Район под сакурой

Сакура напротив подъезда цвела так, будто ей вообще плевать, что под ней стоит уставшая «Тойота» с кривой решёткой и пластиковым бампером цвета «серый утро-похмелье». Асфальт тёплый, утренний, пахнет бензином и чужими планами. Где-то за домом автомат с кофе «BOSS» кашлял монетами; вон там дымил комбинированный кондиционер — на нём аккуратно сушились носки соседа, человека, чьи амбиции всегда на уровне второго этажа. Гакт сидел на узкой металлической лавке у подъезда, как будто так и родился — спина прямая, лицо с видом «я вообще-то легенда, но сейчас — просто человек без сна». В руке — банка холодного кофе, который обещал «интеллигентный бодряк», а на деле выдавал «жизнь бьёт ключом и по голове». — Здесь вонь бензином и чужими мечтами, — сказал он, глотнул и поморщился. — На Окинаве пахнет морем даже у мусорки. Тут пахнет… корпоративом. — Тут пахнет твоим пафосом, — отозвался Такуми из-под капота. Голос глухой, будто он живёт в другом измерении — конкретно в том, где у «Тойоты» карма и проводка сделаны из одного и того же. — И твоей попыткой проснуться. Дай ключ на двенадцать. Не, другой двенадцать. Который настоящий. Ю стоял у входа в конбини и ловил вай-фай, как покемон: то вытянет телефон вверх, то прислонится к стене, то сядет на корточки у автоматов, чтобы поймать «тот самый» сигнал. — Пароль от «FamilyMart_Guest» — это, конечно, прелесть, — пробормотал он. — Но почему он спрашивает девичью фамилию моей первой учительницы? Что за допрос с пристрастиями, чёрт бы их… О! Подключился. Подключился, мать его! Он обернулся к Гакту: — У тебя в графике на сегодня — «репетиция в студии». Мы, конечно, можем репетировать и под сакурой, но студия ждёт, оплачен слот. — Слот… — Гакт посмотрел на банку, как на судьбу. — Слот у нас в жизни один — между «что за фигня» и «ну вроде получилось». Где студия? На той стороне района, где у людей есть надежда? — На той стороне района, где у людей есть метро, — ответил Ю. — А у нас есть «Тойота», которая, если б умела говорить, сказала бы: «Ребята, я устала, можно я просто умру на стоянке как достойная гражданка?» Такуми вынырнул из-под капота, щёлкнул что-то тряпкой, вытер руки. — Во-первых, не «умру», а «подумаю». Во-вторых, у нас элегантный стартер и дерзкая проводка. Она заведётся. С третьего раза. Если Гакт перестанет смотреть на меня, как будто я — его последний шанс. — Потому что так и есть, — заметил Гакт. — И не только мой, но и студии, и нашего сраного расписания. Сверху зашуршала дверь — вышла бабуля-хаки с ведром, полить кусты, и глянула на троицу, как на обитателей местного цирка «Без билетов». — Опять вашу парадную занимаете, — сказала она без злобы, но с фактологической точностью. — В прошлый раз вы пели. Сегодня ремонт? — Техническая медитация, — вежливо поклонился Гакт. — Медитация — это когда тихо, — отрезала бабуля и ушла, шлёпая тапочками с достоинством самурая. На кондиционере продолжали сохнуть носки — теперь уже как часть концептуальной инсталляции «Быт как он есть». — Слушайте, — Ю сунул телефон в карман. — У меня две новости: хорошая и плохая. Хорошая — я нашёл для нас подработку. Плохая — она начинается через сорок минут и две остановки отсюда. — Мы музыканты, Ю, — сказал Гакт. — Наша подработка — быть музыкантами в другом месте. — Ага, — хмыкнул Ю. — Только это «другое место» называется «две тысячи йен за доставку усилителя». Нам надо перевезти колонку в кафе «Сакура&Сеты», там вечер караоке, им нужен звук. Если сыграем правильно — возьмут нас на постоянку. Гакт моргнул. — То есть сегодня мы — не легенды рока, а грузчики? — Сегодня мы — легенды грузчиков, — философски подтвердил Ю. — Гакт, смирись: иногда, чтобы спеть, надо сначала перетащить. — Иногда, чтобы перетащить, надо, чтобы она завелась, — сказал Такуми и кивнул на «Тойоту». — Момент истины. Все по местам. Ю занял позицию у багажника, Гакт — у пассажирской двери, заранее прикинув, как будет выглядеть «человек-легенда, толкающий машину». Такуми сел за руль, вдохнул и повернул ключ. Стартер протестующе взвизгнул, что-то в недрах машины обиделось и стукнуло в ответ. — Раз, — сказал Такуми. Повернул снова. — Два… На «три» мотор сделал «кхе», потом ещё «кхе», потом устыдился своей жизни и таки завёлся, стряхнув с себя комплекс неполноценности. — Я же говорил, — удовлетворённо сказал Такуми, давая лёгкий газ. — Девочка умница. — Девочка — психопатка, — отозвался Ю. — Но ладно, живём. Гакт, пристёгивайся своей харизмой, поехали спасать искусство за две тысячи йен и бесплатный сет суши. Они выехали со двора, объехав грузовой велосипед с горой картонных коробок и мальчика в школьной форме, который в наушниках пытался одновременно идти и жить. Сакура над дорогой выглядела слишком празднично для их планов, но район в целом одобрял: «Нормально, пацаны, дерзайте». У кафе «Сакура&Сеты» уже стоял хозяин — худой мужик с лицом «я видел всё, кроме хорошего звука». — Вы с колонкой? — спросил он вместо приветствия. — Там провод оборван, микрофоны свистят, гости орут. Сделаете, чтоб не орало? — Сделаем, чтоб орало красиво, — сказал Ю. — И чтобы платили так же. Гакт улыбнулся вежливо-доброжелательно, как человек, который может и припеть, и припечатать. — У нас пакет «караоке без стыда и горя». Дорого, сердито, сердечно. — Дорого? — хозяин прищурился. — А вы кто вообще? — Мы — временное чудо, — сказал Гакт, распахивая багажник. — А чудеса, как известно, стоят дороже обычных катастроф. Такуми уже лез внутрь, вытаскивая колонку и горсть кабелей, которые выглядели как спагетти после развода. — Ю, здесь китайский переходник на японский позор. Принеси нормальный, пожалуйста. Ю фыркнул, полез в сумку. — Ща, у меня есть шнур, который пережил три фестиваля и один идиотизм. Хозяин кафе почесал затылок. — Только без этой вашей… как её… рокерской херни. У меня люди приличные, они пришли «Субару на холме» петь и рыбку есть. — Мы приличнее вашей рыбки, — буркнул Ю, — и в два раза вкуснее, если нас не злить. Гакт хлопнул его по плечу: — Успокойся, мы вежливые. Просто иногда честные. Такуми щёлкнул тумблером, и колонка издала звук, похожий на стон кита, который не выспался. Потом — тишина. Потом — чистый, ровный, почти нежный тон. — О-па, — сказал хозяин, и в его глазах впервые за утро засветилось что-то человеческое. — Так, может, вы и правда не катастрофа. — Мы — контролируемая катастрофа, — поправил Гакт, приподняв микрофон. — Где тут ваш список песен? — Вон, на планшете, — хозяин ткнул на стойку. — Только не орите. — Не будем, — сказал Ю и, не выдержав, добавил: — Если не заставят. Колонка заурчала, как довольный кот. Сакура за окном шевельнулась от лёгкого ветра. Район посмотрел на троицу и, кажется, кивнул: ладно, живите — но без понтов. — Погнали, — сказал Гакт в микрофон. — Сегодня мы — грузчики красоты. Завтра — посмотрим. И утро, наконец, согласилось с этим планом.