Район под сакурой

Кафе «Сакура&Сеты» закрылось ровно в полночь, как будто район поставил себе будильник на «хватит уже страдать». Ю выключал аппаратуру, Такуми сматывал кабели, а Гакт, вцепившись в микрофон, стоял на сцене с видом человека, который вот-вот откроет третье дыхание, четвёртую чакру и пятую банку кофе. — Гакт, — устало сказал Ю, — всё, концерт закончен. Даже тараканы разошлись, оставь микрофон в покое. — Я проверяю акустику, — ответил Гакт с достоинством, — может, зал ещё хочет. — Зал хочет домой, — заметил Такуми, вытаскивая из розетки последнюю вилку. — И я с ним солидарен. Снаружи — влажный воздух, лампа у входа, которая мигала как пьяная цикада. Район спал, но не весь. Возле автомата с напитками стояли двое — типичные ночные персонажи: спортивные куртки, сигарета и диалог, который начинается с «эй» и заканчивается ничем хорошим. — Эй, вы с «Сакуры»? — спросил первый, тот, что постарше. Голос хриплый, но не злой, просто… скучный. — Там сегодня караоке было? — Было, — ответил Ю, глядя поверх банки с напитком, которую купил автоматически, потому что рефлекс. — Что-то не понравилось? — Да нет, наоборот. — Второй, помоложе, прищурился. — Ты вот пел про «звуки сердца», да? Хорошо пел. Только сердце не слышно, когда микрофон свистит. Такуми чуть повернул голову, оценивающе. — Если ты про обратную связь, то это не микрофон, это у вас пиво в голове гудит. Первый усмехнулся. — О, шутник. А чё, может, споёте нам ещё раз? Бесплатно. Мы, типа, фанаты. Гакт глотнул кофе и выдохнул, как Будда, который внезапно оказался в очереди в киоск. — Бесплатно я пою только, если в этом есть смысл. — А смысл — это что, деньги? — прищурился второй. — Смысл — это когда тебя хотя бы слушают трезвые, — сказал Гакт спокойно, но с тем выражением, от которого даже лягушки в канаве замолкают. — О, — протянул первый. — Философ пошёл. Тут тебе не Окинава, брат, тут район. Тут за философию пизды дают. Такуми сделал шаг вперёд. — А за электрику тоже? Потому что я могу и кабелем. Ю простонал, зажимая переносицу. — Так, всё, хватит, пацаны. Мы только что заработали первые две тысячи йен за неделю. Давайте хотя бы сегодня не устраивать дуэль «самурай и осциллограф». — Осци… кого? — спросил второй гопник. — Осциллограф, — сказал Гакт. — Это такой прибор, который показывает, что у тебя внутри шум, а не музыка. — Ты чё, умный, да? — гопник усмехнулся, но в его взгляде мелькнуло уважение. — Необычно. Обычно умные тут не выживают. — А мы не выживаем, мы звучим, — парировал Гакт и кивнул Такуми: — поехали. Они обошли двоих и пошли к машине. Гопники переглянулись. — Слышь, — сказал первый, — эти трое — странные. Но у них стиль. Может, и правда музыканты. — Ага, — буркнул второй. — Только если они ещё раз «заведут свою херню» под окнами — я им лично подыграю гаечным ключом. Дорога домой заняла минут десять, но ощущалась как мини-путешествие в другое измерение: фар мало, луж много, а GPS у Ю глючил, уверяя, что они уже давно в океане. — Я ж говорил, не обновляй карту, — бормотал Такуми. — Теперь он думает, что наша «Тойота» — подводная лодка. — Ну хоть символично, — заметил Гакт. — С Окинавы же. Они припарковались у дома. Район спал, но где-то на крыше играло радио — еле слышно, старенькое, будто кто-то не успел выключить. Гакт поднял голову: — Знаете, что странно? Я не чувствую усталости. — Это не странно, — зевнул Ю. — Это кофе и стресс. Два демона, которые поженились и живут у тебя под кожей. — Возможно, — согласился Гакт. — Но всё равно… как будто день не закончился. Он прошёл к скамейке под сакурой. Ветер шевелил лепестки, и один лёг ему на плечо — липкий, почти тёплый. Вдруг сверху послышался голос: — Эй, парень. Твоя песня — говно. Гакт поднял взгляд. На балконе второго этажа стоял тот самый гопник. — Но голос у тебя нормальный, — добавил тот. — Завтра приходи на соседний двор. У нас там караоке посерьёзнее. Без этих ваших «сетов» и прочей хуеты. — А если не приду? — спросил Гакт. — Тогда я сам приду, — сказал гопник и скрылся в темноте. Ю вышел следом, закурил и хмыкнул. — Ну вот, теперь у нас гастроли по районам. — Ага, — сказал Такуми. — Назовём тур «Сакура и сигаретные бычки судьбы». Гакт усмехнулся, глядя на небо, где ни одной звезды, но зато полная луна. — Главное, чтобы публика не била сильнее, чем аплодировала. И где-то вдалеке — за кварталом, за лужами и за чьими-то ссорами — скрипнула дверь старого клуба. Там начинали собираться те, кто ночью не спит. Их было трое. Пока ещё другие — но скоро… возможно, конкуренты.