альфы, омеги и мандариновая бета

Горели/Саша Саша аккуратно прикрепила последнюю полосу блэкаут-шторы липучкой к кольцу на карнизе. Комната погрузилась в абсолютную, густую темноту. Даже свет от фонаря с улицы не пробивался. Идеально. Теперь субботним утром солнце не будет будить её раньше времени. Она повернулась, чтобы лечь обратно в кровать. Под одеялом тихо сопела Горели, зарывшись носом в Сашину подушку. Её фиолетовые волосы растрепались, а рука бессознательно сжимала край Сашиной футболки. Днём Горе - огонь, дерзость и острые углы. Ночью - просто Лиза, теплая, ищущая близости. Саша осторожно легла, обняла спящую за талию и уткнулась носом в её шею. Запах мяты и тёмного шоколада, такой контрастный её собственному - ромашке и ванили, успокаивал. Она уже засыпала, когда за окном грохнул первый раскат грома. Дождь хлынул стеной. Молния, невидимая за плотными шторами, на секунду осветила комнату призрачным синим светом из-под дверного проема. И следом - оглушительный удар, от которого задрожали стёкла. Саша проснулась от резкого движения. Горели вырвалась из её объятий и села на кровати. - Всё нормально, - сонно прошептала Саша. - Это гроза. Но Лиза не ответила. Саша услышала частое, прерывистое дыхание. Ещё одна вспышка, ещё удар. Горели резко вскрикнула и прижалась к Саше, буквально вцепившись в неё. - Тихо, тихо, я тут, - Саша обняла её крепче, чувствуя, как мелко дрожит всё тело Горе. - Включи… свет, - выдавила Горели голосом, полным неподдельного ужаса. - Не бойся, я рядом, - ласково сказала Саша, проводя рукой по её спине. - Темно… Не видно ничего. Совсем. Где… где ты? И тогда Саша поняла. Абсолютная темнота от новых штор. Гроза, которая обрушилась внезапно. Горели проснулась в кромешной черноте, в полной дезориентации, и её накрыло волной слепой, детской паники. - Я здесь. Вот, - Саша взяла её лицо в ладони, нащупала мокрые от слёз щеки. - Щеночек, я с тобой. Всё хорошо. - Не могу… Не вижу, - всхлипнула Лиза, её бравада рассыпалась в пыль, обнажив уязвимого, испуганного щенка. Саша потянулась к тумбочке и включила маленький ночник в форме луны. Мягкий желтоватый свет разлился по комнате, отбрасывая слабые тени. - Видишь теперь? Горели кивнула, не отпуская Сашину футболку. Её карие глаза, обычно такие тёмные и колкие, были широко распахнуты от страха. Ещё один удар грома заставил её вздрогнуть и зарыться лицом в Сашино плечо. - Ненавижу грозу, - прошептала она в ткань футболки. - И эту чёрную темноту. - Почему не сказала раньше? - Стыдно.… Такие омеги, как я не должны бояться. Саша мягко уложила её обратно, притянула к себе так, чтобы Горели лежала, прижавшись спиной к её груди. Обняла её сзади, плотно, надёжно. - Моя омега может бояться всего, что захочет. Или не бояться. Какая разница? Ты - моя. Точка. Горе схватила её руку и прижала ладонь к своей груди, где сердце билось как птица в клетке. - Говори ещё что-нибудь, - попросила она тихо, почти неслышно. И Саша говорила. Не о погоде, не о пустяках. Она рассказывала о планах на завтра, о смешной собаке из соседнего подъезда, о новом рецепте печенья, который хочет попробовать. Спокойный, ровный голос, заполняющий пространство между раскатами грома. Дрожь постепенно утихла. Дыхание выровнялось. Горели всё ещё держала Сашину руку, но уже не вцеплялась в неё, а просто держала. Ещё один удар грмы, уже более далёкий, заставил её только чуть сильнее прижаться. - Саш? - Мм? - Эти шторы… можешь утром снять? - Конечно. - И… спасибо. Саша поцеловала её в макушку, в фиолетовые волосы, пропахшие сигаретным дымом и мятой. - Спи, Горе. Я тут. И Горе заснула. Не та Горе, что курит на крыльце, задирает альф и бросает острые шутки. А та, что существует только здесь, в Сашиных руках. Настоящая. Её испуганный, нежный щенок. Под вой ветра и затихающий стук дождя.