Район под сакурой

День начался подозрительно прилично — ни запаха бензина, ни ругани из-под капота. Ю даже подумал, что вселенная дала им выходной. Не дала. Такуми вернулся с почты, на плече — коробка, в глазах — растерянность. — Парни… нам письмо. Настоящее. С печатью. Ю нахмурился: — От налоговой — убегаем. От полиции — притворяемся мёртвыми. Кто ещё нас знает? Такуми аккуратно развернул конверт: «Предлагаем вашему коллективу стать лицом новой рекламной кампании. Фирма по установке унитазов «Золотой поток». Оплата — наличными, сразу». Ю замер, потом тихо сказал: — Ну всё. Мы официально обосрались. Гакт, наоборот, оживился. — Унитазы — это символ очищения. Звучит философски. — Звучит как приговор, — отрезал Ю. — Ты вообще понимаешь, как это прозвучит в районе? — Район не обязан понимать, — спокойно ответил Гакт. — Район обязан завидовать.

Через час они уже стояли в шоу-руме «Золотого потока». На полках — сияющие белоснежные унитазы всех форм и калибров. Посреди зала — рекламный баннер: «Чистота — дело рук профессионалов». Режиссёр съёмок, пузатый мужик в костюме цвета «молоко на мокрой тряпке», хлопнул в ладоши: — Так, господа артисты, поехали! Гакт-сан, вы стоите рядом с моделью «Император LX». Смотрите вдаль и говорите: «Я выбираю чистоту. Потому что жизнь — тоже белое полотно.» Ю захлебнулся смехом. Такуми закрыл лицо руками. Гакт глубоко вдохнул, посмотрел в объектив и произнёс серьёзно, почти торжественно: — Я выбираю чистоту. Потому что жизнь — тоже белое полотно. Пауза. Режиссёр вскинул палец: — Отлично! Ещё один дубль, чуть больше страсти! — Страсти?! — прохрипел Ю. — Он что, унитаз соблазнять должен?! Гакт не моргнул. — Искусство не выбирает объект, — сказал он. — Оно его преображает.

Через два дня ролик вышел на местном телеканале. Вечером экран над «Сакура&Сеты» вспыхнул знакомым лицом. Гакт (с пафосом, белая рубашка, лёгкий ветер): — Я выбираю чистоту. Потому что жизнь — тоже белое полотно. [кадр сменяется унитазом, на нём логотип — «ЗОЛОТОЙ ПОТОК» и звуковой джингл: «Чистота без понтов!»] Пауза. Ю выключил экран. — Всё. Мы трупы.

На следующее утро под сакурой уже собралась делегация: три гопника, пёс и один мужик из соседнего подъезда. — Ну что, звезда, — сказал старший гопник, — вчера телек включил, а там ты. Стоишь рядом с толчком, как возле памятника! Мы с ребятами даже пить перестали — думали, глюк. Ю вмешался: — Не глюк. Это работа. — Работа?! — переспросил младший. — Рекламировать толчки?! Гакт спокойно: — Не толчки. Чистоту. — Ахренеть философия, — сказал старший. — Значит, теперь ты у нас глашатай сантехников? Такуми поднял руки. — Ребята, не кипятитесь. Заказчик заплатил, а нам кушать надо. — А честь где? — спросил гопник. — Между двумя платежами, — ответил Ю. Повисла тишина. Пёс зевнул. Бабка с ведром подошла и вставила своё слово: — А мне реклама понравилась. Красиво сказал парень. По делу. Унитазы — нужное дело, не стыдное. Гопники переглянулись. — Ну если бабке зашло… — протянул старший. — Ладно, живите. Только в следующий раз хоть шиномонтаж рекламируйте, а не поэзией в туалете. — Учтём, — кивнул Гакт. — И чтоб слоган нормальный был, — добавил младший. — Типа «Мы ставим, вы кайфуете». Ю прыснул. Такуми едва удержал улыбку. Гопники ушли. Гакт сел на лавку, отпил кофе и сказал: — Зато теперь у нас есть деньги. Ю: — Да, но теперь нас знает каждый унитаз в округе. Такуми пожал плечами: — Зато ни один не обиделся. Сакура шелестнула ветками. На ветке блестел рекламный листок: «Золотой поток — чистота без понтов!» Гакт посмотрел на него и сказал серьёзно: — Надо признать, звучит честно.