Дитя мрака

После тех страшных слов — «Твои родители погибли» — время будто остановилось. Я стоял у двери, глядя на двух мужчин в форме, и не мог поверить, что это правда. В ушах звенели только эти слова, словно эхо, которое никогда не утихнет. Внутри меня что-то сломалось, но я не знал, как это назвать. Грусть? Страх? Пустоту? Похороны были холодными и мрачными. Лондонский осенний ветер гонял по улице желтые листья, а небо было затянуто тяжелыми серыми облаками. Вокруг меня ходили взрослые, говорили тихо, иногда плакали. Няня держала меня за руку, но я чувствовал, что теперь всё изменилось. Всё, что я помню, — это молчание, тяжёлая тишина и постоянные слёзы. Им всем было нелегко, но никто не понимал, что чувствую я сам. В тот момент мир потерял смысл. Смерть родителей оставила огромную дыру в моей душе, зияющую и бездонную. После похорон меня окружили люди, которых я почти не знал. Они говорили, что будут заботиться обо мне, что я теперь должен быть сильным. Но я не хотел быть сильным. Я хотел, чтобы мама и папа вернулись, чтобы всё было как раньше. Мне казалось, что стены дома сжимались вокруг меня, а тишина становилась тяжелее. Няня старалась улыбаться, гладила меня по голове, но я видел, как её глаза становились влажными. Она говорила: — Всё будет хорошо, малыш. Я всегда рядом. Но я не чувствовал себя в безопасности. В голове крутились мысли: «Почему я остался один? Почему никто не говорит, что будет дальше?» Когда было решено отдать меня на воспитание дяде, я воспринял это с сомнением. Не хотел покидать школу, расставаться с друзьями, начинать новую жизнь. Боялся потерять последнее связующее звено с домом, с тем миром, где жили мама и папа. Однажды в двери постучали и вошёл дядя. Высокий, стройный мужчина средних лет встретил меня с улыбкой. Он сказал: — Я пришёл забрать тебя. Ты будешь жить со мной. Я смотрел на него, не веря. С одной стороны — страх, что я снова потеряю всё чтоя знал. С другой — надежда, что может быть он поможет мне пережить все эти кошмары. Когда мы вышли из дома, и я в последний раз оглянулся на дом, где ещё пахло мамой и папой, мне показалось, что я досих пор слышу наш весёлый смех. В машине дядя молчал, а я держал в руках старую фотографию — мама, папа и я смеёмся вместе. Автомобиль дяди вез меня по улицам Лондона, пока снаружи шел снег, укрывая город белым покровом. По дороге дядя рассуждал о предстоящей жизни, уверяя, что в новом доме меня ждут лучшие условия, что он позаботится обо всём необходимом. Когда мы приехали, дом дяди встретил меня прохладой и тенью. Дом выглядел солидно и привлекательно, окружённый ухоженным садиком и забором. Здесь не было запаха домашних булочек с вишней, не было привычных голосов. Только тишина и странное чувство одиночества. Дядя проводил меня в комнату, где стояла маленькая кроватка и несколько книг. Он сказал: — Здесь ты в безопасности. Я постараюсь сделать всё, чтобы тебе было хорошо. Я поставил рамку с фотографией на стол, сел на кровать, обнял плюшевого медведя и посмотрел в окно на серое небо Лондона. Как мне рассказала няня дядя был человеком строгим и сдержанным. Его звали Эдвард, и он работал химиком в одной из старейших лабораторий Лондона. Его жизнь была полна порядка и правил — он редко проявлял эмоции и считал, что чувства — это слабость. На следующий день дядя попытался устроить мою жизнь в новом доме. Он помог мне выбрать одежду и даже принес несколько книг — не сказок, а научных журналов и толстых томов по химии. Мне было странно и страшно — этот мир казался таким чужим, а дядя — таким недоступным. В первую ночь сна не было вовсе. Плачущие стены старого дома, мягкие тени, отбрасываемые лампой, увеличивали тревогу. Я ворочался в постели, прислушиваясь к звукам извне, пытаясь избавиться от назойливых мыслей о родном доме и погибшей семье. В голове всплывали моменты из прошлого: мама, которая пекла булочки с вишней, папа, который рассказывал сказки перед сном. Всё это теперь казалось таким далеким, словно сон, который я боюсь забыть. Я тихо прошептал: — Мама… папа… я скучаю… Ветер шелестел за окном, словно шептал забытые сказки, но мне казалось, что в этих звуках прячется что-то чуждое и непонятное. Вдруг на кухне послышался тихий скрип пола — дядя, наверное, проверял, не сплю ли я. Мне стало немного легче от того, что кто-то рядом, но страх не отпускал. «Почему они ушли? Почему я один?» — подумал я, сжимая медведя сильнее и проваливаясь в сон.