альфы, омеги и мандариновая бета

Алена/Тася Алёна поправила гитару на ремне и сделала глоток из термоса. Вечерний воздух был прохладным. Она уже заканчивала последнюю песню, когда дверь кофейни «Шоколадница» открылась. Вышла Тася. В руках у неё был не стаканчик кофе с собой, а настоящая керамическая кружка и маленькая тарелочка. - Привет, - улыбнулась Тася. - Мы уже закрываемся. Решила угостить тебя капучино и эклером. Алёна отложила гитару в чехол. - О, роскошь, - с лёгким смешком сказала она, принимая тёплую кружку. Запах мандаринов и корицы от Таси смешивался с ароматом кофе. На тарелочке лежал шоколаный эклер. - И это тоже мне? - Алёна кивнула на сладкое. - Он сегодня… ну, совсем один остался. Жалко было, - Тася покраснела, глядя куда-то в сторону фонаря. - Спасибо, - голос Алёны стал мягче. - Ты всегда так меня балуешь. Прям почти каждый день. Я уже начала волноваться, что твой босс заподозрит растрату печенек. - Он ничего не заподозрит. Я просто… мне нравится, как ты поёшь, - призналась Тася, наконец посмотрев на неё. Карие глаза Алёны смотрели на неё так тепло, что у Таси слегка закружилась голова. Или это от усталости после смены. Алёна отпила кофе. Он был идеальным, как всегда. Не слишком горячий, с правильным количеством молока. Она поставила кружку на уличный подоконник кофейни, и вдруг взяла Тасю за руку. Её пальцы были тёплыми от кружки. - Холодные у тебя руки. Только идиоты в такую погоду в футболке ходят, - проворчала Алёна, но не отпустила ладонь. Она стала аккуратно разминать тонкие пальцы Таси, согревая их. От Алёны пахло кокосом и чем-то тёплым, сладким - ванилью. Этот запах всегда делал Тасю немного беззащитной. Тася замерла. Она чувствовала лёгкие шершавые подушечки на кончиках Алёниных пальцев - от гитарных струн. - Я… я только что из кофейни. Там жарко. - Понятно. А на улице-то холодно! - Алёна не унималась, теперь взяв и вторую руку Таси. Она просто держала их, согревая в своих. - Спасибо за кофе. И за эклер. И вообще. За то, что выходишь ко мне. - Мне не сложно, - прошептала Тася. - Знаю. Поэтому и спасибо, - Алёна улыбнулась. Её улыбка была солнечной, даже сейчас, в свете неоновой вывески. Она потянулась и мягко прикоснулась лбом к виску Таси. Такой жест - что-то среднее между дружеским и чем-то большим - был у неё привычным. Но каждый раз от него у Таси перехватывало дыхание. - Завтра я тебе спою что-нибудь из Алены Швец или Монеточки. Обещаю. -Жду, - смогла выговорить Тася. Алёна наконец отпустила её руки, взяла кружку и допила кофе. - Беги, замерзнешь совсем. Увидимся завтра. - Увидимся, - кивнула Тася и медленно пошла назад к кофейне, чтобы закрыть дверь. Её ладони всё ещё горели там, где касалась Алёна. А в груди было тепло и очень-очень спокойно. Тася закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, прижимая пустую тарелку к груди. В пустом зале уже погасили половину света, только над стойкой горела лампа, и Сергей Иванович, владелец, возился с кассой. - Ну что, проводила нашу звезду? - не поднимая головы, спросил он. - Ага, - Тася поставила тарелку в мойку и вдруг поймала себя на том, что улыбается в пустоту. - И когда вы уже начнете встречаться? - буднично поинтересовался Сергей Иванович. - А то мне эти ваши томные взгляды надоели. Продуктивность падает. - Мы не… - Тася запнулась. - Мы просто друзья. - Конечно-конечно. Я в твоем возрасте тоже друзьям эклеры носил. Каждую смену. Только одному конкретному другу. Тася промолчала, делая вид, что увлеченно протирает кофемашину. Она не знала, сколько еще это будет продолжаться. Эти вечера, эти кружки идеального кофе, эти случайные касания. Алёна просто приходила, пела, улыбалась ей, пила кофе и уходила в ночь с гитарой за спиной. Тася боялась спугнуть. Боялась, что если признается, то Алёна перестанет приходить. Перестанет смотреть на неё так тепло. И тогда эти вечера - единственное, чего она ждала с утра -исчезнут. Поэтому она молчала.

***

На следующей неделе Алёна пришла в воскресенье. Она знала, что Тася не работает по воскресеньям. Но как оказалось, Сергей Ивнович вызвал Тасю на замену. Она протирала столы у окна, когда увидела знакомый силуэт с гитарным чехлом. - Ты и сегодня пришла? - вырвалось у неё раньше, чем она успела подумать. Алёна пожала плечами, но в углах губ пряталась улыбка. - Соскучилась? Могу уйти. - Нет! - слишком быстро ответила Тася. - То есть… оставайся. Я сделаю тебе кофе. - А ты чего тут делаешь? У тебя же выходной. - С удивлением спросила Алёна. - Меня вызвали подменить одного парня. Он то ли заболел, то ли просто симулирует. - А, ну понятно. Я если что тут как обычно - до вечера. Алёна устроилась на своем обычном месте - у колонны, где акустика была лучше. Раскрыла чехол, проверила струны. Тася наблюдала за её пальцами, которые касались колков, подкручивая их на четверть тона. - Слушай, - вдруг сказала Алёна, не глядя на неё. - А у тебя когда смена заканчивается? - В десять. А что? - Да так. Хочу спеть кое-что. Только это… не при всех. Тася почувствовала, как сердце пропускает удар. - Хорошо, - тихо сказала она и вернулась за стойку. Вечер тянулся бесконечно. Алёна пела обычные песни - про любовь, про город, про то, как трудно быть взрослой. Иногда ловила взгляд Таси и улыбалась. Посетители и прохожие хлопали, кидали мелочь в открытый чехол. Без пятнадцати десять Алёна объявила последнюю песню. - Эту песню я написала сама. Я никому её ещё не показывала, - она сняла каподастр с пятого лада, переставила на третий. - Она про человека, который каждый день выходит тебя встречать. Даже когда на улице холодно. Тася замерла. Чашка в руках дрогнула. - И про кофе, - добавила Алёна. - Потому что без кофе вообще никак. Несколько человек засмеялись. Тася не смеялась. Она смотрела, как Алёна перебирает струны, и слушала слова. - Вау, - сказал кто-то из гостей. - Это прямо хит. Алёна кивнула, но смотрела только на Тасю. В десять кофейня опустела. Сергей Иванович ушёл в подсобку пересчитывать выручку, демонстративно громко шурша купюрами. Тася выключила кофемашину, протерла стойку. Делать больше было нечего. Алёна сидела за своим столиком и ждала. - Ты же только Швец и Монеточку обещала, - сказала Тася, подходя. - Разве я не сдержала обещание? - Алёна прищурилась. - Швец и Монеточка в следующую пятницу. А сегодня было другое. Тишина. Слышно было, как за окном проехала машина, как Сергей Иванович звякнул ключами в подсобке. - Тебе понравилось? - спросила Алёна. В голосе впервые за всё время не было той лёгкой самоуверенности. Он звучал почти уязвимо. - Очень, - честно ответила Тася. Алёна поднялась, закинула гитару за спину. Подошла ближе. - Я не знаю, как это делается, - сказала она тихо. - Ну, правильно. Чтобы не испортить. Чтобы ты не подумала, что я просто так. Я правда прихожу из-за тебя, Тась. Эклеры - это приятный бонус, но вообще-то я готова приходить даже без них. - То есть… - Тася сглотнула. - Ты каждый день приходишь не ради денег? - Нет. Я прихожу смотреть, как ты улыбаешься, когда я беру от тебя этот дурацкий капучино. И я думала, может, если я буду петь достаточно долго, ты поймёшь. Но ты, видимо, туго соображаешь. - Неправда, - возразила Тася. - Просто боялась. - А сейчас не боишься? Тася посмотрела на Алёну. На её карие глаза, в которых отражался свет уличного фонаря. На руки, которые ещё помнили тепло её ладоней. На гитару за спиной, которая столько вечеров пела ей о любви, пока сама Алёна молчала. - Сейчас боюсь, - призналась Тася. - Но, кажется, это нормально. Алёна улыбнулась той самой солнечной улыбкой и протянула руку. - Тогда пойдём. Я провожу тебя до метро. По дороге расскажешь, какой кофе я должна попробовать в следующий раз. Тася взяла её за руку. Пальцы снова были холодными. Но теперь Алёна не отпускала их всю дорогу.