альфы, омеги и мандариновая бета

Женя/Тася Ночь была тёплая и очень тихая. Женя, закутавшись в лёгкую ветровку, шла не глядя по тротуару. Новый район, новые маршруты. Она свернула во двор и увидела лавочку под старым клёном. Уселась, вздохнула. В голове вертелись недочитанные работы и завтрашние пары. Через пять минут из-за угла появилась девушка. Высокая, в растянутом свитере, с небрежными кудрями. Увидев Женю, она замедлила шаг. - Тут занято? - голос был тихий, без выражения. - Нет, садись, - Женя подвинулась. Девушка опустилась на скамейку, держа дистанцию. Женя украдкой взглянула на профиль: уставшее лицо, тени под глазами. - Я Женя. - Тася. Молчание не было неловким. Женя достала пачку сигарет, посмотрела на соседку. - Угостите сигаретой? Женя удивилась, но протянула сигарету и зажигалку. Тася закурила с привычным, печальным видом. От Таси приятно пахло мандаринами, но теперь ее запах перебивал табак. - Студентка? - спросила Женя. - Да. Педагогический. А вы? - Преподаю. Английский и китайский. Тасю будто передёрнуло. Она потупила взгляд. - Что? - Женя прищурилась. - Ничего. Просто… ирония судьбы. Я уже месяц на пары не хожу. А тут села рядом с преподом. - Почему не ходишь? - спросила Женя без упрёка, с искренним любопытством. Тася долго молчала, смотрела на тлеющий кончик. - Не могу. Всё бессмысленно. Будильник звенит, а я встать не могу. Как будто меня бетонной плитой накрыло. Депрессия, короче. Женя не стала говорить «возьми себя в руки» или «это пройдёт». Она просто кивнула. - Понимаю. У меня тревожное расстройство. Бывает, сердце колотится из-за пустяка, а мир кажется враждебным. Таблетки пью. Тася впервые взглянула на неё прямо. С удивлением. - Вы? Та строгая преподавательница Женя Радиевна? Не может быть. Теперь удивилась Женя. - Ты меня знаешь? - Все знают. «У Фахрутдиновой зачёт не купишь и подлизаться не выйдет». Легенда первокурсников, слишком строгая для омеги. Женя фыркнула. - А вы сейчас совсем не строгая. - Вне университета я просто Женя. Можешь на «ты». И они разговорились. О страхах, о бессоннице, о том, как тяжело даётся каждое утро. Женя рассказала, как в свои 26 чувствует себя иногда потерянным ребёнком, которому приходится изображать взрослую и уверенную. Тася призналась, что боится никогда не выкарабкаться из этого состояния, не стать учителем, не увидеть смысла. Они просидели больше часа, выкурив всю пачку. Было легко. Как будто сняли тяжеленные рюкзаки, которые таскали на спине. Они даже рассмеялись пару раз, тихо и по-доброму. - Ладно, - вздохнула Женя, глядя на светлеющее небо. - Надо идти. Пары через три часа. Она встала, отряхнула куртку. - Спасибо, - тихо сказала Тася, не поднимая глаз. - За компанию. - Тебе тоже спасибо. Береги себя. Помни - на самом деле ты сильная. Они разошлись в разные стороны, не обменявшись контактами. Обе думали, что это была разовая встреча. Красивый случайный эпизод. На следующий день, в 8:30, Женя зашла в аудиторию к первому курсу педагогического. Ставила папку на стол, поправляла красную прядь волос. Подняла глаза. У окна, за третьей партой, сидела Тася. В том же большом свитере, с неубранными кудрями. Она смотрела на Женю широко раскрытыми глазами, полными немого ужаса и растерянности. Женя замерла на секунду. Потом её губы тронула едва заметная, тёплая улыбка. Она кивнула Тасе, как старой знакомой, и открыла журнал. - Начнём, - сказала она спокойным, ясным голосом. - Группа 101-П. Где староста? У кого ведомость? Тася медленно подняла руку. Их взгляды встретились снова. И в этом взгляде уже не было страха. Была тихая, почти невероятная надежда.