альфы, омеги и мандариновая бета

Горе/Женя Горе лежала на животе, уткнувшись носом в подушку, и делала вид, что уже спит. Свет в спальне был выключен, за окном шумел город, и всё было почти идеально. Почти - потому что Женя не спала. Сначала она просто ворочалась. Потом вздыхала. А потом Лиза почувствовала, как по её пояснице медленно, очень медленно, словно случайно, поползла тёплая ладонь. - Жень, - без интонации сказала Горе в подушку. - Что? - голос Жени звучал максимально невинно. - Я просто руку положила. - Ты уже пять минут просто руку кладёшь. - Ну и что? Она устала. Ладонь тем временем добралась до талии и чуть сместилась вбок, намереваясь нырнуть под край футболки. Горе перехватила её на подлёте, даже не поворачивая головы. - Я спать хочу. - А я нет, - Женя пододвинулась ближе и уткнулась носом в Лизину лопатку. От неё пахло вишнёвым чаем и чуть-чуть - чем-то тёплым, своим. - Горь, ну Горь. Дай потрогать. - Ты трогала меня весь день. - Мало. - Ты щипала меня за бедро, пока я готовила завтрак. - Оно мягкое. - На обеде ты залезла мне под футболку. - Я проверяла, не холодно ли тебе. - Женька. - Лизка. Лиза вздохнула и перевернулась на спину. В темноте блеснули её тёмные глаза - спокойные, чуть сонные, но с едва заметной улыбкой. Женя тут же этим воспользовалась. Пока Горе не передумала, она быстро задрала ей футболку до груди и прижалась щекой к животу. - У тебя пресс вообще железный, - сказала она, проводя пальцами по линии мышц. - Я каждый раз удивляюсь. - Ты говоришь это каждый день. - Ну и что. Горе лежала и смотрела, как красная макушка возится у неё на животе. Женя была тёплая, наглая и абсолютно счастливая. Она гладила её пресс, периодически чмокала в кожу и бормотала что-то про то, что вот тут особенно твердо, а тут вообще космос. - Тебе двадцать шесть, - напомнила Горе, убирая с её лица прядь волос. - И что? - Женя подняла голову. - У меня пубертат затянулся. Я в своём прайме. - В каком еще прайме? - А вот это уже не важно. Она снова уткнулась носом, и Горе почувствовала, как по животу проходит дорожка из поцелуев - от солнечного сплетения до пояса шорт. Потом ещё одна. И ещё. - Жень. - А? - Я серьёзно. Спать давай. - Я тебя поцелую и успокоюсь. - Ты это уже говорила час назад. - Ну, я поцелую два раза. Лиза села на кровати, за руку подтянула Женю к себе и поцеловала сама. Быстро, но крепко. Так, чтобы та на секунду забыла, что хотела щупать пресс. - Всё, - сказала Горе, отстраняясь. - Спи. Женя моргнула. У неё был совершенно обалдевший вид. - Так нечестно, - тихо сказала она. - Ты меня этим только раззадорила. - Я знаю. Горе снова легла на живот, натянула одеяло до ушей и закрыла глаза. Через минуту она почувствовала, как Женя прижалась к ней со спины, обхватила рукой поперёк груди и положила подбородок на плечо. - Я тебя люблю, - шепнула Женя. - М-м-м. - Но твой пресс - особенно сильно. Лиза не ответила, но краешек её рта дрогнул в улыбке. Через пять минут Женя наконец-то перестала елозить и уснула, так и не убрав руку с чужого живота.