, выпустив виноватую улыбку. — Ох, Нил, простите меня ради всего… — фраза осталась незаконченной, потому что одновременно с ней Жан сделал движение рукой, вновь потянувшись к Нилу. Тот с подозрением избежал прикосновения, на что лицо хозяина дома погрустнело. — Вы могли просто сказать, — прохладно произнёс Нил. — Миллион раз прошу меня простить, — голос Жана дрогнул, а глаза наполнились искренним сожалением, что трепетало в их глубине вместе со светом свечного пламени. — Я не знаю, что на меня нашло. Понимаю, это не оправдание, но за этой дверью мой кабинет, а на полу разложены сохнущие рукописи. Честное слово, я просто испугался, что открыв дверь, вы что-то испортите. Его бархатный голос подпрыгнул вверх на пару тонов, выдавая волнение, и Нил, на несколько мгновений ощутивший раздражение, мигом остыл. Возможно, тот всплеск был достаточно резонным. Он и сам ненавидел, когда в его пространство бесцеремонно вламывались — в конце-концов, мало ли чем мог заниматься молодой парень. И Жан имел право разозлиться, а Нилу стоило уточнить, прежде чем открывать первую попавшуюся дверь. Тем более, тот не сделал ничего плохого, не ударил, не толкнул, а лишь вовремя остановил его руку. А силу хватки вполне мог не рассчитать на эмоциях. — Простите и меня, — примирительно улыбнулся Нил. — Покажите куда мне идти, чтобы я больше не ошибся. Жан выдохнул с видимым облегчением. — Следующая дверь. Я буду ждать вас здесь, чтобы проводить на кухню. Как видите, этом доме легко можно заблудиться, — с этими словами тот окончательно расслабился и привалился спиной к двери кабинета. Нил зашёл в ванную и прикрыл за собой дверь, ощутив как на него дохнуло чем-то приятно-цветочным, а тень его силуэта затрепетала на белоснежном кафеле. Ну, хотя плитка не была черного цвета. Нил сложил вещи на край чугунной ванной и принялся раздеваться. Влажная одежда тяжелым комком шлепалась на пол. Внутри было тепло и слегка душно от нагретого воздуха. Сама ванная комната оказалась просторной и такой же до безобразия дорогой, как и весь особняк. Множество шкафчиков с изгибающимися ручками, умывальник на резных ножках и исписанная причудливыми узорами ширма на небольшом помосте перед самой ванной. Над раковиной висело огромное овальное зеркало с чуть потускневшей металлической рамой. Скинь кеды с носками и поморщившись от того, как голый кафель холодит стопы, Нил подошёл ближе, поставив руки по обе стороны и придирчиво себя оглядел. Лицо было излишне бледным, а глаза уставшими. Он улыбнулся своему отражению, поразившись, как Жан запустил его без малейшей опаски в подобном виде. Ещё и эти свечи делали волосы похожими на спутанное огненное гнездо, а глаза, с плящущим в глубине зрачков пламенем выглядели чуть безумно. Отражение скривилось и Нил попытался причесать пряди пальцами, чтобы сделать свой вид презентабельным и произвести на аристократично красивого Жана хорошее второе впечатление, если в первое он больше смахивал на мокрую рыжую крысу. Пока он надевал эту нелепую льняную одежду, огонь на стенах тревожно затрепетал и Нил на мгновение замер. Только сейчас он задумался о том, что свечи горели везде одновременно. Время было уже позднее и у хозяина дома не должно было быть необходимости переходить из одной комнаты в другую, чтобы так расточительно относиться к расходникам. При том, что, и в спальне Жана, и здесь, он видел нормальные выключатели и даже розетки. Возможно, это было личное предпочтение Жана, ночная экономия электроэнергии или экоактивизм, что угодно, в конце концов. Но всё же, зажигание свечей, в теории, по всему дому, виделось Нилу странным. Переложив содержимое карманов джинс за пояс боксёров, завязав штаны и поморщившись от того, как в месте узла неприятно заскрипела ткань, Нил с интересом потянулся к выключателю, одновременно поднимая глаза к ещё одной хрустальной люстре. Приготовившись к тому, что свет бликов ослепит его, он прищурил глаза. Щелчок. Ничего не произошло. Ванная не озарилась ярким светом лампочек. Лишь в раковине что-то булькнуло, словно насмехаясь над его неудачей. Нил удручённо ещё несколько раз ткнул по выключателю, прежде чем разочароваться — света в доме не было. Надежда зарядить телефон или позвонить отсюда и вызвать эвакуатор, таяла, как свечной воск прямо на его глазах. Нил подумал уточнить, может по ночам в этом доме электричество отключалось полностью — обеспечить каждую комнату в этой глуши могло быть затруднительным и на месте Жана он бы тоже отрубал питание, не желая угореть после какого-нибудь неудачного короткого замыкания. Нил уже собрался выходить из ванной, стоя на носочках и держа мокрую одежду на расстоянии вытянутой руки, схватившись за защёлку, когда в дверь коротко постучали. Он отпер замок, приоткрыл перед собой дверь и наткнулся на чуть смущённого Жана, ладонью прикрывающего глаза. — Вы уже закончили переодеваться? — спросил он. — Я совершенно забыл выдать вам тапочки. Прошу, не стойте на холодном, сейчас вам это абсолютно противопоказано. В шкафу под раковиной есть две запасные пары, можете выбрать любую. — Вы уже можете смотреть, — усмехнулся Нил его вежливости. Он умолчал о том, что ничуть не смутился бы, увидь тот его обнажённым. Нил подошёл к упомянутому шкафчику, присел на корточки, покачиваясь и потянул на себя дверцы. Внутри и вправду оказались пушистые тапочки желтого и синего цветов. Он достал по одному из каждой пары и повертел в руках, выбирая. Тот что слева, оказался поменьше и на нём было вышито коричневыми нитками RW. На синем же значилось KD. Видимо, инициалы предыдущих владельцев, подумал Нил. — Не волнуйтесь, они полностью чистые, — послышался голос за спиной. Нил не волновался. Он никогда не ощущал привычной многим людям брезгливости — работа в гараже порой была очень грязной, но он никогда на это не жаловался. Маска и очки в процессе, чтобы защитить слизистые, затем полчаса в душе, парочка антисептических средств, и вот, он снова был чист, как и прежде. Чужие возможные клетки эпителия на тапочках его тоже мало беспокоили. — А они, — он покачал тапком в воздухе, — не будут против? На мгновение Нилу показалось, что лицо Жана стало напоминать маску, плотную и непроницаемую. Но из-за того, что это было слишком коротко и вновь быстро сменилось на безмятежное выражение, он списал это на игру света. В таких сумерках померещиться могло что угодно. — Мы уже давно не общаемся, — пожал плечами Жан. — Думаю, им будет плевать. По итогу, Нил остановил свой выбор на синей паре. Другие оказались ему чуть маловаты и он предположил, что они могли принадлежать девушке. Была ли это родственница или кто-то ещё? Это был исключительно азартный интерес «на всякий случай». Сам он предпочитал не ограничивать свой выбор каким-то определённым гендером, но при этом отлично угадывал предпочтения остальных. В случае же с Жаном его радар беспокойно крутился, не выдавая конкретных предположений. Выходя из ванной, Нил вновь оглянулся на свое отражение в зеркале и поёжился. В этой белеющей в темноте странной одежде он сам себе напоминал что-то среднее между сбежавшим из больницы психом и неупокоенной душой какого-то призрака. У самой двери его носа ещё раз настиг приятный цветочный запах, принесённый сквозняка, отчего пламя свечей на стенах судорожно дрогнуло и потухло, погружая пространство за спиной Нила в кромешную темноту. При этом, даже она была менее напряжной, чем его нынешний видок. Жан напоследок заглянул в ванную, видимо, чтобы проверить, что Нил ничего не оставил там и прикрыл за собой дверь. — А теперь, — голосом, не терпящим возражений, провозгласил он, — глинтвейн. Нил на мгновение ощутил себя ребёнком, что промочил ноги и теперь выслушивал нотации от матери, но спорить и вправду не рискнул. Если Жан подобным образом хотел проявить своё расположение, потому что неоднозначное внимание от него сто процентов ощущалось, то он не возражал. Слегка нестандартный подход, когда они оба были незнакомцами, видевшими друг-друга первый раз в жизни, но и их знакомство не походило ни на одно из тех, что были привычны Нилу. Это была не кофейня, и не бар, это был огромный старинный особняк с невероятно красивым и сдержанным хозяином. А такие, в его обрывочной памяти всегда оказывались самыми темпераментными. Не то чтобы Нил был настолько наглым, чтобы хотеть завалить в постель мужчину, который просто проявил дружелюбие, но позволить себе помечтать, спускаясь по лестнице и плечом ощущая прохладу идущего рядом Жана, готового подхватить его в случае, если он снова споткнётся, он мог. Но ступал он всё равно осторожно, после каждой ступеньки ощущая, как мягкий бархат тепло щекочет босые ступни. Топ. Топ. Топ.